Глава 10. Стопка неотложных дел

***

Поездка до оперного театра прошла без происшествий. Аяка занималась своими делами и большую часть времени проводила, наслаждаясь видами синего моря. Чистая голубая вода была непохожа на море, на которое она иногда смотрела из своего поместья в Инадзуме, но этого следовало ожидать. В стране Гидро, естественно, будет самая красивая вода во всем Тейвате. Когда они приблизились к станции, она услышала, как Клоринда пытается разбудить спящую Архонта. — Мммм… Еще пять минут… …Это вот она то Гидроархонт? Клоринда, однако, видимо, к этому привыкла и что-то прошептала ей на ухо. Что бы это ни было, Фокалор тут же вскочила на ноги. — Где?! — она закричала, ища что-то, — …Ты солгала мне, Клоринда. Как ты могла? Обиженное выражение ее лица было почти убедительным, но было ясно, что Фокалор просто играла на публику. Ее телохранитель восприняла это спокойно и посоветовал ей просто спросить его, если она действительно этого хочет. Аяка не знала, кто такой «он», но решила, что это кто-то из приближенных Архонта. Скорее всего, это был кто-то, кого Аяка не знала и о ком в данный момент не должна была волноваться. — А, месье Невиллет, я и не знала, что мы делим аквабус. Прошло много времени с тех пор, как мы последний раз… гм… а это кто? — Фокалор попыталась обратиться к Главному судье, чей утомленный вид, казалось, стал еще утомленнее, прежде чем заметила Аяку. Затем она поняла, что то, что она сказала, не было «в духе Архонта», и откашлялась. — Я имею в виду… приветствую, мой дорогая… гостья. Это я, самая любимая звезда Фонтейна, Фурина. Это твой счастливый день, когда ты можешь греться в моем присутствии. Немногим выпадает шанс быть так близко ко мне, как ты… …Ясно, а она тот еще нарцисс. Это было грубое описание, но именно такое впечатление сложилось у Аяки от Фока… э-э, Фурины. Она даже сказала бы, что ее отношение было неподобающим, поскольку Фурина была Архонтом. Конечно, такая уверенность в себе может быть вполне естественной. Однако Аяка лучше всего могла бы сравнить ее со профессиональной актрисой, которая позволила славе вскружить ей голову. Аяка надеялась, что это больше напускной образ, чем реальная действительность. В любом случае ей следует представиться. — Для меня большая честь познакомиться с вами, леди Фурина. Я Камисато Аяка из Комиссии Яширо Инадзумы, — она, как всегда, почтительно поклонилась. — Камисато…? Это имя… — услышала Аяка ее бормотание. О том, чтобы ее знали, не могло быть и речи, и тем не менее Гидроархонт очевидно слышала ее имя далеко не в первый раз. Через пару мгновений Фурина, похоже, поняла, откуда именно она знала Аяку. Лучшее, как Аяка могла описать ее улыбку, это то, что она выглядела так, будто она замышляла что-то мутное, что на мгновение смутило девушку. Более того, Фурина еще больше запутала ее тем, что она сказала дальше: — Я предполагаю, что ты тоже будешь смотреть сегодняшние судебные заседания? До этого еще есть время, так почему бы тебе не присоединиться ко мне за чашечкой чая? — в ответ на ее предложение Клоринда попыталась что-то сказать, но Фурина отмахнулась от той прежде, чем с ее губ соскользнуло хоть одно слово. Теперь, когда она подумала об этом, Аяка не ела ничего, кроме быстрого перекуса, который ей дал Тома, прежде чем они прибыли в Фонтейн. И поскольку ее приглашала сама архонт Фонтейна… — Спасибо за ваше предложение, леди Фурина. Я с удовольствием принимаю ваше приглашение.

