5. The Good, the Bad, and the Ugly

После твоего длинного диалога с Гоустом прошло несколько дней. И вот ты была здесь, в сарае для коз, с рукой глубоко внутри Сиете, отчаянно пытаясь перевернуть её ребенка головой к выходу. Гейтс кричал и блеял на тебя, а Прайс стоял рядом с полотенцами и тряпками, сохраняя их настолько стерильными, насколько мог. — Джон, нам, наверное, понадобится горячая вода. Там есть термос, в- — Нижний шкаф, рядом с плитой. Несу. Он ушел, а на его месте неожиданно возник Соуп. — Как тут дела, девочка? — Она не поворачивается, — пробормотала ты, пытаясь нащупать шею и голову. Но там было только тело и слизь, и ты почувствовала тошноту. Затем что-то выскользнуло и наружу вышла маленькая козочка. Сиете выглядела облегченной, но Гейтс все еще орал во всю глотку. — Dios mío, — выдохнула ты. — Оу, Гейтс, ты слишком возбужден. Успокойся, малыш. Соуп пытался успокоить бешеного козла, но безуспешно. В конечном итоге крики стихли. Ты отмыла малыша и Сиете. Соуп сделал замечание, которое, ты знала, он сдерживал в себе уже некоторое время. — Капитан изменился с тех пор как ты рядом, девочка. Ты взглянула на него сверху вниз, контролируя эмоции. — Хмм, правда? — Он был в плохом состоянии после ситуации с Грейвсом. Та первая ночь...ну, он был не в себе. Но сейчас кажется, что он почти в порядке. Ты кивнула, пытаясь выровнять дыхание и ожидая, когда Соуп дойдёт до своей основной мысли. — На самом деле, он даже не упоминал Грейвса. Мне просто было интересно- Дверь в сарай открылась, когда Прайс вернулся. — Вот вода, дорогая. Куда ее? Ты отворила стойку, чтобы пропустить Джона к себе и Сиете, помогая ему намочить маленькие полотенца, пока ты отмывала коз. Он старательно помогал, с нежностью обращаясь с крохотным существом, большим пальцем, обернутым в теплую, влажную тряпочку удаляя грязь из уголков глаз дитеныша. Шептал небольшие похвалы о том, какая она красивая. Она почти полностью помещалась в одну его руку. Соуп всё ещё был здесь, наблюдал за вами обоими за работой. После того как ты отмыла столько, сколько смогла, ты помогла Прайсу заменить все полотенца и повернулась к нему с улыбкой, глядя, как маленькая козочка пытается ориентироваться в новом месте. — Хорошо справился, Джон. — Я? Это ты хорошо справилась. Это было чертовски превосходно, — веселые морщинки снова появились в уголках его глаз. — Ага, — вставил слово Соуп, — Нужно отпраздновать рождение малышки. Это заслуживает выпивки, а, Кэп? Шотландец вылетел из сарая, словно пуля, направляясь к дому с фотографиями на телефоне, чтобы показать команде. Вы с Прайсом снова вымыли руки под краном, держа друг для друга шланг по очереди. — Малышке нужно имя, — пробормотал он, глядя на свои руки под холодной водой. — Есть идеи? — улыбнулась ты, возвращая кран на место, когда он закончил. Ты видела в окне сарая, как Сиете отдыхает, истощенная. — Совсем без пятен. Вся черная, прям как папа, — заметила ты. — Нет, посмотри на заднее копытце, — указал он. — Похоже на звезду. — Эстрелла, — решила ты. Ты отошла от стены, поставив будильник, чтобы проверить коз утром. Прайс шел за тобой, засунув руки в карманы. — МакТавиш положил глаз на твой 12-летний Whistle Pig, — сказал он. Ты отмахнулась: — Пускай берет. Я не пью виски. Это подарок от какого-то полковника КорТака. С прошлого лета. — Мм, должно быть, произвела впечатление, — на его лице появилась небольшая унылая ухмылка. — Едва ли, — закатила глаза ты, закутываясь в пальто сильнее. — Я пойму, если ты не хочешь видеть пьяных мужчин в доме, дорогая. Я отправлю их в бар. Он затрагивал твои старые, все еще болящие травмы, прощупывая скрытые границы. Затрагивал призрака Мигеля. Ты позволила ему блуждать сквозь высокие