Глава 3. Камень преткновения

      — Пропади оно всё! — Клэр гневно пнула стоящее на полу ведро. — И город этот! И это грязное средневековье! Вы все — тупые!       — Тупые! — Анкэль поднял кружку, будто поддерживая тост.       — Напридумывали всякую чушь! Сами не знаете, во что верите. Идиоты! — Избиение перешло на мебель.       — Идиоты! — Парень вновь качнул рукой с напитком.       — «Бог вам отказал», — Нарсис старательно передразнивала голос мужчины. — А ты лично с ним совещался?! Позвонил со стойки ресепшна?! — Клэр пнула стул, на который посчастливилось в этот раз не сесть Анкэлю.       — Рес-пер-шмп… Да! — Так и не выговорив незнакомое слово, парень снова резко вытянул руку вверх, расплескивая часть яблочного сидра.       — Средневековая дыра! — Нарсис плюхнулась на стул, что не пал смертью храбрых, и замерла, не услышав поддержки товарища.       Анкэль так и не донес кружку до губ и посмотрел на Клэр, скептически вскинув бровь.       — Ну хорошо: средневековая-миленькая-дырочка, — буркнула девушка, вспомнив, чьими усилиями они не ночуют под открытым небом. А еще — что таверна не самый худший вариант, учитывая, что, прежде всего, та находится в столице и плата за аренду комнаты не такая уж и неподъемная для двух «чудаковатых идиотов».       Анкэль за годы их общения, совместной работы и быта успел научиться профессионально уворачиваться от всех монологических дебатов Нарсис, наклоняясь в нужный момент её активной жестикуляции и отступая в бок, когда девушка металась по комнате, в очередной раз сокрушаясь чередой однотипных фраз с перерывами на незнакомую юноше тарабарщину.       — Я так понимаю, тебе отказали? — осведомился Анкэль, сохраняя полное снисходительное спокойствие, будто перед ним истерил неразумный ребенок. Нарсис за годы их общения и прочих регалий научилась не ненавидеть его за это.       — Нет, я просто так тут хожу, распинаюсь. Конечно отказали! — Клэр снова всплеснула руками, а Анкэль чуть отодвинул кружку, чтобы в порыве своей экспрессии девушка не взбесилась еще больше из-за предстоящего факта уборки. — Вот как ты мне скажи? Как? — Нарсис начала тыкать в себя пальцем, демонстрируя образ, который Анкэль называл «при параде».       Несмотря на то, что дуэт «приживается» к столице уже пятый год, Клэр и Анкэль всё еще остаются растениями без корней, что подстраиваются под обстоятельства просто с бешеной скоростью. Нарсис быстро усвоила урок о том, что нужно уметь приспосабливаться, чтобы нормально организовать свою жизнь. Сначала милая детская мордашка играла девчонке на пользу, позволяя в нужный момент принимать образ «подайте милостыню» или «аленький цветочек». Тут уж как обстоятельства сложатся. Сначала приходилось разыгрывать цирк ради жилья, потом ради работы, потом ради каких-то товаров с рынка. Придумывать надежную аргументацию предоставления бедному-несчастному-ребенку серы, трута и прочего, явно не входящего в список первой необходимости. Наивным голосом интересоваться про ближайшее месторождение нефти. Шедевр, а не зрелище. Учитывая, что единственное, что Клэр известно: нефть — это что-то связанное с метаном. Метан — это что-то на дне океана. Учитывая местный научно-технический прогресс, Нарсис станет нефтяным магнатом в лучшем случае через тысячу лет.       Анкэль же, наблюдая за тем, как Клэр мечется между разными людьми, не имея возможности закрепить хоть какую-то договоренность рукопожатием, сжалился. Или решил, что времяпрепровождение с полоумной девчонкой будет забавным. Неизвестно. Но факт таков, что все более охотно идут на разговор именно с парнем, коим является Анкэль. Женщину же никто слушать не станет. Тем более без титула. Тем более, если за ней не стоит мужчина. Так что юноша превратился в лицо компании под названием «Мы заработаем кучу денег и всем богам богами станем». Анкэль не выглядел так, будто всерьез в это верил. Он вообще не выглядел как тот, к кому можно было применить слово «всерьез».       Ладно, может, и выглядел, но вёл он себя как деревенский дурачок, что скорее на сеновале поваляется, да травку пожуёт, чем мозгами пошевелит.       Но как раз выработанное умение Нарсис перевоплощаться помогало ей не таскать с собой Анкэля везде и всюду, а делать хоть что-то самой. Собственными методами. Клэр нашла плюсы в отсутствии банковских карт, документов, что нужно таскать с собой везде и всюду. Тут всё куда проще. Следовательно, обмануть кого-то — самое легкое занятие, если уметь хотя бы немного в драматизм. Хотя Клэр называла это «схитрить». Звучит лучше, чем «обман» или «аферизм».       Но сегодня особенный случай. Ей нужно было попасть в библиотеку, что находилась при королевском дворце и где, соответственно, хранились столь драгоценные знания. Она знала об этом с самого начала, но весь материал можно было найти в альтернативных источниках. И про религию, и про правление, даже художественные романы. Всё это было доступно, если знать, у кого спрашивать. Но эта библиотека — особенная. По той причине, что та находится на попечении у главного храма, а еще, что именно там из всех сплетен народа о высшем свете хранится та самая правда.       Но библиотека не была бы королевской, если б туда можно было просто так зайти приезжей-безродной-девчонке. Так что Нарсис надо было выглядеть не как «приезжая-безродная-девчонка», а как ого-го кто! Нагромождаешь как можно больше витиеватых букв в фамилию, смотришь на всех, как на челядь, и, конечно, напяливаешь на себя ворованное платье и готово! Все сразу перед тобой расступаются, в ноги кланяются, лучшие товары предлагают. А ты ни сном ни духом, чью фамилию используешь. Но столица большая. До обладателя фамилии вряд ли дойдет весть о «дочери-внучатого-племянника-внука-брата-его-отца». Так что всё прекрасно.       