Часть 4. Отцовская любовь

      Часовня на вершине холма выглядела так, будто присела отдохнуть. Камень и дерево составили единое целое, покосившееся под гнётом тени нависшего замка на скале. К часовне примыкало кладбище, расположенное позади, поэтому по бокам тянулись чёрные прутья ограждения, за которыми виднелись поросшие тусклой зеленью надгробия и склепы.       К священнику отправились Жасмина и Кайрос. Доброжелательная натура полурослицы способна растопить любое сердце, особенно успокоить скорбящее. Тифлинг же отправился с ней на всякий случай, ибо не стоит сбрасывать со счетов историю Исмарка о напуганном мальчике. Едва приблизившись ко входу он обратил внимание спутницы на следы когтей, оставшихся на массивных деревянных дверях.       Двери легко отворились под давлением рук следопыта, оповещая об этом протяжным скрипом застаревших петель. Ветер порывом залетел внутрь, разгоняя затхлый запах плесени, и всё же этого было мало. Впереди перед ними лежал небольшой темный коридор, по обе стороны которого расположились четыре двери, а следом за ним и сам зал часовни. Неприятное ощущение тревоги коснулось Кайроса и заставило его положить руку на рукоять одного из мечей на поясе. Так, будучи настороже, он и зашёл внутрь вместе с Жасминой. Ей и самой было не по себе.       Мужчина преклонного возраста сидел на коленях у алтаря в самом конце зала, монотонно читая некую молитву. Он не прервал её даже когда скрип от дверей разлетелся по всем помещениям этого места. Только внутри охотник и друид заметили, что крыша прохудилась: сквозь черепицу с трудом просачивался дневной свет. Общий зал был освещен даже излишне, ведь в каждом углу стояли металлические канделябры с горящими свечами, ещё свечи кучками размещены в случайных уголках, отгоняя тени практически полностью. Тьма была только под потолком, за стропилами. В зале царил беспорядок. Скамьи сдвинуты или вовсе перевёрнуты, повсюду разбросаны вещи, оставленные теми, кто уносил отсюда ноги. Давным-давно что-то произошло здесь, о чем Исмарк не упомянул.       Деревянный пол скрипел под ногами даже лёгконогой полурослицы, но мужчина у алтаря не обращал на это внимание. Он воспевал Утреннего Бога, монотонно и тихо, но голос его разносился по всей часовне. В носу стоял запах жженого воска от свечей, а сквозняк из открытых дверей, загонявший внутрь сухую листву, не справлялся с запахом сырости. Кайрос сделал шаг в сторону священника, но кто-то остановил его, взяв за руку. Жасмина. Девушка помотала головой и приложила указательный палец к губам. Кайрос понял ее без слов. Они дождутся, когда мужчина закончит.       Монотонное гипнотизирующее пение молитвы было прервано пронзительным криком, раздавшимся настолько внезапно, что Кайрос выхватил меч, а Жасмина вскрикнула и вжалась в спутника. Тифлинг прижал девушку к ноге, встревоженно бросая взгляды на каждый угол этого места, и снизу, и сверху. Его сознание пылало обостренными от опасности чувствами, и все же сама опасность так и не явила себя. Лишь протяжный крик и вслед за ним голос, молящий о снисхождении: “Отец, прошу тебя! Я голоден! Пожалуйста, сжалься надо мной! Я молю тебя!”.       Когда же голос затих, Кайрос и Жасмина бросили взгляды на священника. Тот всё ещё стоял на коленях, но уже вполоборота повернувшись к посетителям. Он смотрел не на них, но чётко на пол, будто в определенную точку. Тяжелый вздох последовал за этим. Мужчина тяжело поднялся на ноги, на что Кайрос ответил осторожным шагом назад, уведя за спину Жасмину. Полурослица всё же смело выглядывала из-за тифлинга. Увидев это, священник поднял руки перед собой открытыми ладонями вперёд. Не смотря на усталость, он был явно удивлен присутствующим больше, чем требовалось.       – Прошу вас, я не причиню вам зла… - Хриплый слабый голос мужчины не был схож с тем, которым он возносил молитву. Лицо, умудренное годами, было испещрено морщинами, а голова награждена проплешиной и сединой в оставшихся волосах. Мужчина сильно осунулся, хотя раньше был явно в теле. Грязная роба с едва различимыми символами, похожими на солнце, висела на его плечах. Ему даже не хватало сил, чтобы стоять прямо.       – Кого ты здесь держишь?! - Выпалил Кайрос, сжимая рукоять меча всё сильнее. Умудренный опытом сражений, следопыт успевал как следить за стариком, так и глядеть по сторонам, ожидая удара со всех сторон. Но чего он не ожидал, так это коснувшейся его руки Жасмины. Друидша нажала на руку с мечом, заставляя тифлинга оставить оружие в покое, а после кивнула на священника. Тот был совершенно разбит. Он выглядел даже хуже, чем Ирина, но та же скорбь рвалась из него наружу.       – Мы тоже не желаем вам зла, святой отец. - Произнесла девушка, выйдя вперёд. - Но если зло причиняете вы, наш долг остановить вас.       Кайрос закатил глаза, но не сказал ни слова. Она была права, хоть и говорила слишком пафосно. Сама же Жасмина получала удовольствие от этих слов, однако сейчас не та ситуация, чтобы улыбаться. Использовать силу против этого человека - последнее, к чему она придёт.       