***

Щелк. Щелк. Щелк. Дзинь! Шарлотта издала утомленный, но облегченный вздох, наконец закончив следующую статью. Ей правда нужно было написать еще одну, относительно ее интервью, проведенного ранее сегодня, но она может закончить ее сегодня вечером. На данный момент она заслуживала перерыва в истощающей задаче преобразования своих заметок в полные предложения, при этом еще и самолично печатая это все. Почему они не наняли кого-нибудь, чтобы заниматься конкретно этим? Это позволило бы ей больше уделять времени расследованиям. В любом случае репортер подошла от своего стола к стойке регистрации, поздоровалась и попрощалась с секретаршей Беатрис и вышла из офиса. — Увидимся позже, Артур, — она помахала на прощание механической птице на его столбе снаружи и полетела вниз по лестнице, когда… — И куда, по-твоему, ты направляешься, дорогуша? — она не была уверена, как прошла мимо своего босса, стоящей на вершине лестницы, но ее главный редактор посмотрела на нее не слишком приветливо. — Э… на обед? И на этот раз это была настоящая правда, в отличие от ее обычных попыток сбежать, чтобы заняться журналистским расследованием. К счастью для Шарлотты, ее босс купился на это оправдание и отпустил ее с условием, что она принесет ей перекус. — Хорошо, теперь я наконец-то могу… — Извините, вы случайно не знаменитая репортерша Шарлотта? У меня есть кое-какая информация, которая может вас заинтересовать. …С одной стороны было приятно, что ее работа получала признание. С другой стороны, почему именно сейчас и именно сегодня?! Ну, она не могла отвернуться от потенциальной истории. Позже она снова корила себя за увеличение рабочей нагрузки.

***

К счастью, женщина и ее спутник согласились поговорить за обедом. Шарлотте казалось, что она узнала, кто они, но она не могла точно сказать, откуда (вероятно, из-за своего переутомления). Сделав заказ, репортер поспешила начать обсуждение и достала блокнот: — Тогда начнем. Какая история у вас есть для меня? На лице женщины была самая дружелюбная улыбка, когда она упомянула об особенно печально известном деле Лиюэ, которое Шарлотта хотела расследовать, но была занята… другими… делами. В любом случае, это ее интересовало, и женщина и ее спутник определенно выглядели так, будто они были из Лиюэ. Конечно, естественный вопрос заключался в том, является ли эта женщина надежным источником. — В обмен на то, что я расскажу, есть некоторая информация, которую я бы хотела получить в ответ. …Ладно, это было немного подозрительно, но Шарлотта была готова ее выслушать. — Здесь, в Фонтейне, произошел особый случай, который интересует меня и моих друзей. Мне сказали, что как одна из величайших репортеров «Паровой птицы», а также человек, хорошо знакомый с этим делом, вы сможете помочь. — Пф, за кого это ты меня держишь, я не настолько продешевела, чтобы растаять от пары комплиментов… Потворствовать эго собеседника с целью ослабить его бдительность с целью получения информации… Да это же фактически основа основ для любого журналиста. Неужели ее визави всерьез думала, что она на это поведется? — Я так понимаю… Речь о деле Путешественника, не так ли? — Именно. — Не совсем понимаю что такого вы ожидаете от меня услышать, чего вам не сказал бы кто-нибудь другой… Итэр подозревается в похищении леди Фурины, и теперь Палата Жардинаж выдвигает против него обвинения… — О, я знаю это, но, кажется, никто не говорит о таких важных вещах, как его мотив для подобного или почему его вообще заподозрили в совершении данного преступления в целом… Казалось бы, учитывая что речь идет о вашем любимом Архонте, которая всегда в центре внимания, граждане должны несколько более активно обсуждать этот вопрос. О, а у нее был взгляд на более широкую картину… — Будьте уверены, мы действительно обсуждали, что же заставило Итэра похитить Леди Фурину, когда эта история впервые стала известна. Но мы пришли к консенсусу еще до того, как все вы, туристы из других стран, пришли посмотреть на суд. Теперь такие вещи, как «мотив», нам не так интересны, как скажем… виновен он на самом деле или нет. — И какой же мотив усмотрели во всем этом жители Фонтейна? Я уверена, что если я пойду спрошу кого-нибудь другого, то смогу получить ответ, но я бы предпочла услышать его от тебя. Шарлотта мысленно нахмурилась, услышав слова женщины. Игра, в которую она играла, была очевидна, либо Шарлотта продолжит предоставлять ей