И это всегда работало. Всегда. Как часы. Но не сегодня, именно тогда, когда Нарсис понадобилась эта несчастная библиотека.       — Есть еще идеи? — спросил Анкэль, раскачиваясь на стуле, глядя в потолок. — Карта-то нужна. — Звучало как насмешка.       — Конечно нужна! Как я без неё в эти хоромы ворвусь?! — Нарсис сбавила своё возмущение, но всё еще не избавилась от нервозности в движениях, пока расплетала прическу, которой Анкэль тоже давал название «при параде». — Мне нужен этот чертов шматок бумаги с черточками!       — Рисовать умеешь?       — Очень смешно… — Нарсис недовольно цокнула. — Если б я знала, как выглядит этот коридор к площади изнутри, мне бы не нужно было топать в эту библиотеку. А у нас два дня. — Девушка вытянула два пальца, дабы продемонстрировать, насколько это мало. — Два. Не десять. Не даже пять. Два, Анкэль. Это мало.       — Да понял я, понял, — вздохнул Анкэль так, будто не имел к этому никакого отношения. — Может, в следующем году повезет? — Спросил он, беспечно пожав плечами, будто год — это сущие пустяки.       Клэр зарылась руками в волосы и сдавленно, раздраженно простонала. Она разрывалась между тем, чтобы снова начать задавать Анкэлю вопросы, что звучали уже не раз, и тем, чтобы просто накричать на него, сыпя всё теми же вопросами, только теперь риторическими. Парень бы наверняка не упустил возможность ответить, что на вопросы серии «Ты идиот?!» он уже отвечал.       Нарсис прекрасно понимала своё превосходство хотя бы в области образования над людьми, что её окружали. С кем бы она ни говорила, будь то хозяин таверны, или продавец, или мутные личности, которые с брезгливостью кидали взгляды на девчонку, что предлагала пожать руки в знак договора, — все они смотрели на неё, будто на мелкое насекомое, в то время как сама Клэр осознавала, что лучше. Лучше насекомого уж точно. И знает намного больше, чем те, кто ей этот статус насекомого вешает.       И только рядом с Анкэлем она порой чувствовала, что назойливая букашка — это подходящая характеристика именно для Нарсис. Но только порой. В остальное же время ей казалось, что Анкэль настолько тупой, что от этого становился не меньше, чем гением.       Впервые тревога охватила её несколькими годами ранее. То чувство, что «тварь дрожащая» тут только Клэр. А Анкэль выше.«Он в роли терпеливого наставника, а девушка на попечении», — бесит. Ведь это точно не так.       Девушка что здесь, что в прошлом часто утруждала себя расстановками определенных ролей. Иерархии. Клэр стремилась понять: этот человек сильный — за ним можно идти. Или: этот человек слабее меня — он должен идти за мной. Но врожденное ли это, или приобретенное на специальности — не так важно. Важно, что Клэр, как бы она ни стремилась быть лидером, ни стремилась к тому, чтобы в её руках лежала власть и слушали именно её, — роль предводителя никогда не казалась особенно интересной.       Она искренне хотела, чтобы её возможности и дороги к знаниям не были ограничены. Тем более здесь. Тем более, чтобы её ограничивали люди, что не умеют использовать эти самые знания. Будто забивают книгой гвозди вместо того, чтобы открыть её и прочитать, как излить молот. Эти самые книги же находились в руках аристократии. Только в них говорилось не только о том, как излить молот. В них была разгадка возвращения. Клэр уверенна. Рваться в высший свет было очевидным решением. Вопрос состоял в том, какую роль она хочет занять в этой иерархии. Клэр не устраивал титул баронессы, что владеет каким-то жалким клочком земли, плавая внизу аристократии. Маркиза — немногим выше. Даже статус герцогини её отвращал, ведь перспективы, что она видела в этой роли, всё еще казались ей недостаточными.       Но когда Анкэль на её великие размышления в очередной поездке в тележке воскликнул: «Да у нас тут королевский экипаж!» — Клэр поняла, что экипаж-то далеко не королевский, да и не хочет она держать корону на голове.       Она хочет иметь возможность эту самую корону надевать на чью-то голову.       Но любому «делателю королей» нужен был король.       Клэр понимала, что с её знаниями она и бродягу с улицы на трон посадить сможет. А потом вертеть им, пока он пресмыкается в ногах, рассыпаясь в благодарности и в желании, чтобы корона на голове именно этого бродяги держалась долго, ведь короли имеют привычку меняться очень часто. А вот те, кто из них королей сделал живут дольше. Пока все склоняются и слушают слова правителя, тот не сможет не послушать слова того, благодаря кому он этим правителем стал.       Но тут появилась проблема. Огромная проблема. И заключалась она не в недостатке знаний, не в том, что Клэр была очень взбалмошной иногда, и даже не в том, что поведала она обо всём этом Анкэлю, когда те спали под открытым небом, что естественно не походило на особняк человека с властью. Проблема была в том, что, выслушав всю эту высокопарную речь, глядя в небо, парень сказал лишь, что здесь Клэр абы кого посадить на трон не сможет. «Абы кто» — это в том числе и круг аристократов, вокруг которых постоянно вертятся сплетни. Те неотличимы от бродяг, когда «из князи» их поднимают еще выше, сообщая о риске рухнуть «в грязь» только тогда, когда пути назад уже нет. Клэр имела глупость забыть о том, что нарушает известные ей законы, о переменной, что в этом уравнении раздражает её больше всего. Магия. Чертова, мать его, магия. Таковой тут могла считаться и привычная физика с химией, и самая обычная, по словам Клэр, «чушь» в виде элементальных кристаллов, проклятий и прочего мусора, что наверняка вышло бы из-под пера кого-нибудь сумасшедшего писателя.       