4. Tombstone

Ты не могла уснуть и мыслями постоянно возвращалась в огромное пустое поле, представляя, как нежно тебя целует капитан. Ты думала о его руках на твоем лице и шее, о том, не спит ли он еще, тоже думая о тебе. Думала, что, может быть, за стеной, где кровать стоит зеркально твоей, он смотрит в пустой потолок, его тело укрыто под простынями, которые ты выстирала для него. Большие ноги раскинулись под твоим одеялом, желая, чтобы твое тело каким-то образом проникло через зеркало и оказалось на его стороне, будто Алиса в Зазеркалье, чтобы присоединиться к нему и согреть его кожу своей собственной. Ты мимолетно задумалась, есть ли у тебя место в жизни, куда он впишется. Но он уже вписался в твою жизнь, как хорошо ношеная обувь, с легкостью идущая рядом с тобой, подхватывающая твои недостатки, защищающая тебя от всего, что может скрываться вокруг. Угрожая этому лишь своей спокойной силой остаться в стороне, касаясь тебя на свой страх и риск. Поцеловал бы он тебя снова, или это просто был момент слабости мужчины, нуждающегося в комфорте женщины, как пишут в старых книгах? О чем говорила невеста Соломона в книгах Притчи Соломона и Исайи? Да лобзает он меня лобзанием уст своих? Что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами? В тени ее люблю я сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей? На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его? Что-то подобное происходило сейчас, здесь, в твоей собственной постели, с твоими губами. Что дальше происходит в истории? Ты не могла вспомнить. Было почти 4:30, поэтому ты сдалась. Все в доме уже давно спали. Громко вздохнув, ты спустила ноги с края кровати, когда изношенный матрас скрипнул, поддерживая твое тело, и встала посреди темной комнаты, резко закончив мечтать и возвращаясь назад в реальность. Ты открыла дверь в ванную и обнаружила там его под светом небольшой ночной лампы, разглядывающего свое отражение в темном зеркале. Такой же удивленный, он обернулся к тебе, решившей найти его в момент одиночества. Тишина длилась несколько драгоценных секунд, когда его глаза цвета океана, побледневшие в тусклом свете, нашли твои. Ожидающие. Чего именно, ты не могла сказать. — Ой, извини, — прошептала ты, не находя слов, чтобы сказать что-то еще. — Ничего, — он выпрямился, глядя на тебя, — Я не смог уснуть. — Я тоже. Было легко сказать правду в этой интимной утренней темноте. Было бы также легко при суровом свете дня? Когда бы солнце поднялось в зенит, готова бы ты была признать правду, которую вы сейчас разделяли в тишине, в пределе безысходности, овладевшем вами? Ты подошла к нему у зеркала, глядя на него, пока он смотрел на тебя. Он повернулся к стеклу, и вот они вы. Рядом друг с другом. Он и она. Дюреровские Адам и Ева, жаждущие яблок за счет всего мира. В пизду это. Один укус не может навредить, верно? Такой вкус и спелость плода. Ты достала свою зубную щетку из чашки и выдавила пасту. Прайс молча следил за тобой через стекло, пока ты не видела его. Не заботясь, если ты сочтешь его вуайеристом. Протянув ему тюбик Colgate, предлагая присоединиться к тебе, ты притворилась занятой. Когда он не взял его, ты открыла ящик полный запасных запакованных щеток и дала ему одну. Он немного усмехнулся, находя забавным, что ты знаешь, что ему нужно. Вы чистили зубы вместе, чувствуя одинаковый вкус мяты, с заполненными пеной ртами, выплевывая ее в раковину. Вода хлынула из кранов громким и оглушительным шумом. Затем ты умыла лицо и когда ты вертелась с закрытыми глазами в поисках полотенца, Прайс подал его тебе. Когда ты открыла глаза, он уже ушел. Ну конечно. Ты больше не взглянула в зеркало. Переодевшись в худи размера оверсайз и велосипедки, ты