стены, построенные вокруг твоего сердца и, хотя это было страшно признать, было приятно, что кто-то снова пытается туда войти. — Все хорошо, Джон. Я уверена, вы все немного сходите с ума от скуки. Самая сложная часть в затаивании для таких парней, как вы, это имитация домашней жизни. Он недоумевающе взглянул на тебя. — Что это значит? — Знаешь, — ты пожала плечами, — солдатам нужно движение. Приключения. Сражения. Не козлиное пастбище и фермерские дела. Держу пари, вас уже тошнит от такой жизни. Прайс покачал головой, внезапно очень серьезно. — Нет, единственное, что немного сводит меня с ума, это знать, как прекрасна эта жизнь, а затем осознавать, что у меня такой быть не может. — Почему? — Потому что существуют демоны. Настоящие, и кто-то должен их остановить. — Cuando comienza la guerra, el diablo hace el infierno más grande, — сказала ты, для его блага не медленно, а быстро, глядя, поймет ли он твою идиому. — Хм, думаешь, у них есть котёл и для меня? — его тон стал горьким. — Нет, Джон, — ты схватила его руку, останавливая его в тени своего дома, — но у твоей борьбы нет конца. Она вечна. Однажды это должно закончится. — Однажды, — он достал руки из карманов и снисходительно положил их на твои плечи, — да, однажды это закончится, дорогая. Но сейчас, для таких людей как Грейвс я Дьявол, и я чертовски хорош в этом. — Тебе нравится наказывать грешников? — ты отчетливо прошептала каждое слово. Его хватка усилилась на твоих руках. Притягивая тебя ближе, он прошептал тебе в лицо. — Да, дорогая. Нравится. И мне нравится думать, что они знают, что я иду за ними. Ты представила, как это может происходить. Длинный нож Боуи в его руке, сверкающий и острый, идеальный, чтоб всадить его глубоко в шею или ребра. Он мог поднять тяжелое огнестрельное оружие и направить пули в свою цель, точный и расчетливый в своих движениях. Ты представила, что его терпение иссякает во время миссии, и он наносит резкие, точные удары в челюсть или глазницу. Ты видела его в крови. Дьявольски-красный, пожираемый грехом, не в состоянии сбросить свои рога. С горящими крыльями. — А каковы твои грехи? Ты грешишь, Капитан? — твои руки нашли его грудь, широкую и теплую, твердую, как камень, и ты использовала его звание в качестве остроты, будто от ножа, всаживая его так, как он всаживал в своих врагов. — Мне обещали, что Харон переправит меня через Стикс, независимо от моих грехов. — Если у тебя есть монетки, — ты лукаво улыбнулась ему. Он отпустил тебя, роясь в кармане и достав оттуда два пенса, грязных и потускневших от использования. Ты протянула открытую ладонь, и он твердо вложил их. Затем он плотно закрыл твои пальцы, вернув твою руку обратно к его груди, близко держа тебя к своему телу и резко дыша. Как только ты подумала, что он поцелует тебя, он обнял тебя, крепко прижимая к себе, лицом зарывшись в твои волосы, глубоко вдыхая, будто пытаясь запечатлеть это в своей памяти. Затем он отстранился, он провел руками по лицу, сбил с себя шляпу и смял ее в руке, открыл дверь и вошел в дом, оставив тебя там, ошеломленную и размышляющую о том, какие мысли были у него в голове. Точнее, какие грехи. Ты последовала за ним, открыла дверь и обнаружила Призрака, Соупа и Газа выпивающими за столом. — Хар! — закричал Газ, — Поздравляю! — Что? — ты удивилась. Твой разум был занят другими делами. — Новый малыш! — пояснил Соуп. — Ну, как её зовут? — А, — ты улыбнулась. — Эстрелла. Прайс нашел маленькую белую звездочку у нее на ноге. — Очаровательно, — ухмыльнулся Газ, — Ты должна выпить и отпраздновать с нами. Ты начала отказываться, но Суоп показал маргариту, соблазняя тебя. — Видишь? — похвастался он. — Я знаю, ты предпочитаешь текилу, красавица. Давай, всего один бокал. Обещаю. Было