Извечно пьяного посетителя таверны, что предпочитает спать на первом этаже, сидя за деревянным столиком, оказывается, нельзя сделать короля. Вот так новость: из обедневшего и отчаявшегося барона, что готов ухватиться за любую возможность вернуться в роскошь, тоже нельзя сделать короля. И даже из умного и расчетливого таинственного графа, чью фамилию Клэр использует уже больше года и которого никто никогда не видел в пределах города, — тоже король не выйдет, несмотря на основанные на слухах его личностные качества.       Мир решил, что золотой венец должен болтаться на башке таинственного «избранного», или, если говорить проще, идиота, которому повезло родится с каплей крови бога в своих жилах. Да и в мире Клэр короли, да и вся монархия в целом, всегда сопровождалась кодовыми хэштегами из разряда: бог; нас выбрал наш бог; короля послал нам сам бог; благословил бог короля. Только тут это действительно так.       Забавно получается, что Клэр в бога не верит. Королей посылать на трон она хочет сама. И знает, что послать-то пошлет, да только вот её куколку в короне постигнет скорейшая смерть от «шутовской болезни», как её тут называют. Стоит тому, в ком не течет кровь «Бога», короноваться со всеми положенными почестями — тот умирает, открывая народу факт того, что это «шут», а не король. Разумеется, репутация того, кто вывел шута плясать, разбивается в дребезги.       — Я знаю, что ты хочешь сейчас сказать. — Анкэль вернул Клэр из невеселых размышлений в столь же невеселую реальность. — «Милый мой друг, — «милым другом» Нарсис назовет Анкэля только если ей приставят к башке пистолет. Пистолетов в этом мире не наблюдается. Значит, никогда, — как же быть?! Ведь праздник Белла всего через два дня! — Парень продолжал охать и вздыхать явно пытаясь парадировать Клэр, вертя двумя пальцами у неё перед носом. — Что же мы будем делать без Нелока?!»       — Я не хочу этого говорить, потому что знаю, что ты ответишь очередную несусветную чушь, — пробубнила Нарсис, всеми силами стараясь продемонстрировать свою уязвленную гордость, которая рядом с Анкэлем всегда подвергалась жестокому насилию. — Без этого булыжника, — так Клэр великодушно величала «священный камень Нелока», вокруг которого люди в храме готовы были хороводы водить, — не видать нам нашего дофина. Корону останется повесить только из веревки себе на шею. — Нарсис пылала оптимизмом.       — Коридорчик-то простенький… — невзначай бросил Анкэль, не впечатлившись душевными стенаниями Нарсис.       — Я не архитектор. И не горю желанием ходить, тыкаясь носом в стены лабиринта. — Клэр уже который раз поднесила кружку к губам, так и не делая глоток, снова начиная говорить. — Нелок будет меньше всего защищен и более доступен только в день Белла. — Озвучила Нарсис и так очевидную информацию. — Только в него эту каменюку вынесут, дабы народ на него поглядел. Вряд ли на мои выкрики из толпы: «О великий-священный-Нелок, подскажи, на кого бы надеть корону, вместо нынешнего заседателя трона», — мне позволят послушать ответ. Скорее, предпочтут продемонстрировать мне изумительное звучание гильотины.       И это было правдой. Праздник Белла был местным Новым Годом и Рождеством по совместительству. Только вот был он в начале весны и посвящен не прошедшему году, а грядущему. Храм выносил этот священный булыжник по длиннющиму коридору, как знамя и как то, что вещает прогнозы следующих тринадцати месяцев. Тринадцати. Идиотизм, число нечетное, но Клэр уже смирилась. Нелок на привычной Клэр письменности демонстрировал ответы на заданные вопросы, а главные кванты переводили элементарные слова под восторженные охи-вздохи толпы. Список переведенных вопросов из года в год практически не менялся. В основном это касалось чего-то по типу: урожайным ли будет год, привидится ли засуха, что стоит сделать, если ты стоишь перед каким-то выбором. Местный удивительно точный гороскоп. Нелок мог ответить на всё, что касалось воли богов, в том числе и на то, в ком кровинушка этого самого бога бултыхается. Мог, но кванты такое не переводили, ведь находились под покровительством короля. Мог, но никто не смел такое спрашивать, ибо последствия не из приятных. Мог, но кто сможет перевести ответ? Только тот, что знаком с языком квантов.       А Клэр нужен был король, что сможет долгое время плясать под её дудочку, пока не умрет, за все свои достижения в качестве благодарности даровать милой Нарсис свою Последнюю Волю. Будто джин желание. Но только одно. А Клэр больше и не надо, ведь отправиться в родной мир — её конечная цель.       — Мне тут птичка напела, — эта фраза никогда не заканчивалось чем-то не имеющим последствий. Вопрос в том, каких: плохих или хороших. — что Нелок, дабы не быть атакованными, будучи в коридоре, вынесут в башню на площади за день до Белла. По коридору пронесут фальшивку. На плиту выложат оригинал.       Какое пернатое существо нашептало эту информацию Анкэлю Нарсис решила пока не спрашивать. Во-первых, потому что безумие заразно и Клэр рискует подхватить бред от парня, начав активно кивать на какой-нибудь его пересказ разговора с каким-то мужиком из подворотни, который свято убеждал товарища в том, что хорьки прекрасно знают письменность и начертили знаки на земле. Были прецеденты. Повторять этот опыт Нарсис не хотелось.       Анкэль был человеком, слова которого нельзя было понимать однобоко. Он мог нести несусветную чушь, но в конце концов оказаться правым. Он мог говорить что-то на полном серьезе, что в конце концов оказывалось чушью. Клэр удивительно сочетала неверие ни единому слову доконца и полное доверие к самому парню. Анкэль прекрасно знал факт того, что Нарсис осведомлена о том, что товарищ чего-то недоговаривает. Точно так же, как Клэр знала, что Анкэль прекрасно осведомлен о том, что и Нарсис говорит далеко не всё. Забавно, что им обоим было на это глубоко плевать и это не мешало их дуэту. Если бы этим двоим приходилось проходить проверку на доверие в виде падения — они бы рухнули одновременно в противоположные стороны, а потом собачились бы ещё неделю, разбираясь, кто кого должен был ловить.       