спустилась вниз приготовить завтрак. Замороженное печенье и свежие яйца. Соуп и Гоуст присоединились к тебе первыми. — Пахнет вкусно, девочка, — нежно пропел шотландец, плюхаясь на диван и включая канал с погодой. — Скоро будет готово, — ответила ты ему. Ты услышала, как Газ поднимается из подвала, и когда он появился, слепо протирал глаза, все еще наполовину сонный. — Мм, — промычал он, проглатывая слова, — сколько времени? — Пять утра, соня, — усмехнулся Соуп, потянув сонного друга на диван рядом с собой. Гоуст очень тихо сидел за кухонным столом, копаясь в датападе, а затем спросил: — Газ, где спутниковый планшет? — Не знаю, — простонал Газ с дивана, не двигаясь, — наверное, в машине? Прайс наконец спустился, возмущаясь: — Ты потерял спутниковый планшет? — Нет! Нет, Капитан, — оживился Газ, — он где-то здесь. Ты принесла две большие тарелки с яйцами и блюдо с теплым печеньем, ставя их на стол вместе со всеми добавками и приправами. — Сначала еда, потом планшеты, — прикрикнула ты. — Да, мэм, — голос Прайса был практически соблазнительным. Это заставило тебя обернуться и посмотреть на него через плечо. Его тон удивил тебя. Соуп тоже посмотрел на него, а затем на тебя, точно также, как тогда за ужином. Этот парень был наблюдательный, нельзя было не согласиться, но ты не собиралась скрываться. Но, несмотря на это, переживала, что Прайс собирался. Они поели, выпили немного кофе и снова поели. Ты потратила целый лоток яиц и сделала мысленную пометку выйти на улицу и принести ещё, когда закончишь свои фермерские обязанности этим утром. — Ладно, — ты схватила ключи и куртку рядом с дверью, надевая ботинки, — Я скоро вернусь. Животным тоже нужен завтрак. На этот раз с тобой пошел Гоуст, все еще в своей балаклаве с изображением черепа, с головы до пят в полностью черной одежде. Прайс курил на крыльце, наблюдая, как вы уходите вместе, и золотой пепельный свет окрашивал его черты, пока ты не заставила себя отвернуться. Саймон Райли не сказал ни слова, пока помогал тебе. Только ждал, пока ты дашь ему задания, и выполнял их. Получать помощь было приятно, но его нельзя было назвать хорошей компанией. Ты размышляла, приказал ли ему Прайс помочь тебе, или он правда пошел по своей инициативе. Он хорошо ладил с животными, но казалось, что его разум за много километров отсюда. После того, как вы достали яйца из курятника, накормили коз и дали им лекарства, а лошадей вывели на пастбище, время приблизилось к семи утра. Ты помогла Гоусту отчиститься, смывая грязь с его ботинок и отряхивая сено с плеч, где он касался стойла. — Спасибо за помощь, Саймон. Он кивнул, мимолетно взглянув тебе в глаза. Следуя за тобой к дому, он задал вопрос, к которому ты не была готова: — Что произошло между тобой и твоим мужем? Ты почувствовала, как воздух кончается в легких, будто он ударил тебя в живот. Ты остановилась с руками на боках, глядя на Гоуста. Он пояснил: — Джонни сказал, это не его история, чтобы рассказывать. — Это не секрет, — пожала плечами ты, решая рассказать ему краткую версию событий, — Мигель Морено и я поженились сразу после выпуска из старшей школы, и он был насильником. Сначала не было плохо, в начале всегда все нормально, понимаешь? Гоуст ждал, пока ты закончишь вступление. Может, он и не понимал, но ты все равно продолжила, неуверенная, как дальше поддерживать беззаботность своей истории. Ты больше не расстраивалась из-за этого, но повествование все еще как-то заставляло чувствовать себя смущенной. Тебе не нравилось быть жертвой, но ты все равно была ею. — К тому времени, когда мы вывозили наркотики в амбаре и принимали членов картеля на нашей тайной базе, Мигель уже поднялся по карьерной лестнице в CDG. Он был членом