тяжело игнорировать буквально искры в его глазах, когда он усаживал тебя за стол. Ты согласилась, взяв подозрительный напиток в руки. — Может, включим музыку? — спросил Газ. Ты помогла ему подключиться к маленькой колонке на кухне. Он начал включать все жанры. От кантри до ужасного попа. Соуп и Призрак перешептывались, и тебе было интересно, какими секретами они обмениваются. Прайс все еще отсутствовал, а тебе хотелось, чтоб он был с тобой. — Где капитан? — спросила ты, пытаясь разыграть эту карту. Соуп взглянул на свои часы. — Это заняло у нее целых двадцать минут, парни. У кого какие ставки были? Ты легонько ударила его по груди. — Соуп! — Никаких «Соуп», девочка, — дразнил он. — Ты заставляешь его бегать как собачку вокруг собственного хвоста. — Нет, перестань. Ни за чем он не бегает. Мне просто было интересно, почему он не отмечает, — твои оправдания были жалкими. — К тому же, технически, он мой босс, так что… Газ и Соуп закатили глаза и громко запротестовали. Газ указал на тебя пальцем. — Это ничего не значит. Почему бы тебе не подняться наверх и не проверить его? — Ставлю пятерку, что не поднимешься. Ты села обратно на стул, пожала плечами и из-за всех сил старалась не выглядеть сбитой с толку. — Я просто спросила. Если он не пьет, это его дело. — Я думаю он хочет-, — Газа прервали на середине предложения. — Он пьет, просто сначала хотел сходить в душ, — Прайс появился в дверном проеме кухни, заставляя всех замолчать. Соуп заговорил первый. — Эй! А вот и он! Хочешь попробовать этот бурбон, приятель? — Конечно, МакТавиш, — холодно ответил капитан, садясь на стул рядом с тобой. — Если от него еще что-то осталось. Продолжай в том же духе, и станешь настоящим смертником. Соуп что-то пробормотал себе под нос. Ты наблюдала, как Прайс потягивал виски, одновременно с этим потягивала свой и размышляла, что МакТавиш сделал с этой бедной маргаритой. Капитан снова стал оживленным, и вся эта драматическая напряженность, пришедшая с улицы, исчезла. Он будто устраивал представление: шоу Джона Прайса. Будто отчаянно пытался спрятать ту часть себя, которую позволил тебе увидеть. Затем он начал рассказывать истории. Одна была о тебе. — …и она спрятала их, всех шестерых, за половицами. Миграционная полиция перевернула дом, а она просто сидела здесь и ждала, пока они уйдут. Холодная, как лед, приятель. И на следующий день отвезла семью за три сотни миль, домой, так ничего и не узнав. — Просто великолепно, Хар! — воскликнул МакТавиш. Ты пожала плечами, улыбнувшись. — Эти pendejos не могли найти даже иголки на кактусе. — Что насчёт того раза, когда ты спасла поставку боеприпасов КорТак? — спросил Призрак. Получается, Прайс рассказывал истории о тебе и раньше. Ты долго и низко просвистела, выражая свой стресс от воспоминаний об этом событии. — Это было жестко. Мы в итоге выдолбили старую лодку и перестроили весь интерьер так, чтобы он соответствовал всем размерам. Если бы та весовая станция работала, нас бы точно поймали. — Пограничный полицейский даже присел на один из стульев, — засмеялся Прайс. — Он сказал, ты построила всю мебель своими руками. Сказал, выглядит точно так же, — Призрак признал твою работу, его голос скрывал небольшой шок. Ты кивнула. — Это было нелегко. Не думаю, что проверну этот снова. Прайс сиял, глядя на тебя. — Ты лучшая. Вот почему мы здесь. Если кто-то и может нам помочь, это ты. — У вас уже есть место назначения? — спросила ты, делая глоток из стакана. — Нет, все ещё ждем Ласвелл. Никаких комментариев с нашего отъезда. — Это ожидание убьет меня, — проворчал Соуп, отчаянно желая действий. — Твое нытье убьет меня, — пошутил Призрак. Редкое событие. За столом все засмеялись, пока Мактавиш протестовал. По итогу разговор