Опуская тот факт, что оба падали без тени сомнения или страха.       — Да что ты? — Клэр язвила, но Анкэль-то знал, что та явно заинтересована новой информацией. — Как мило, что ты сообщил мне это именно сейчас, когда меня уже успели развернуть в главной библиотеке. Когда я уже сняла с себя весь этот хлам. Когда ты мне уже успел невзначай предложить попытать удачу в следующем году. Когда обозначил коридорчик, как «простенький», подразумевая, что в «простеньком» коридорчике мне не составит труда попетлять. Как мило.       — Ты тяжелая, — простонал Анкэль, театрально сложив бровки домиком.       — Я легкая, подо мной не прогибаются половицы.       — Не пытайся одолеть меня моими же приёмами — не выйдет.       — Куда выйдет? — Нарсис явно язвила, копируя манеру Анкэля выводить девушку из себя, отвечая буквально.       — Далеко. До башни выйдет. Завтра ночью прогуляется. — Но Анкэля это из себя не выводило, только забавляло.       Не найдя, за что зацепиться и не желая совсем уж уподобиться товарищу в его безумии, Клэр всё же решает вернуть тему, что сейчас для неё являлась приоритетом.       — Хорошо, я должна просто забраться в башню за камнем, потом просто выйти. Великолепный план. Может, ещё чаю попить? Наверняка меня ждут там с распростертыми объятиями, — Нарсис ворчала. Это было в порядке вещей. Также в порядке вещей оставался факт того, что Нарсис ворчала, даже когда точно знала, что надо делать и план уже был в её голове.

***

      Ближе к Беллу столица преображалась, все готовились праздновать, радоваться, с замиранием сердца ожидать, когда Нелок сообщит прогнозы. Они всегда были солнечными, сколько Дазай себя помнил. Точнее, предпочитали сообщать только что-то хорошее, тактично избегая странные символы, что можно было трактовать как надвигающуюся беду. Например, в год, когда его матери отсекли голову этот священный камень предвещал, что погода будет замечательная. Погода действительно была замечательная. Как жаль, что Осаму не имел возможность её узреть, ведь в ту камеру не проникал даже маленький лучик света. Невероятно приятно было слушать о событиях года коронации нынешнего короля. О да, как же прекрасно, что его лик осветило солнышко. Одобрило все его благие деяния до этого? Радовалось факту, что где-то заживо гниёт тот, кого это солнце должно было освещать с золотым венцом на голове?       Мерзкая глупость.       Эти кванты — лишь подделки. Они не имеют понятия о языке, который переводят. Кванты, на которых строится жизнь, знакомы с чем-то, что давно мертво. С этими чудаковатыми буквами. С чередой странных черточек. Даже смеют утверждать, что имена когда-то были написаны именно ими и письменности было так много, что у каждого имени была своя точка возникновения на этой земле. Причем каким-то образом связанная с разрезом глаз, или оттенком кожи. Пустая болтовня и сказки, что рассказывала ему мать. Наверняка бог просто кричал в воздух случайные звуки, так и складывая имена. А кванты лишь пытаются дать значения тому, чего не понимают. Когда в праздник Белла, в том году, главный квант рассказал отцу Осаму о тревожных знаках, о том, что эту информацию о правлении, квант, естественно не озвучил народу, король лишь просил переписать этот знак.       Его переписали. Кванты судачили лишь то, что это «что-то плохое». Мать предполагала угрозу извне. Отец отмалчивался. А Осаму был ребенком, что тратил силы на заучивания огромной кучи информации, желая стать тем, кого запомнят не просто следующие короли. Он хотел быть именем нарицательным. Был уверен, что это не меньше, чем его судьба, ведь при рождении кванты предрекали именно это. А при рождении матери они говорили о том, что её воля — поворот не только для земли, по которой все мы ходим.       Бред. Просто бред. Не надо было никого слушать. Ни квантов, ни мать, ни короля, ни, казалось бы, верных слуг. Не надо было. Человек должен заслужить возможность быть услышанным, а до этого — все слова лишь звуки в пустоту.       Стоит ли говорить, что Дазай терпеть не мог праздник Белла? Каждый год, будто насмешка. Но этот он ждал. Ведь наконец цепочка из падающего домино, которую он оставлял годом ранее дошла до этого дня. Осаму знал коридор, что по сути был лабиринтом. Ему не нужна была ни карта, ни источник света, чтобы пройти по нему ни разу не уткнувшись в тупик. Он часто бродил там в детстве, размышляя о своём праве задать вопрос Нелоку. Ещё тогда его посещала мысль: почему он, будущий король, дофин, не может сделать этот камень просто своим? И спрашивать у него всё, что хочется неограниченное количество раз. Ответ с участием слов «бог» и «священный» Осаму не понимал. Почему такой полезной вещью нельзя просто пользоваться? Почему за годы существования этого древнего камня не выучили все знаки и символы, что он может показать? Не дали каждому точное значение, продолжая смотреть на закорючку, думая, на что та похожа, не предполагая, как та может звучать.       