Los Escorpiones и начал поставлять оружие за границу. Огромными грузами. Ты сделала глубокий вдох. — Однажды ночью во двор приехала грузовая машина, они искали Мигеля. Я была дома одна. В полночь. Они связали меня и обшарили дом в поисках денег или наркотиков. У нас ничего не было, и эти culeros знали это. Они забрали меня с собой. И держали в плену несколько дней. За весь ущерб, и за выкидыш, Мигель винил меня. И я верила ему. Я тогда еще была чертовски влюбленной в него. И глупой. — Неделю спустя он попытался убить меня на вечеринке картеля, в кузове своего грузовика. Душил, прижимая меня к колесной арке. Он был большой, и я не могла с ним бороться. Я все еще не понимаю, почему он остановился. Может, решил, что я уже мертва? Ночью я пошла домой, кашляя кровью. Прошла где-то пять миль. Зашла в амбар. Он никогда туда не входил. Ненавидел животных. Но мне больше некуда было идти. На этот раз вдохнул Саймон. Ты почти дошла до крыльца, с текущими слезами, но совсем без эмоций. Просто освобождаясь от напряжения. С холодной скорбью. Со старыми ранами, болящими, когда бередишь их. — Я никогда его больше не видела. Его нашли в полях чаппарала, случайно истерзанного животными, наверное? Но ему выстрелили в ногу, так что я не знаю. Я думаю, полиции просто полегчало, раз он мертв. Они поняли, что я была никем, поэтому оставили меня здесь. Вот так. Прайс был рядом, слушая, как ты подводишь итог истории, которую он уже слышал ранее. Все таки, Мигель познакомил тебя с ним. Спустя небольшое количество времени, после того как Мигель заключил сделку с Национальным управлением по безопасности о предательстве некоторых низкоуровневых конкурентов, он начал выполнять заказы на укрытия от военных контрактов как в Мексике, так и в Штатах. Сейчас ты вспомнила, что когда первый раз осталась с Джоном один на один, он застилал свою кровать каждый раз, когда покидал комнату, оставлял ванную комнату идеально чистой и мыл за собой посуду. Он оставил полевые цветы в стакане утром, когда ушел. Краснокистник, алый, как кровь. — Гоуст, — вмешался Прайс, — помоги Газу найти спутниковый планшет. Гоуст ничего не ответил, все еще глядя тебе в глаза. Затем он повернулся и вошел в дом, оставляя тебя в слезах, но не рыдающей, с влажными солеными щеками. — Я поговорю с ним, — Прайс начал идти за Гоустом, чтобы наказать его за вопрос, но ты его остановила. — Нет, — ты вытерла лицо тыльной стороной ладони, — он просто поинтересовался, Джон. Не preocupes. Прайс немного нахмурился, перекатывая сигару между большим и указательным пальцем. — Estoy preocupado, дорогая. Не могу ничего поделать. Его акцент был таким неуклюжим, слишком британским в гласных звуках, но его попытка согрела тебя. Ты улыбнулась, посмотрев на него, когда он вглядывался в тебя, наклонившись с перила крыльца, пока дым скапливался под полями его изодранной шляпы. Ты поднялась по ступенькам и вошла внутрь, борясь с потребностью обнять его. Позволить его громостким рукам крепко обвиться вокруг со всей силой, которая никогда не будет использована против тебя. Только ради тебя, ради твоего удовольствия, ради починки твоих сломанных заборов. Но было ли этого достаточно? Может, появление злобного призрака Мигеля заставило тебя так чувствовать себя, но ты решила починить свои собственные заборы на данном этапе жизни. Тебе не нужно, чтобы кто-то приезжал в твой тихий маленький домик. Тебе определенно не нужно быть чьим-то секретом. Более того, тебе нужно держать голову склоненной. Прайс и его люди были по ветру, и тебе нужно было убедиться, что ты не сбилась с курса. Ты могла управлять своей собственной лодкой. Почему же тогда ты чувствуешь себя кораблем, которому нужен хороший капитан?