свелся к пистолетам и танкам, и ты решила пойти спать. Ты прошла половину ступенек, когда услышала, как Соуп пристал к капитану, пьяный и невнятно произносящий свои и без того непонятные слова. — Не собираешься пойти за ней? Да ладно, Кэп. Какой от этого вред? — Занимайся своими делами, МакТавиш, — голос Джона был полон предупреждения. Кристально ясный. — Нельзя попасть в цель, в которую не стреляешь, — вклинился Газ. — Она не цель, приятель. Следи за языком. — Кэп, я имел в виду- — Может, ей не интересно, — присоединился к разговору Призрак. Его сухой тон едва был слышен с твоего положения на ступеньках. — О, нет, — ответил Соуп, — ей интересно. Посмотри на него, он красавчик. Борода немного запущена, но, я думаю, она не против. Смех. Ты почувствовала вину за подслушивание и не хотела слышать слишком много о себе или о том, что тебе нравится, так что ты поднялась и направилась к кровати. После быстрого душа ты переоделась и чистила зубы, когда услышала стук в дверь ванной. — Да? — позвала ты. — Открыто. Ты сплюнула пасту в раковину, смывая ее небольшими брызгами воды. Прайс приоткрыл дверь. — Нужна ванная? Извини, я почти закончила, потом она вся твоя, — сказала ты. — Нет, просто… здесь комод с твоей… одеждой, — eго голос прозвучал странно, будто ему было неловко говорить с тобой. — Я пытался немного распаковаться, но… — Ох, — вы оба вошли в его комнату, и твой взгляд упал на наполовину выдвинутый нижний ящик комода. — Я разберусь с этим. Извини, Джон. Я думала, что все забрала. — Нет, все в порядке, просто… — Что? — ты подошла к нему и заглянула в ящик. Должно быть, ты пропустила его, когда убиралась в комнате, и сейчас ты резко осознала, куда пропало все твое красивое белье. Ты быстро схватила кучу стрингов, сжимая их в руках и пытаясь спрятать. Он стоял неподалеку от комода, и ты заметила, как его глаза изучают горсть розовых, желтых и белых кружев, торчащих из твоих рук, будто конфетти. Он выглядел как собака, заметившая свежую кость и молящяяся всем животным богам, чтоб угощение было для нее. Ты размышляла, восхищается ли он твоей коллекцией белья или просто чувствует себя неловко, пока не заметила румянец на его лице и неспособность отвести взгляд от твоих обнаженных ног, прикрытых только велосипедками. Невероятно, но затем ты увидела, как он тихо пытается поправиться, а его выпуклая мышца, длинная и толстая, натягивает его армейские спортивные штаны. Он поднял руку и прикрыл рот, сдерживаясь от того, чтоб высказать свои мысли в слух. Он выглядел ошарашенным и немного пьяным. Как только ты заметила его твердый член, твое тело двинулось. Воздух застрял в груди. Волнительное предвкушение согрело тебя, как горячий утюг. Его щеки вспыхнули. — Джон? — поддразнила ты, лукаво улыбаясь. Твой голос был едва громче шепота, текила придала тебе храбрости. С глубоким румянцем на шее и щеках он отвернулся, чувствуя дискомфорт и хмурясь. — Извини, дорогая. Просто… ну, они… они милые, — он расстроенно рассмеялся. —Боже, прошло много времени. — Много времени с тех пор, как ты видел чьи-то трусики? — спросила ты, не слишком удивленная. Команда проводила месяцы подряд на поле, иногда собирая информацию круглосуточно. Не было времени для общения с местными. Но это было не то, что он имел в виду. Он покачал головой. — Да, нет. Да. — Джон, серьезно… — ты ему не поверила. Кто-то должен был быть с Джоном Прайсом. Даже если она была кем-то безымянным. Ты знала, что он не женат, но наверняка кто-то был? Ты не могла сдержать тихий смешок от того, каким невинным было его заявление. Прайс почесал затылок. Он пожал плечами, снова вынужденный поправиться. — Прости, дорогая. Смеешься надо мной? Он ответил на твое хихиканье тихим, глубоким