Все казались просто слепыми. Но нынешний король наконец увидел посеянное зерно и осознал, что если камень украдет человек, для которого «священно» и «бог» не является объяснением — то вопросы не будут ограничиваться всякой чушью, которую можно понять просто наблюдая за миром. Есть природные закономерности, которые Осаму замечал, а потом это подтверждал Нелок. Если бы люди пытались выписать все эти закономерности и изучить их, то освободилась бы возможность задать другие вопросы предмету, который может ответить на всё, а не только на то, что и так известно. Но было удобно, что на языке квантов едва ли говорят даже сами кванты. А также удобно было то, что его никто не мог учить, ведь тогда воровство Нелока становилось бессмысленным. Как же хорошо, что Дазай смог послать через множество рук нынешнему королю весточку о возможности того, что кто-то когда-то захочет камень украсть.       Осаму забавлял тот факт, что, предупредив о своём преступлении, он сделал его исполнение более простым. А король вёлся.       В этом году путь попадания камня на глаза народа изменили, что было парню на руку. Ведь коридор Дазай, конечно, знал, но из него не было быстрого пути отхода. Он находился в неудобном месте и имел только вход и выход. Выбегать, будучи вором, навстречу страже — идея провальная. Выбегать, будучи вором, в королевские владения — идея смешная, но всё еще провальная. Так что король решил, что лучше всего что-то прятать в простом и видном месте. Хорошее решение. Если бы это место не подсказал человек, от которого стремились спрятать Нелок.       Башня, в которой сейчас хранилась такая дорогая и священная вещь, выглядела до смешного строго и просто. Затесалась между низкими постройками, с вершины открывая вид на площадь и построенная по назначению обзорного пункта. Идеальное и крайне удобное расположение. Обойти два жалких охранника, что, хоть и вырядились в форму низкоранговых солдат, были членами королевской стражи, было проще простого. К ним надо было просто не подходить! Сделать всё тихо. Воспользоваться соседними постройками, чтобы попасть на верхние этажи, миновав главный вход. Осаму знает, что в этих постройках — и жилые помещения, и простые таверны и магазинчики, что украшены в честь праздника — сейчас были только солдаты, что старались поддерживать безлюдность на улицах ночью, дабы эта башня ну уж совсем не выделялась. Очевидно, бросают взгляды в окно, с подозрением всматриваясь даже в случайно проскочившую мимо кошку.       Пусть всматриваются дальше, ведь желание поднять голову наверх в их головы вряд ли придёт.       Дазай хорошо понимал архитектуру и строение каждого здания в столице, и эта башня не стала исключением. Существовало не так много мест, куда бы могли прибрать Нелок до завтрашнего полудня. Но стоило начать с самого наиболее вероятного, а именно со второго сверху яруса. Осаму знал, что дело пошло бы быстрее, пойди он туда не один. Но чем больше людей — тем громче и больше лишнего внимания. Дазай рассматривал вариант наёмника, но кто сказал, что информацию о заказчике нельзя купить у него же? Существовало множество гильдий, часть из которых работала на корону, а часть — на собственное имя. Чтобы информацию о твоей личности не продали сразу после завершения заказа, необходимо было выкупать собственную анонимность. А масштаб преступления настолько велик, что стоить это будет баснословных денег, учитывая, сколько готов будет выложить король этой страны.       Так что работать самому на себя — сейчас единственное верное решение.       Стоило Осаму оказаться внутри, легко перемахнув через расстояние между домом и башней до небольшого окна, парень тут же прислушался к окружению. Тихо не было. Снизу доносились громкие голоса стражи, что пытались занять друг друга разговорами, а выше — постукивания, источником которых, скорее всего, стала опять же стража на крыше. Отсутствие тишины — это хорошо. Ведь каждый шаг Дазая заглушает естественный шум.       Парень тихо выдохнул и перевёл взгляд на помещение, чуть сощурившись. Через окно напротив пробивался свет луны, позволяя разглядеть очертания небольшой комнаты, площадь которой составляла площадь всей башни. Серый камень в тусклом холодном свете казался голубым, а куча бесполезного хлама будто становилась ещё темнее, превращаясь лишь в тени.       Нелок имел особое свойство о котором мало кому известно. Его можно было бы принять за драгоценность, когда тот находится на солнце. Реликвия переливалась бы перламутром, словно жемчужина, отражая герб империи, коим являлось белое перо произрастающее из жемчуга. Но не в темноте. Когда Нелок недосягаем для солнечных лучей — это всего лишь уж слишком правильной формы грязно-белый камень. Закинуть его в кучу таких же — тот едва ли возможно найти, если не хватать весь ящик однотипных булыжников.       Помимо намёка на изменение места хранения Нелока, Осаму ещё намекнул на эту очевидную, казалось бы, хитрость. Со стороны показалось бы, что Дазай лишь усложняет собственные поиски, но это было не так. Если бы такую священную вещь просто припрятали на какую-нибудь полку башни, истинное назначение которой уже не имеет смыла, то искал бы парень очень долго. Но груда камней — совсем другое дело. Её так просто на полку не закинешь. Но с ней далеко и не убежишь. Так как же отличить среди практически одинаковых булыжников священную реликвию?       Камень гореть не будет, и плавиться — тем более. Но вот если поднести самый обычный кристалл с заключенным огненным элементом к Нелоку, тот накаляется в мгновение ока, впитывая в себя всё исходящее тепло, даже если оно заключено в огранке ромбического кристального сосуда.       