1999 - 2000

Первая запись от 1999 г. 

В семье не без урода. И конкретно в моей семье этим уродом являюсь я.  Мой прадед сколотил состояние. Мой дед приумножил и добавил бонусов к репутации семьи. Отец был уважаемым членом общества и тоже вертелся, как мог. Без ошибок не обошлось, но он всё равно сумел так ловко выкрутиться, что теперь мы все там, где есть.  Я ничего не добился. И пока что собираю лишь крохи былого положения. По мельчайшим крупицам.  Жизнь — это борьба за маленькое пятнышко света под солнцем. Это мне ясно стало ещё в школе. Либо ты, либо тебя. Никаких розовых соплей, альтернатив и вариантов. Я отлично умею две вещи: ненавидеть проигрывать и чувствовать весь пиздец, который начинает предвещать о своем прибытии еще задолго до основных событий. Ах, да. Ещё я здорово погружаюсь в ситуации. Эмоционально, со всей душой, без остатка. Хотел бы я уметь иначе, но, увы, не могу. Любитель пострадать, блять.  Окклюменция мне здорово пригодилась в том, чтобы перестать быть такой размазней и не погружаться в любую историю так, будто это последнее, что произойдет со мной в жизни. Отличный инструмент, чтобы переключать свой невротизм на тотальное безразличие. Щёлк — и мне уже не кажется всё таким откровенным дерьмом, из-за которого хотелось буквально умереть еще минуту назад.  Но она не спасает от воспоминаний. От навязчивых образов, которые рисует мой мозг. А что было бы со мной, если бы Поттер умер в младенчестве, а Темный Лорд захватил власть в магическом мире? Что было бы, если бы тот же самый Поттер не был бы таким зарвавшимся придурком и пожал мою руку перед всем курсом? Что было бы, если бы я не напился до чертиков и не разгромил бы свой собственный дом? Была бы Астория и дальше со мной, терпела бы?  Что было бы, если бы в битве за Хогвартс я умер? Было бы легче? Определенно, да.  Но кажется, что часть моей души и без того погребена где-то там. Безвозвратно потеряна и мертва.  И порой так невыносимо подниматься по утрам, разлеплять глаза и снова двигаться. Делать что-то. Жить. Или делать вид, что живешь. Но без этого никуда. Надо шевелить своими лапками и грести без устали, иначе и вправду можно сдохнуть.  ***

1999 г.

Какая польза в моем существовании? Кому я хоть чем-то помог? Какой гребаный смысл заложен Высшим проведением в том, что оно дало мне жизнь? Что чаще всего руководит моими действиями: откровенное зло или притаившееся добро? Я не знаю.  Но с сегодняшнего дня. Вот прямо с этой гребаной минуты я решаю перестать жалеть себя, свою проебанную жизнь, и начать плыть по тому течению, которое есть. Выстраивать то, что получится выстроить.  Может быть, в один прекрасный день, я стану достойным того, чтобы Астория хотя бы вновь посмотрела на меня с искренним уважением, а сын посчитал меня своим личным героем.  Нет, не «может быть».  Так и будет.  Ведь помимо уже перечисленных качеств, во мне есть еще одно: я всегда получаю то, что хочу.  ***

2000 г.

Ни одна женщина не сравнится с ней.  Никогда. Я люблю женщин, понимаю, что все они уникальны, и в каждой можно найти что-то, какую-то её личную изюминку, но меня не цепляет.  В Асторию я влюбился сразу и бесповоротно. Она была яркой, острой на язык, манкой и невероятно интригующей. Ещё в школе она была такой. Умная не по возрасту, она сочетала в себе зрелую женственность и какой-то мальчишеский наив. Взрывной коктейль.  Но когда я встретил её после окончания войны, она буквально расцвела. И дело было отнюдь не во внешности. А в том, что она тоже была со своими неправильностями. Как и я, Астория могла бурчать на людей и абсолютно цинично высказываться о каких-то вещах, но я видел: она добрая по своей сути. И она стремится принести пользу людям.  Она чётко знала, как и чем будет заниматься. И эта её целеустремленность сшибала меня наповал, заставляя верить, что в дальнейшей жизни есть просвет. И у меня тоже.  После адских слушаний, которые мы прошли с родителями по несколько раз, я вернулся в Хогвартс, фактически сбежал, чтобы хотя бы немного продлить «детство». Это было ошибкой. Мне хватило первой недели, чтобы понять, что эти стены отравляют. Я подал прошение о том, чтобы сдать экзамены экстерном и побыстрее смыться из этого живого напоминания о моей ущербности.  Я смог выжить там только благодаря Астории. Моей мгновенной влюблённости, рухнувшей на голову, как только я увидел её в Большом зале.  Она сама поцеловала меня. Умная и смекалистая Астория. Она наблюдала мои метания пару месяцев, но решила подвести черту этим действием раз и навсегда. Я тогда еле сдержался, чтобы не трахнуть её. Но долго сдерживаться не пришлось — мы переспали на следующий день. И на следующий. И на последующий.  Мы не могли отлипнуть друг от друга, буквально прожигая любые поверхности пустующих кабинетов и спален нашей страстью. Это было настоящее безумие, от которого я чувствовал себя живым. Наконец-то. Перед рождественскими каникулами я сдал все экзамены и убрался из ненавистной школы, попутно захватив Асторию погостить к нам в Малфой-Мэнор. И сделать ей предложение. Родителям не понравились её прогрессивные взгляды, то, как она смотрела на мир. Мать тогда сказала мне, что Астория слишком упрямая и что я ещё пожалею о поспешном решении жениться на ней.  Что тут сказать — наравне с тем, как я ненавижу чувствовать себя ничтожеством, я не выношу, когда мне кто-то указывает, что я должен делать.  Родители не могли нам никак помешать. Ни мои, ни её (они тоже не горели желанием отдавать свою дочь замуж за бывшего Пожирателя, пусть и оправданного). Да и тем более, было уже поздно противиться нашему желанию связать жизни — Астория была беременна. И это обстоятельство лишь ускорило наш брак.  Я был счастлив. По-настоящему.  Мы переехали в наш дом, который купила Астория со своего наследства. С моего мы решили сделать там капитальный ремонт и потом открыть что-то своё. Какое-то дело. Возможно, благотворительный центр.  Но не успели.  Я только сейчас понимаю, сколько я проебал прекрасных моментов, загоняя себя в клетку из тревожных мыслей, уничтожая себя раз за разом. Блять, не давая себе продохнуть от них.  Астория дала мне отличную встряску, я уважаю это в ней. Настоящая Женщина, которая не терпит дерьма по отношению к себе. И то, что она по-бунтарски наплевала на все традиции чистокровных семей и выпнула меня, как недостойную шавку, — это прекрасно. Будь я на её месте, поступил бы точно так же.  К сожалению, я на своём месте.  И я без неё.  ***

