Часть 1. Замешательство (PG-13)

Словно живая статуя из стальных мышц и костей, Саймон Райли неподвижно стоит, напряжённым взглядом внимательно изучая всю дикость ситуации. Все окружающие звуки и чужие пронзительные крики позади мигом вязнут в пыльном воздухе полуразрушенного здания. Отдельные слова полностью размазываются, а затем, так и не добравшись до мужчины — бесследно исчезают. Миниатюрная юная девушка, так по-варварски привязанная к чугунной батарее, всецело завладела его сознанием. Прочная верёвка настолько грубо и туго затянута на девичьих щиколотках и запястьях, что чудовищно стёрла нежную кожу до крови. По всей видимости, бесчисленные попытки высвободиться из этого невыносимого плена были абсолютно безуспешны. Только наоборот — пылкость и сиюминутность инстинктивных порывов добавили мучительной и такой ненужной боли. За всю свою жизнь он видел столько боли, что хватило бы, пожалуй, на несколько жизней. Столько жутких смертей, что казалось, в какой-то момент перестал сострадать. Вот только вид измождённой девочки, подло избитой, затасканной грязными мужскими руками, вконец испуганной и без единой возможности хоть как-то помочь себе самой… Всё это каким-то непонятным для него образом срабатывает, точно переключатель. Срабатывает с такой страшной силой, что только лишь её заприметив, собственные ноги намертво прирастают к полу, словно обувь крепко-накрепко прибивают к нему гвоздями. В довольно странной нерешительности, словно семнадцатилетний мальчик, лейтенант недолгое время медлит. Противное секундное замешательство — и вот он уже делает один медленный шаг вперёд. — Тш-ш-ш, — хриплый мужской голос звучит спокойно и сдержанно. Только замечая, что мускулистая громадина начала приближаться, инстинктивно девушка всем телом тут же жмётся к батарее, тем самым неосознанно ища хоть какой-то защиты. Безотчётный страх толкает лихорадочно искать выход собственного безысходного положения. — Ти-и-ише, — почти шёпотом повторяет Райли, тут же замечая как от вида такого ледяного ужаса в девичьих глазах, его собственное сердце в груди непривычно для него отбивает такой бешеный ритм, что чудится, вот-вот прорвёт грудную клетку. Хруст битого стекла под тяжёлыми ботинками нестерпимо жутко режет слух. А непроницаемо-грозная маска черепа вкупе с внушительными габаритами тела в сотню килограмм и без того усугубляет сложившееся положение дел. Попытка грозного облика мужчины в считанные секунды расположить к себе объятую животным страхом молоденькую заложницу моментально стремится к нулю. — Не бойся. Я помогу, — с видимым спокойствием продолжает Саймон, а до предела натянутая невидимая струна внутри так и вибрирует, заставляя испытывать совершенно особые, противоречивые чувства, неестествонно абсурдно для него сбивающие с толку. Судя по всему, от всего пережитого и сопутствующего небывалого волнения девчонка не в состоянии связно произнести даже одну фразу. Она только ещё сильнее вжимается в холодную батарею, а вся её фигура точно уменьшается в размерах, заметно съёживаясь. И тут же первая горячая слезинка срывается с ресниц и медленно течёт по гладкой щеке, оставляя за собой на испачканной коже светлую дорожку. В эту же секунду Райли мгновенно останавливается, вновь превращаясь в подобие живого исполинского монумента. Чудится, даже время почти останавливается, и окружающий мир с неимоверно оглушающим грохотом обрушивается на него, когда горькие слёзы неконтролируемым потоком принимаются катиться из девичьих глаз, а худенькие плечи начинают безостановочно вздрагивать в тихих отчаянных рыданиях. Неизбежно охваченная тягостными воспоминаниями о пережитом, она безоговорочно отдаётся в руки безотчётного дикого чувства страха. Продолжая пристально наблюдать за заложницей, с высоты своего роста лейтенант вновь бросает тяжёлый хмурый взор на её голые ступни и худые щиколотки, безобразно истёртые грубой верёвкой в кровь. Не спуская с них глаз, делает такой глубокий вздох, точно хочет захватить в лёгкие весь его окружающий воздух. Затем, вновь поднимая взгляд на рыдающую девочку, полной грудью бесшумно выдыхает. Тяжело сглатывает тягучую слюну. И если бы не маска, то без труда можно было бы заметить, как плавно перекатывается кадык. Как-то неосознанно мужчина напрягается всем своим могучим телом. На крепких скулах едва заметно дёргаются тугие желваки. Шейные мускулы приходят в движение, выталкивая наружу синюю сетку вен. Кулаки непроизвольно сжимаются. Сжимаются до такой страшной силы, что костяшки белеют. Стальные мышцы рук, принимая довольно рельефную форму, становятся настолько плотно обтянуты тканью, что кажется, от одного неверного движения рукава вот-вот пойдут по швам. По каким-то необъяснимым для Саймона причинам, такая маленькая, такая юная, такая худенькая и такая безбожно истерзанная девушка становится для него чем-то непозволительным… Непозволительным настолько, что думается — одно его лёгкое прикосновение, в спасительной попытке освободить из болезненного плена грубой верёвки, сломает такую нежную и хрупкую фарфоровую куклу. Разделяющее их расстояние — эти чёртовы несколько метров битого стекла и мелкой крошки, превращаются в невидимую преграду, прочно встающую между ними сплошной стеной. И Саймон уже знает, кто сполна ответит за такие мучительные и бессмысленные страдания миниатюрной девчонки. За тот противный липкий комок непозволительных эмоций в его груди. За так легко и непростительно вставшие под сомнение его непоколебимую уверенность и завидное самообладание. Гоуст самолично вобъёт затылок виновного в бетонный пол. Он уже видит, как тот будет мучительно захлёбываться, а затем непроизвольно взрываться алым фонтаном густых брызг. А за подло порванную одежду на девочке, её багровые синяки и свежие противные засосы на молочной коже, мужчина добровольно позволит собственному холодному гневу красной пеленой иступлённо застилить глаза и постепенно поглотить себя. Несмотря на бессознательное состояние преступника, превратит его голову в одно противно чавкающее месиво из порванной кожи и сломанных костей. Не в силах больше выдерживать горячие слёзы страха и отчаяния, Райли наконец бесследно прогоняет собственное отвратительное замешательство. Делая уверенный шаг вперёд, он уже понимает, что спустя мгновение в защитном жесте взвалит на свои сильные руки, а затем и к широкой тёплой груди прижмёт это миниатюрное истощённое тельце.