Осаму невольно стиснул в руке кристалл под плащом, снова прислушиваясь к окружению, когда в глаза бросился уж слишком неуместный ящик. Чистый. Вся комната была покрыта пылью, ведь башню очень давно не использовали по назначению, предпочитая просто запирать ненужные этажи, набитые кучей самого разного хлама. Осаму считал это глупостью. Обзорная башня всегда должна быть готова к её прямому назначению. Верно, та была старой, возведенной еще до того, как столица расширилась, прокладывая свои границы многим дальше. Но башня всё еще была военным объектом. Её следует держать в порядке на все случаи. А нынешний король решил, что после революции ему совершенно ничего не грозит, ведь можно вертеть в руках земли, которые завоевывались кровью не его людей. Не его стратегий. Того, что нажито чужим трудом, хватит ему на всё время своего правления.       Ничтожество. Но не стоит об этом думать сейчас, ведь Дазай подумает об этом, когда будет смотреть на его глупую и пустую отрубленную башку.       Мягкой поступью парень двинулся вперед, огибая нагромождения из мебели, сундуков и прочего мусора, что встречались на его пути. Громоздкий ящик, что, очевидно, был принесен сюда недавно, находился возле окна, через которое в это пыльное помещение пробивался хоть какой-то свежий воздух. Вероятно, до этой ночи его закрывал полуразвалившийся шкаф, что сейчас валялся на собственной стенке рядом. Хлама было настолько много, что через некоторые предметы приходилось просто переступать, без возможности обойти. Осаму тщательно следил за тем, чтобы ненароком не навести шума, ибо стражники тут же сбегутся сюда сверху и снизу.       В окне мелькнула тень.       Осаму тут же поспешил пригнуться, теперь благодаря это место за такое большое количество хлама и ругая за такое количество пыли, ибо его перчатки теперь перемазаны в какой-то дряни. Дазай задержал дыхание, будто прямо сейчас от этого что-то зависело, и чуть приподнял голову над завалом, желая увидеть, что причиной тени была лишь какая-то ночная птица. Желал он много чего. Но зачастую ситуации оборачивались далеко не так. Как, например, сейчас.       Черная фигура в плаще порхнула на небольшой подоконник, не спеша делать шаг в помещение. Первое, что бросилось Осаму в глаза, к собственной досаде, — это маска шута на незнакомце. Такие продавали каждый праздник. Но не в праздник Белла, а в посвященный справедливости, что карает шутовской болезнью людей, посмевших примерить корону, будучи не потомками божества. Он был осенью. В этот сезон было принято хранить такие маски и использовать их как атрибут чучела на огородах. Ещё такие маски были знаменем зарубежных наёмников, и если в ней видели человека — это автоматически означало, что он среди них. Но проблема была в том, что Дазай уж слишком хорошо знаком с этой высшей гильдией. И знает, что эта маска — подделка. «Шуты» используют определенный оттенок красного и ставят отличительные крестовые метки на щеках. Но об этом можно знать только хотя бы раз встретив этих наёмников. Общеизвестным фактом же остается лишь праздничная маска.       Этот человек, очевидно, пришел за Нелоком и, очевидно, хочет скинуть всё на наёмников, ведь если будет замечен стражей — та запомнит лишь маску, не имея возможности приглядеться в темноте.       Незнакомец прислушался, а Осаму снова задержал дыхание.       В голове роились сотни вопросов о том, на какой ступени к королю информация утекла к кому-то ещё. Все люди были проверенные, и их поведение было настолько предсказуемо, что о распространении информации в общественность не могло быть и речи. Предатели. Этим обязательно стоит заняться, когда Дазай вернется с камнем. Крыс стоит травить еще до того, как парень получит своё по праву рождения.       Фигура легко спорхнула с подоконника на каменный пол, не издав ни единого звука, кроме шелеста ткани плаща. Повертела головой, осматривая помещение, будто исключая варианты. Осаму же ожидал, когда та посмотрит назад, дабы иметь возможность быстро задушить ещё одного претендента на Нелок, избегая таких лишних сейчас звуков. Но фигура не оборачивалась, голова замерла, а Дазаю сделалось немного волнительно оттого, что через прорези не было видно глаз. А значит, парень не имел понятия, смотрит ли прямо сейчас этот незнакомец на него или на соседний повалившейся стул.       Не отворачивая голову, фигура потянулась рукой к внутреннему карману плаща, а Дазай быстро рванул вверх, не желая, чтобы вор выкинул что-то, что может помешать парню убить его раньше.       Незнакомец вздрогнул и молниеносно отшатнулся вбок, будто только этого и ждал, а небольшой клинок вонзился лишь в ткань плаща, разрушая тишину комнаты звуком рвущейся ткани. Оба знали, что шуметь ни в коем случае нельзя. И оба знали, что не смогут убрать друг друга тихо.       Но никто же не запрещал говорить шепотом?       — Кто заказчик? — Прошипел Дазай, демонстративно делая шаг назад, будто теперь давая понять, что не станет нападать. Довольно иронично, учитывая, что секундой раньше чуть не вспорол незнакомцу живот.       Тот молчал. Ну естественно, так бы подосланный бедолага и сдал предательскую крысу.       Фигура стояла со стороны ящика, прикрывая тот спиной, из-за чего лунный свет очерчивал светлым контуром маску и плечи. Те были опущены. Он спокоен. Кивнул головой влево, намекая на груду белых камней, что наверняка скрывались в деревянных стенках.       Понял-таки, что Нелок там. Только вот едва ли незнакомец отыщет его, ведь солнце не светит. Открыв ящик, увидит лишь кучу булыжников. Информацию о том, как проявить священную реликвию, Осаму не говорил практически никому. А незнакомец явно ему не доверял, раз не спешил сообщать своего нанимателя. Так может, стоит помочь?       — Ты знаешь, что Нелок виден только при солнечном свете? — начал Осаму, сохраняя спокойствие и тишину в голосе. — Там куча камней. — Губы растянулись в улыбке. — А я знаю, как найти нужный. — Дазай особенно выделил последнее слово, намекая, что только благодаря Осаму человек сможет вернуться к нанимателю не с пустыми руками.       Но у незнакомца явно было другое мнение на этот счет.       — Идиот. — Осаму не знает, что обескуражило его больше: женский голос или оскорбление. — Солнечного света тут навалом. — Незнакомка кивнула на луну. — Луна не светит. Это отражение, неуч. — Последнее слово Дазай не понял, но прозвучало оно явно как оскорбление.       Парень решил не браться за тщательный разбор новой информации — не время — и просто принял к сведению факт, что незнакомка сейчас может просто открыть ящик и просто найти Нелок, если ей этого света достаточно. А потом просто выпорхнет из окна, ведь оно ближе. Она наделает шума, уйдя с камнем, а Осаму будет в бегах от стражи с пустыми руками.       Но Дазай не может этого допустить хотя бы по той причине, что, помимо короля, у него есть ещё один враг, о котором ему неизвестно. Чужой среди своих. Чужой, который понял потенциал Нелока и как минимум имеет хорошего кванта, чтобы перевести ответ. Кванта, что знаком с языком лучше, чем принадлежащие к короне. Осаму планировал, заполучив Нелок, разгадать язык, основываясь на ответах, что даёт камень. Методом исключения выписать значение каждого слова. И наконец получить подсказку о том, куда двигаться дальше.       Но эта наёмница может всё испортить и лишь по той причине, что Осаму не смог предвидеть утечку информации. Более того, не может сейчас даже предположить, где она могла произойти. В голове под подозрения попадает каждый. Ни к кому нет доверия.       Её нельзя убивать, иначе Осаму не вычислит предателя. И ей нельзя позволить уйти с Нелоком.       Ещё ничего не решено, но Дазай уже готов был прожевать собственные ошибки, которых в таком элементарном деле нашлось предостаточно. Он пренебрег самым базовым правилом: планировать альтернативный вариант в случае непредвиденных обстоятельств. Был свято убежден, что максимально упростил своё прямое участие в получении Нелока и всё подготовил.       Появление наёмницы сбило его с толку. Он стал думать о том, кто же является предателем, а не о своей первостепенной задаче. Снова ошибка. А за ошибкой последовала такая не нужная сейчас заминка.       — Удачи. — Эту же заминку тут же уловила фигура в плаще, замахнувшись ногой, но не для того, чтобы ударить Осаму. Вместо того, чтобы вывести противника из строя, девушка с грохотом обрушила ящик на каменный пол, по которому с не меньшим шумом покатились белые камни.       Она даже не пыталась избежать шума, заметив, что не одна. Незнакомка увидела в Осаму гипотетический «источник» грохота.       Камни же выкатились точно на участок света луны в мгновение позволяя обнаружить среди них Нелок. Дазаю казалось это одновременно невозможным и невероятно простым. Священная реликвия всегда хранилась в помещении. Её никогда не касался свет луны. Только солнца и только в праздники — да и если его куда-то переносили, на ту же площадь, то днём. Но сейчас Нелок явно выделялся перламутром. Не было нужды в кристалле.       Они одновременно ринулись к камню, понимая, что стража появится тут через несколько секунд и тогда уж точно не выйдет убежать так, чтобы направление не отследили погоней. Только вот теперь ошибку допустила наёмница. Та потянулась к камню рукой, чем Осаму и поспешил воспользоваться, когда нанёс точный удар носком ботинка по запястью, уводя облаченную в перчатке конечность от реликвии. Незнакомка зашипела, убирая руку за спину, наблюдая, как Дазай уже сам тянется к Нелоку. В этот момент наёмница могла бы легко достать какой-нибудь нож и нанести удар под рёбра, оставляя незадачливого вора истекать кровью в башне. Но Осаму знал: ножа у неё не было, иначе та бы достала оружие, стоило ему появиться в руках оппонента. Вместо того, чтобы заменить кинжал ударом ноги, наёмница поспешила пнуть оставшиеся камни, что, покатившись по каменному полу, просто выбили Нелок из-под ладони Осаму, вынуждая такую священную вещь отрикошетить к стене, где прямые лучи света его не достанут.       Если бы хоть кто-то знал, что столь божественной и священной вещью сейчас только что поиграли в бильярд — вопрос о казни не просто бы не обсуждался, а был самим собой разумеющимся. Их тела бы сожгли, дабы не распространять такое вопиющее богохульство.       Но, как оказалось, не только для Осаму религиозная ценность Нелока значения не имела.       Дазай рефлекторно обернулся, дабы проследить, куда укатился священный-божественный-непередаваемый-легендарный Нелок, а затем тут же пожалел об этом, ведь повернулся к противнику спиной, который поспешил тут же ухватиться за возможность.       Нет, ему не вонзили в спину нож, чего Осаму как раз мог ожидать. Наёмница пнула его между лопаток, но сил в её ногах было настолько недостаточно, что Дазай лишь едва качнулся вперед, явно не оправдывая ожидания девушки впечататься лицом в стену. Неудачная попытка сопровождались раздраженным цоканьем оппонентки, которая, оценив разницу в силе и габаритах, решила оставить лучшим вариантом подножку, которую Дазай благополучно перепрыгнул, сокращая расстояние между ним и Нелоком.       В том углу валялось два абсолютно одинаковых камня. Лучше взять оба.       Незнакомка не растерялась и снова пнула кучу камней в надежде, что хоть один столкнется с Нелоком, уводя тот ещё дальше. Попала.       Да какого черта?!       Снизу и сверху же отчетливо слышались топанья людей, которым незачем скрываться от закона, ибо они сами являлись законом. Либо кто-то из воров забирает камень сейчас, либо их обоих ловят. Ни один из вариантов Дазаю не нравился. Потому что «кто-то» — это не обязательно Осаму, а «обоих» подразумевает, что точно Дазай. Оценив все шансы, парень пришел к выводу, что продолжать буффонаду сражения за реликвию лучше вне стен башни и без угрозы быть пойманным. Судя по тому, как действует наёмница, она слаба. Убрать из этой ситуации ограниченное пространство и поджимающее время — исход битвы предрешен.       