смешком, надеясь, что ты забудешь об этом. Ты переложила бельё в одну руку и подошла ближе к капитану, медленно, будто подходя к пугливому оленю. Его взгляд был также зафиксирован на тебе, в какой-то мере испуганный не от твоих действий, а от своей реакции. Ты чувствовала отдельные доски, изношенные и потрескавшиеся, скрипящие под твоими ногами, когда преодолела расстояние между тобой и твоей красивой добычей. Нет, добыча не слишком подходящее слово, не так ли? Разве медведь, пойманный в ловушку, был настоящей добычей, или он просто был терпел, пока снова не станет охотником? Джон уже показал тебе, что он совсем не такой, как твой мертвый муж. Он был твоим защитником, преклонив колено, чтобы починить краны и заборы, зажечь пилотские огни в темноте шторма, вытереть глаза новорожденным козочкам, слишком невинным и слабым, чтоб справиться самим. Он был рядом, чтоб спасти тебя от монстров и людей, нарушающих твой сон, чтоб прогнать демонов с твоего крыльца. Иногда, как он и предупреждал, он был Дьяволом, но он был твоим дьяволом. Его вежливое отношение к тебе было беспрецедентно, казалось, что он был связан каким-то заклинанием, каким-то волшебным пактом, который оставался в его крови, каким-то правилом, переданным из поколения в поколение до него, со времен Евы, со времен Лилит, древним и простым в своем обязательстве: сохраняй её в безопасности. Он был хищником, да, но Джон Прайс был беспощаден к тому, что двигало твое тело ближе к нему в этой темной тихой спальне. Твоя свободная рука нашла край его темно-зеленой футболки, потускневшей и растянутой от носки и войны. По нему пробежала дрожь, которую он не мог контролировать. Ты слышала его дыхание глубоко в груди. Прайс стоял абсолютно неподвижно, застывший, будто любое движение разрушит этот момент. Он предупредил тебя, тихо, но без угрозы. — Не надо, дорогая. — Так долго, Джон? Конечно, у тебя кто-то был, — надавила ты, улыбаясь и глядя на него, чтоб увидеть реакцию на твою похотливую жестокость, когда ты запустила пальцы глубже за край футболки, костяшками ощущая густые грубые волосы внизу его живота, опускаясь ниже. Его кожа была горячей. Прайс скривил лицо, будто от боли, преодолевая внутреннюю борьбу, которую ты не мола увидеть. Его большие плечи, натягивающие узкую футболку, тяжело поднимались и опускались. Ты видела, как его челюсть сжалась, густые бакенбарды передавали каждое малейшее движение его рта. — Я не знаю, не могу вспомнить, — ответил он низким голосом, на этот раз с угрозой. — Никого не было. Нет времени. И… желания. Каждое слово было отдельным предложением; его речь была такой медленной и сознательной, заставляла тебя цепляться за каждое слово, просто чтобы оставаться с ним. Все, что он говорил, лениво текло из его рта, смешиваясь с его акцентом, который становился все сильнее, когда он говорил с тобой, грубый, как злой кот. Твои пальцы нашли мягкий край его спортивных штанов, даже не пытаясь это скрыть. Ты потянула за шнурок. Развязанный узел поддался твоим действиям. — У меня тоже, — призналась ты, — С тех пор...нет. Твое признание, похоже, зажгло какой-то огонь, и его застывшее тело быстро оттаяло, теплое, вернувшееся к жизни. Он знал, что случилось раньше, о ком ты говорила. И он ненавидел его. Огромные руки капитана аккуратно обвились вокруг твоих, останавливая тебя от приближения к поясу штанов. — Дорогая, — прошептал он, — тебе не нужно- — Ты хочешь меня? Он издал длинный тяжелый вздох. Его массивная фигура загораживала свет из коридора, будто широкий и сильный щит. Он просто держал твои руки в своих, но это ощущалось, будто ты была маленькой птичкой, спрятанной в его ладонях, надежно и тепло охраняемой от чего то ни было. Ты почувствовала виски в его дыхании. Ты