Священник шагнул вперёд и колени его тут же подкосились. Кайрос следил за каждым его движением. На дрожащих ногах старик сделал пару шагов к ближайшей скамье и обессиленно плюхнулся, будто пробежал целый марафон. Его плечи вздымались от тяжелого дыхания, послышались всхлипы. Жасмина осторожно шагнула вперёд, чем вызвала недовольство Кайроса.       – Жасмина, чёрт возьми! - Шёпотом произнёс он, но девушка не остановилась. Она приблизилась к старику, а он обернулся на её шаги. В глазах стояли слёзы. Слишком много слёз для одного дня, подумалось друидше.       – Я всего лишь хочу, чтобы с ним всё было в порядке… Чтобы он выздоровел, понимаете?       – О ком вы говорите? Кто “он”? - Произнёс Кайрос, вставая перед священником. Следопыт попытался смягчить своё жесткий тон. Старик же теперь избегал взглядов, опустив голову вниз.       – Мой… Мой сын, Дору. Год назад к нам в деревню пришёл мужчина. Он был таким же, как вы, прибывшим из туманов. Наших родных он поднял на восстание против графа, многие тогда ушли, ведомые ложной надеждой… И никто не вернулся обратно.       – Кроме Дору… - Прошептала Жасмина, бросая взгляд на Кайроса. Тифлинг ответил тяжелым вздохом, молчаливо и встревоженно.       – Он ни в чем не виноват! - Вдруг выпалил священник в пустоту, вскинув руки к потолку. - Граф залез к нему в голову, навел свою порчу. Мой мальчик вернулся сам не свой… Он стал таким же, ведомым жаждой крови.       – Святой отец, я понимаю, что признать это трудно, но ваш сын… Он умер там, вместе со всеми, кто восстал. - Ответил Кайрос. - В этом существе ничего нет от вашего сына. Я мог бы…       Тифлинг хотел было положить руку на плечо старика, но тот резко встал с места и попытался его оттолкнуть. Крепкое молодое тело охотника не колыхнулось. Но старик не сел обратно.       – Не смейте! Не смейте говорить то, что хотели сказать! Вы не тронете моего сына, слышите меня?! Не посмеете!       Голос священника разлетелся по обветшалой часовне. Казалось, что свод её осыпется от громогласного эха; покосившееся здание едва держалось, чтобы не завалиться на бок. Последовало молчание, которое быстро прервал крик, раздавшийся с новой силой. Но этот крик не был похож на первый. Голос тот же, но теперь он звучал не с отчаянием, но с вызовом. Крик привлекал внимание тех, кто появился в часовне впервые. “Выпусти меня к ним, отец! Я не дам им тебя обидеть! Я разберусь с ними, отец, им здесь не рады!” - кричал голос, достаточно чёткий, чтобы различать слова. Он звучал у них под ногами.       – Зачем вы вообще пришли?.. - Обессиленно проговорил священник. - Что вам могло понадобиться здесь? Зачем вы нарушаете наш покой?       – Судя по вашему лицу, покоя вы не знали весь год, святой отец. - Ответил Кайрос. - Ваш сын стал слугой вампира, от этого нет лекарства. На что вы надеетесь?       – Я каждый день молюсь Утреннему Богу, чтобы он направил меня, подсказал, как избавить моего мальчика от этой напасти…       – Я вам скажу, святой отец, как избавить его от этой напасти. - Твердым голосом произнёс тифлинг. - Лекарства нет. Только голова с плеч. Сколько ещё вы надеетесь продержать его взаперти, заставить голодать и молить о помощи? Что будет, когда он вырвется на свободу? Вы всю деревню подвергаете опасности ради… Ради каких-то нелепых надежд.       И снова повисла тишина в святилище Утреннего Бога. Старик не нашёл слов, чтобы ответить следопыту, а может и не нашел сил. Он упал на скамью, устав от противостояния. Кайрос, сжимая челюсти и кулаки, глядел на него сверху вниз испытующим взглядом. Жасмина приблизилась к священнику и аккуратно положила свои руки на его, но тот дёрнул их к себе.       – Уходите… Зачем бы вы не пришли, я не могу вам помочь. И мне не нужны ваши советы, не нужна ваша помощь. Моя молитва была прервана, я должен продолжить. Прошу вас, просто… Просто уйдите.       Следопыт хотел было снова возразить, но Жасмина уже повела его на выход, схватя за руку. Когда они оказались на улице, дверь захлопнулась за ними сама. Тифлинг тут же накинулся на напарницу:       – Что ты вытворяешь? На чьей ты вообще стороне, а? У него в подвале голодный вампир, а он делает вид, что справится с этим сам! И мы ещё ушли. Мы должны были…       – Что мы должны были? - Вдруг выпалила полурослица. - Прижать его к стене и заставить впустить в подвал, чтобы убить его сына?       – Да! Именно так мы и должны были сделать! Ты же сама была настроена против него, когда услышала крик.       – А затем я услышала его историю. Не всё решается силой, Кайрос. Мы пришли совершенно не готовые к этому разговору. И мы вернемся сюда позже. Возможно, нам понадобится помощь Ирины.       Кайрос промолчал. Он сжимал челюсти, сжимал кулаки, так же, как и при разговоре со священником. Он был недоволен, но не мог ничего ответить, что прозвучало бы логично. Как её не убеждай, доброе сердце Жасмины не позволит ему решить проблему быстро. Только это помогало тифлингу останавливаться вовремя. Раньше помогало. И всё же они покинули эту проклятую часовню на сегодня.