Так что Осаму решил отступить, собираясь выхватить Нелок уже на улице. Парень выпорхнул из окна, с грохотом приземляясь на крышу ближайшего дома, немного кувыркнувшись, не видя больше смысла в сохранении тишины. В следующую секунду Дазай резко оборачивается на башню, в оконном портале которой застыла уже знакомая фигура в маске и плаще. Она подняла Нелок, будто пытаясь посмотреть на луну через его перламутр, а затем опустила «линзу» на Осаму, ловя в кольцо.       За её спиной уже слышались крики стражи. Незнакомка обернулась на солдат, желая указать им «улику» в виде маски Шута, которую тут же бы приписали к гильдии наёмников, а затем прыгнула вслед за Дазаем, в отличии от того не тратя время на то, чтобы рассматривать башню после того, как покинула её. Осаму ждать не стал и тут же ринулся за девушкой.       Нагнать её не составляло большого труда, но стоило протянуть руку к запястью незнакомки, дабы вывернуть его и забрать камень — та подкинула реликвию, будто какой-то желудь, давая свободу собственной руке на какие-то секунды, но этого было достаточно, чтобы спастись от захвата. Но не спасти Нелок, который поймал уже Осаму. Дазай не хотел просто таскать камень в руке, так что собирался спрятать его к кристаллу во внутренний карман плаща, уже опередив девушку в беге на несколько шагов.       — Эй! — раздраженно воскликнула та, сделав рывок вперед, дабы сразить Осаму… подножкой. Дазай всё никак не мог привыкнуть не уворачиваться от предполагаемого кинжала, так что вместо того, чтобы смотреть под ноги — стремился увернуться от того, чего нет.       Было неожиданно, что очередная ошибка на этот раз сыграла ему на пользу. Над головой просвистела стрела, так что незнакомка сама того не желая спасла голову Дазая от лишнего отверстия путем обрушивания его тела на крышу какого-то дома. Но Нелок снова выскользнул из рук, покатившись дальше. Девушка стрелу проигнорировала, просто переступив было через Осаму ради достижения реликвии, но не учла, что ей тоже не помешало бы следить за собственными ногами, ведь парень крепко ухватил незнакомку за лодыжку и дёрнул на себя, дабы перенести их на один уровень.       Просвистела ещё одна стрела, но на этот раз над головой наёмницы. Снова счастливая случайность.       Девушка перевернулась на спину, вероятно собираясь освободить свою ногу от захвата, предварительно пнув Дазая острым носком в кадык, но парень уже отпустил конечность, рванув вперед и снова подбирая Нелок.       — Немедленно остановитесь! — кричал кто-то снизу, наверняка наводя очередную стрелу на незадачливых воришек.       Девушка вновь нагнала Осаму.       — Это он тебе. — Незнакомка со всего маху врезалась своим плечом в плечо парня, снова не давая возможности убрать камень под плащ. Камень оказался в воздухе, чем наёмница не преминула воспользоваться, хватая реликвию.       — Думаешь? — Долго Нелок в её руках не продержался, в следующую секунду будучи выбит очередным ударом Дазая по запястью наёмницы снизу.       Не рассчитал силы. Камень взмыл слишком высоко, вынуждая двоих поднять голову вверх, следя за траекторией полёта, которая привела Нелок на крышу соседнего здания.       — Иногда бывает, — язвительно процедила незнакомка, рванув в направлении реликвии сразу после Осаму.       Ещё одна стрела едва не угодила Осаму прямо в висок. Необходимо оторваться от погони, а уже после обмениваться любезностями с очередной «проблемой».       Парень перемахнул через расстояние между домами, быстро подбирая едва не скатившийся с карниза в переулок Нелок и чётко уловил периферическим зрением погоню в виде наёмницы, что постепенно выбивалась из сил сбавляя шаг, но не собиралась останавливаться. Воспользовавшись достаточным расстоянием между ними, Дазай поспешил быстро оглядеться, оценивая местоположение и возможные пути к убежищу. Сейчас они оказались на другой стороне улицы; чтобы выпустить ещё одну стрелу, для начала страже необходимо обежать дом, в то время как наемнице и Осаму достаточно перемахнуть через очередной пролёт, дабы оторваться ещё сильнее. Дальше скрыться не составит труда, ведь Дазай — хоть и не был в маске на всё лицо, как та же незнакомка, — имел плащ, скрывающий остальную одежду. Избавившись от него, избавится от опознавательного признака и сможет просто притвориться случайным прохожим, заскочив в какое-то здание.       Проблема в том, что наёмница не собиралась от него отставать. И два дерущихся за камень человека точно будут выделяться из толпы ночных зевак. Дазай бы хотел просто договориться отложить эту борьбу до отсутствия ненужных свидетелей, тем более ему необходимо знать заказчика, но сейчас явно не время и не место для подобных предложений. Остаётся надеяться, что девушка продолжит следовать за ним, пока Осаму не заведет их в безопасное место.       Топанье стражи становилось всё дальше по мере того, сколько раз двое свернули и сколько раз перемахивали через небольшие переулки. Уловив момент, Дазай остановился у самого края крыши, что выходил на очередной узкий проём между домами, на краю города, и, ухватившись руками за карниз и так повиснув, выбил ногами ставни, попадая прямо в здание.       Осаму поспешил прижаться к стене у окна, ожидая появления незнакомки, что совершенно точно должна была видеть, куда пропал парень с Нелоком. Она не заставила себя ждать, через считанные секунды буквально залетая в оконный проём, невольно замирая оттого, что пока не увидела никого в небольшой комнате.       — До встречи. — Раздалось за её спиной, когда Дазай вырубил наёмницу точным ударом ребра ладони в затылок.