подумала, это могло бы напугать тебя. Но нет. Он тебя не пугал. — Если я скажу нет, — он наконец встретил твой взгляд, злорадно усмехаясь, — это будет ложью, не так ли? Он наклонился ближе к тебе, дальше, чем он себе позволил, когда целовал тебя в поле. Его рот слегка приоткрылся, он выдыхал медленно и долго, пока искал связи с твоими губами, жаждущий прикоснуться к ним, предвкушающий снова попробовать тебя. Его лицо сейчас выглядело таким молодым, светлым и открытым, наслаждающимся своим новым миром, полным радостных возможностей. Твои губы ощутили, как по ним пронеслось его дыхание, согревая прохладную мяту твоей зубной пасты; пахнущее как его сигаретный дым, тот виски и черная лакрица. Ты могла ощутить вкус во рту прежде чем он коснулся тебя. Он был зависим от тех желейных конфет, которые обнаружил в твоей кладовой, наплевав на все остальные вкусы, оставляя только свои любимые черные. Наконец, мягкое прикосновение. Он начал исследовать тебя, все еще держа твою руку на поясе своих штанов, заполняя пустое пространство между вашими телами, когда его губы и язык смочили твой рот, посасывая твою нижнюю губу как дольку манго. Его тело предало его, когда ты вздохнула от удовольствия от его поцелуя; его бедра наклонились к твоим, потирая свою длину о твой живот, позволяя тебе почувствовать, насколько твердым он стал. Он был тяжелым и набухшим, и ты размышляла, понимал ли он, что делает. Ты немного прижалась к нему, надавливая своим теплым телом. Прайс вздохнул от давления твоего тела, останавливаясь и снова стоя идеально прямо; его брови нахмурились, когда он разорвал поцелуй. Он прикрыл глаза, полные горького стыда, и поцеловал тебя в лоб, оставляя свои губы на твоей коже и тихо проговорив: — Прости… Извини. За что? За то, что он так явно мужественен в своем поведении? За то, что обещает своим телом то, что не стал бы, или не может, своими словами? Ты не ответила. Ты просто сильнее прижалась к нему, подтверждая свой выбор, отталкивая его еще дальше от его тщательной порядочности. Где-то в твоей жизни, в другой вселенной, далеко от этой, жена Соломона умоляла, стоя на своих поцелованных солнцем коленях: «Скажи мне, любимый, куда выгоняешь скот, где отдыхаешь с ним в полдень? А то еще забреду к стадам других пастухов!» Его дыхание горячило твои брови, шевелило твои ресницы, так аккуратно и все еще прерываясь. Твой будильник для Сиете сработал в кармане худи, как клаксон. Старые дела потребовали твоего внимания. Прайс отступил назад, будто его ударили. — Черт. Извини. Вот они, его манеры, грубо выраженные, снова здесь. Остановили зверя внутри него от взятия его осторожно-доминирующей воспитанной натуры. Ты почти выпустила животное. Ужасающий, рычащий медведь под его аккуратной, человеческой внешностью почти выбрался из ловушки. Его нога высунулась из капкана на дюйм дальше, чувствуя возможность освободиться. Увы, она осталась в цепях. Ты наблюдала, как он берет себя в руки. Он вошел в ванную и закрыл дверь. Ты осталась одна в холодной пустоте его комнаты; кровь громко стучала в ушах, заставляя чувствовать головокружение. Ты вернулась, положив белье в свой комод и снова надев штаны, размышляя, было это реальным или нет. У тебя были вопросы к нему. И к себе. Ты правда чувствовала то, что чувствовала, когда он ушел? Ты беспокоилась о Джоне Прайсе, или это была просто какое-то притяжение? Он хотел тебя, или его кто-то сильно разозлил? Ты решила поставить ловушку для его зверя. Прежде чем ты решила спуститься к козам, с озорством ты прошла к его комнате и оставила одно из кружев под его подушкой. Белое с розовым бантиком. Стринги были атласные, лежащие там, смятые между простынями. Ты ожидала событий с предвкушением. Хороших или