информацию, либо она уйдет, лишив репортера того, что она хотела знать. Они едва начали разговор, а она уже попалась в ловушку… — Я сама не совсем поддерживаю эту теорию, но общепринято мнение, что это было преступление на почве страсти, — ответила Шарлотта, — Я не уверена, насколько хорошо это известно за пределами Кур-де-Фонтена, но, видите ли… Путешественник и наша Архонт могут быть… Только таблоиды делали какие-либо публичные заявления, но нельзя отрицать, что они близки, и их часто видели вместе в вплоть до предполагаемого преступления. Это не была полная ложь, только таблоиды когда-либо говорили о том, ухаживал ли знаменитый Путешественник за их любимой леди Фуриной… прежде чем она прямо объявила об этом за некоторое время до того, как произошел весь этот скандал с похищением. Об этом говорили в городе, и Шарлотту удивило то, что это более нигде не попало в заголовки газет. — Может быть, так оно и было, и люди списали это на фейковые новости… В любом случае, жители Фонтейна пришли к выводу, что, скорее всего, это было преступление, вызванное страстной любовью и ревновстью. Итэру не нравилось все внимание и взгляды, которые получала Фурина. В конце концов ему это надоело, и он решил увести ее из света софитов. По крайней мере такова была наиболее популярная теория среди тех, кто не знал Итэра достаточно хорошо. — И это все? — Шарлотта не ожидала такой реакции. Женщина выглядела одновременно разочарованной и удивленной этой информацией. — Если на самом деле это и не мотив, то настоящий наверняка будет раскрыт во время суда. До тех пор жители Фонтейна будут верить в то, во что хотят верить. Ну или до тех пор, пока завтра интервью Шарлотты не появится на первой полосе… Хе-хе… На лице женщины почти целую минуту было расчетливое выражение, прежде чем она открыла рот. — Но Итэр и Леди Фурина… — Вот ты где, Шарлотта, — к удивлению и замешательству Шарлотты, человеком, подошедшим к их столу и прервавшим «интервью», была вечно тихая и отстраненная Линетт. Но почему она ее искала? — О, вы двое тоже здесь… — и она также знала, кто эти два посетителя из Лиюэ? — Понятно… ты сестра Лини, не так ли? Не думаю, что видела тебя раньше, — сказала женщина с малейшим намеком на подозрение в своем дружелюбном тоне. — Я предпочитаю избегать разговоров с людьми, когда это возможно, — прямо ответила Линетт, и краем глаза Шарлотта увидела, как мальчик Анемо понимающе кивнул. Несмотря на это, ассистентка фокусника снова повернулась к Шарлотте и задала ей довольно сбивающий с толку вопрос… на фонтенианском языке. — Lyney m'a envoyé vous demander si vous veniez toujours chez nous pour cet entretien. — Huh… what inter— oh… «Oui, je pense que je peux le faire. À quelle heure sera-t-il disponible…? — Шарлотта поначалу была смущена этим вопросом, но мгновенно сориентировалась. Она не знала что задумал Лини, но решила подыграть им. — Nous devrions être prêts à partir au coucher du soleil. J'ai encore des courses à faire à Poisson et je serai de retour d'ici là,— прежде чем уйти, ассистентка вежливо поклонилась на прощание. Как только она исчезла, Шарлотта застонала про себя, осознав, что добавила в свой список еще одну вещь. К черту ее природное любопытство. — В любом случае, на чем мы остановились? — репортер усмехнулась, возвращая тему в нужное русло, а внутри рвала и метала, чувствуя леденящее душу дыхание дедлайна.

***

Опера Эпиклез

Пока двое парней из Мондштадта продолжали ждать начала слушаний, развлекаясь как могли, их внимание привлекли звуки аплодисментов снаружи. Большие двери оперного театра открылись, чтобы приветствовать двух самых знаменитых звезд Фонтейна: Верховного судью Невиллетта с нейтральным выражением лица и диву, наслаждавшуюся всеобщим вниманием, леди Фурину. Их, конечно, сопровождала охрана, но от их внимания не ускользнуло то, что с ними была девушка из Инадзумы Глаза Кэйи на мгновение встретились с глазами Невиллетта, и он понял, что тот что-то скрывает… возможно, простое изнеможение. По тому, как держалась Гидроархонт, он мог сказать, что ей было приятно находиться здесь. — Кэйя. — Хм? Что такое, Дилюк? — Кэйя взглянул на него и проследил за его взглядом Его брат был сосредоточен исключительно на леди Фурине и сопровождавшей ее девушке из Инадзумы. — Мне нужно, чтобы ты устроил отвлекающий маневр. Не сейчас, а по моему сигналу. …Почему у него возникло ощущение, что его скоро арестуют?