2000 г

Мне хочется убить каждого мужика, который неровно дышит в её сторону. Но я не могу.  Единственное, что мне позволено, общаться с ней на правах отца её любимого сына. И пока ещё не получалось как-то подступиться к ней иначе. Астория отлично умеет держать вежливо-дружескую дистанцию.  Блять. Снова эти мысли, которые доводят меня до паники: если она будет с кем-то, целовать его, стонать под ним, растить нашего сына с другим, я сойду с ума.  Я не знаю, как смогу пережить такое, и до усрачки боюсь, что не переживу.  Я пробовал разные методы — выстроить подобие дружбы, чаще видеться, чтобы узнавать как её дела, попутно демонстрируя, что у меня тоже все складывается неплохо — вот, получил должность главного эксперта по тёмно-магическим артефактам. «Смотри, я меняюсь. Я не такой конченный мудак, каким был раньше, когда не ценил того, что имел».  Я пробовал даже вызвать ревность. Но ни хера это не сработало. Лишь усугубило ситуацию тем, что Астория стала общаться со мной с неохотой и явной прохладой.  Последний наш откровенный разговор закончился на том, что она хочет попробовать «двигаться дальше». Блять, как я теперь ненавижу это словосочетание.  После этого я сделал то, что уже отлично умел — я надрался, как последняя мразь. А после аппарировал к ней, чудом уцелев, и умолял «не поступать так со мной и попробовать начать всё заново». Падал на колени, наплевав на какую-либо гордость. Я разбудил и напугал Скорпиуса. Это мудацкое поведение не добавило мне бонусов.  Астория, моя девочка, конечно же, выгнала меня. Отличный повод, чтобы и дальше жалеть себя.  Мы не виделись с ней после этого месяц. Астория неумолимо испаряется, стоит мне появиться, чтобы провести время со Скорпиусом. И общается она со мной только лишь через письма. Сухие, ничего не значащие, мать его, письма.  А вдруг она нашла себе кого-то? Нет. Не стоит о таком думать.  Надо решить, как выбраться из этого дерьма. ***

2000 г

Я попробовал, как бы это помягче, завести отношения. Но ни хера не получилось. Это очевидно.  Мы с Ноттом посетили прекрасный бар, где выступала музыкальная группа. Их главная солистка мелькала где-то на обложках Ведьмополитена и Ежедневного Пророка, ибо её лицо было мне смутно знакомо.  Розали была жгучей брюнеткой с длинными прямыми волосами до пояса, ровными зубами и точеными чертами лица. Красотка, но у меня ничего не екнуло. Будто я ходячий труп.  Тео закадрил продюсера их группы — симпатичную блондиночку — и уже обнимался с ней, а я, как истукан, сидел рядом с Розали и слушал её трёп.  Больше огневиски. Ещё больше.  И вот у меня уже просыпается интерес к её губам, нереально пышной груди и осиной талии.  Мы жёстко трахались в туалете этого бара уже через полчаса. Неистово, будто жаждая убить друг друга. Розали наигранно пошло стонала, видимо, стараясь произвести на меня впечатление своей раскованностью, а мне хотелось просто заткнуть ей рот. Что я и делал, а она была очень даже за.  Из бара мы выходили вчетвером, будто мы только что с двойного свидания. Я позвал её к себе. Хер знает зачем. Но, слава Мерлину, она отказала.  Вчера она прислала мне сову, но мне настолько насрать, что я даже не ответил.  Я вообще когда-нибудь смогу влюбиться?  Уверен, что нет.