плохих. Любой реакции от этого мужчины будет достаточно, чтоб удовлетворить твою жажду видеть его разоблаченным. Насколько далеко можно толкнуть терпеливого мужчину? Как только ты позаботилась о Сиете и Эстрелле, ты вернулась на кухню. Он был там, сидел за твоим столом, захватив планшет Призрака. Когда ты шла к своей комнате, смотрела на него бесстыдно, вызывающе, и он видел это, подозрительно глядя на тебя в ответ. Вы оба существовали, проживали свои жизни так близко один к другому, вибрировали на одинаковых частотах; ваши атомы танцевали с одинаковой интенсивностью, что даже если бы он представил слово, которое хочет сказать тебе, ты уже знала, каким оно было. Ты слышала это в тихих уголках своего разума. Если он дышал слишком глубоко или смотрел слишком долго на то или это, ты бы заметила. Гиперчувствительные к каждому движению другого, следящие друг за другом будто волки, прячущиеся среди деревьев. Ты поднялась наверх и лежала без сна так долго, как могла, ожидая заметить его реакцию. Может, он будет разочарован. Может, он будет порицать тебя, будто бы ты была ребенком, который не знает, как лучше поступить. Может, он слишком воспримет твои поддразнивания. Может, (и это было хуже всего) он просто проигнорирует тебя. Так ты думала, пока не услышала его, поднимающегося по ступенькам. Никто не знал звуки этого дома лучше тебя. Ты прятала сотни людей в этих стенах. Ты знала каждую половицу и мебель наизусть. Ты слышала, как он осторожно идет к своей комнате по коридору, слышала, как он нажимает на ручку. Он был внутри. Ты поняла, когда он сел на край кровати со скрипом матраса, прогибающегося под его тяжелым весом. Было слышно, как он шуршит, откидывая одеяло, и как он полностью зарывается в него. Затем тишина, но не от расслабления. Вздох, длинный и прерывистый. Еще один. Полный смятения. Его ноги двинулись и снова коснулись пола, деревянные доски передавали его движения. Ты подумала, что он зайдет в твою комнату, чтоб вежливо вернуть белье в той своей сдержанной, джентльменской манере, которая у него была. Но нет. Он просто сидел там. Казалось, будто прошло несколько часов, пока твои уши пытались уловить очередной звук. Следующий вздох, а затем стон. Затем липкий звук прикосновения кожи к коже. Повторяющийся. Ритмичный. Кровать сдвинулась, покачиваясь на месте. Тихие влажные звуки передали, как его горячая ладонь равномерно двигается вниз по члену, используя предэякулят из сочащейся головки, чтобы облегчить задачу. Он растер его по всей длине. Влажные звуки стали громче. Больше шелеста простыней. На этот раз он простонал громче. Ты почувствовала, как волосы на руках и затылке встали дыбом; ты была шокирована, восхищена. Ты едва могла дышать. Его движения стали беспорядочными и отчаянными. Звуки его тела, разгоряченного до предела, становились все более и более очевидными по мере того, как его сдержанность уступала удовольствию. Кровать дернулась. Его ступни надавили на пол. Рычание, которое ты слышала, принадлежало разъяренному гризли, который тяжело дышал, выпуская обжигающий воздух через ноздри. Его бородатые щеки ввалились от судорожного вдоха. Он издал короткий, пронзительный звук. Лицо исказилось от жгучей боли, липкая сперма хлынула из его твердого члена. Затем удовлетворенный вздох. Тяжелое дыхание. Опустошение. Твоя кровь стучала в ушах, а сердце колотилось в груди. Это было слишком. Твои мечты стали слишком реальными. Кровать снова скрипнула. Ты задержала дыхание. Прайс был в ванной, всего в нескольких футах от тебя, включил воду. Ты следила за тенью его ног в дверной щели и затем увидела, как он стал перед твоей дверью, колеблясь. Но он не прикоснулся к дверной ручке. Он просто отступил и выключил свет, отдаляясь от тебя.