1. Красота медленно кипящего котла (Каникулы)

      Как истинный слизеринец, Северус Снейп был хватким человеком. Как истинный зельевар, он был готов почти на что угодно ради редких ингредиентов.       А уж если это яд василиска!..       Самый дорогой яд в мире, который нигде невозможно достать, кроме Индии, где василиски ещё существуют и с ними без риска для себя даже можно общаться — если ты, конечно, змееуст. Но, во-первых, змееустов и в Индии мало. А во-вторых, индусы тоже не дураки в коммерции и заламывают за своё сокровище такие цены, что Северусу пришлось бы продать внушительное поместье Принц-мэнор, доставшееся в наследство от чистокровного деда, и душу в придачу, чтобы купить полпинты такого яда. А поместье ещё могло понадобиться на случай непредвиденных ситуаций — и молодому, но азартному зельевару Снейпу оставалось лишь мечтать о том, что когда-нибудь у него в кладовке, за семью замками и доброй дюжиной охранных заклятий, окажется пузырёк с унцией этого вещества.       Поэтому, когда двенадцатилетний Гарри Поттер убил василиска, Северус при вести об этом рухнул без сознания, чуть не приложившись внушительным носом о каменный пол директорского кабинета — спасла пуффендуйский декан Помона Стебль, схватив за руку. Когда общими усилиями этой пухленькой преподавательницы, Флитвика, Макгонагалл (да, даже Макгонагалл) и Дамблдора зельевар был приведён в чувство, первая оформившаяся мысль гремела в голове так:       "Любой ценой помириться с мальчишкой! Целый василиск! Яд, шкура, кровь, мясо, клыки… Законсервировать чарами Стазиса… Что угодно дам этому неубиваемому Поттеру, хоть заранее "превосходно" по всем контрольным и экзаменам вплоть до седьмого курса, — только бы согласился! Это ж сколько зелий новых можно придумать, сколько старых модифицировать, Салазар-Основатель!"       Учёный подумал — учёный сделал. Вся неприязнь к Гарри Поттеру мгновенно испарилась, потому что Северус (он всё-таки не собирался обманывать свою совесть и хотел предварительно взвесить всё и убедиться, что не опозорит себя) быстро пришёл к простой мысли: мальчик, в конце концов, не повинен в грехах своего отца. Ну пусть, что папаша его был изрядная скотина! Помер, да и Мордред с ним… Мальчик-то вроде как похож на милого батюшку только внешне, а внутренне (если не считать охоты искать приключений на пятую точку) благонравнее даже Лили. Не дерзит — и, если вспомнить без предвзятости, честно старается выполнять задания на Зельеварении качественно. Не гений, конечно, но всё же относится к небезнадёжным пяти процентам всего курса. И не выпрыгивает из штанов с поднятой рукой на каждом уроке, в отличие от Грейнджер! Отвечать отвечает, но и другим возможность даёт.       В общем, если захочет, будут ему "превосходно" вплоть до седьмого курса. Снейп всё же питал профессиональную надежду, что Гарри Поттер не просто примет оценки и будет почивать на лаврах, а прислушается к голосу совести (кажется, она у мальчишки есть, даже слишком) и постарается улучшить свои навыки в Зельеварении. Стоит прямо об этом сказать, а то мало ли — не поймёт. Или не пожелает понять. Остатки неприязни изживались нелегко.       А поскольку через два дня ученики должны были разъехаться по домам на лето, Северус решил форсировать события.       — Мистер Малфой, — отловил он крестника после первой же пары, — на большой перемене приведите ко мне мистера Поттера. И, пожалуйста, не устраивайте с ним дуэль по пути, очень вас прошу.       А когда Северус Снейп говорит "пожалуйста" и "прошу" таким спокойным, мягко-глубоким и убедительным голосом, лучше ни на дюйм не отклоняться от сути приказа.       — Поттер! — услышал Гарри голос Драко и обернулся. — Тебя наш декан зовёт в кабинет. Какое дело — не сказал, но лучше не игнорировать. Убивать он тебя вроде не намерен.       — Мерлин всемогущий, Гарри! — простонал Рон, с нескрываемой неприязнью косясь на слизеринца. — Нет сегодня в расписании Зелий, так нá тебе: вновь увидеться с Ужасом Подземелий…       — Пока он наш преподаватель, лучше делать так, как хочет он, — с достоинством отозвался Драко, и Гарри не мог не согласиться.       — Эй, змеёныш, вы там на него не нападите вдесятером! — крикнул вдогонку Рон с явным намерением нарваться на дуэль.       — Могу расписку дать, что ни один слизеринец ни пальцем, ни заклятием его не коснётся, — ответил Малфой с горделивой интонацией потомственного аристократа, в чести которого усомнились. И так прямо посмотрел своими серыми, как дамасская сталь, глазами, что Рон только закусил губу и попытался прожечь его испепеляющим взглядом. Напрасно: заставить Драко бояться — но уж бояться как следует — могли только отец и профессор Снейп.       Дверь кабинета Зельеварения приоткрылась, впуская мальчиков. Снейп кивком поблагодарил и отпустил Драко, и Гарри остался один. Он прикидывал, за что конкретно его будут ругать сейчас, потому что — увы — снять добрых две сотни баллов можно было за одно только Оборотное зелье. Чтобы Снейп в своей кладовой да не заметил пропажу ингредиентов!       А Снейп, сидя за столом, смотрел на Гарри пристально, но спокойно — не тем давящим взглядом, которым умел приморозить у любого язык к нёбу.       — Сядьте за первую парту, мистер Поттер, — промолвил зельевар. — Поговорим.       Гарри кивнул и повиновался, самую малость успокоенный видом и тоном Снейпа, но уверенный, что ругать всё-таки будут. И, приходилось признать, за дело. Воровство и варка опасного зелья — это преступление, к тому же подвергшее Гермиону риску навек остаться с заросшим кошачьей шерстью лицом.       — Мистер Поттер, вы знаете, сколько стоит туша василиска?       — Нет, сэр, — помотал головой Гарри, удивлённый до глубины души. Он ещё чуть-чуть успокоился: когда говорят о продаже чего-либо, выговоры оставляют на потом. Деньги не любят, когда от них отвлекаются на что-то ещё. Но с чего такой разговор?       — За это сокровище можно купить весь Хогвартс с Чёрным озером в придачу, — очень серьёзно ответил Снейп. — И я не преувеличиваю. Вы можете стать богаче Малфоев, мистер Поттер, потому что (я уверен) у вас и от дедушек с бабушками есть наследство, которое вы и за сто лет не проживёте.       — Я не знаю ни о каком наследстве, сэр, — изумился Гарри, хотя, казалось бы, дивиться глубже некуда. — У меня есть мой ученический сейф, и там, — он смущённо уставился в пол, — денег, наверное, достаточно, чтобы прожить сносно до получения работы.       "А мальчик-то не собирается отлынивать от труда", — с удовлетворением подумал Северус, которому от этого стало приятнее, чем он мог ожидать. Не ленивец — отлично! Зря он, Северус Снейп, упрекал этого ребёнка в нежелании работать… Зельевару стало стыдно.       — Ошибаетесь, мистер Поттер, — сказал он. — Неужто и вправду не знаете? Летом отправляйтесь-ка немедля в Гринготтс… — И, сам не зная почему, поинтересовался: — У вас ключ хоть от ученического сейфа есть?       По лицу подростка он угадал ответ сразу и мысленно помянул Дамблдора, отчего-то сразу догадавшись, по чьей инициативе у Поттера нет ключа даже от ученического сейфа. Счастье мальчишки (где он вообще рос?!), что на более важные наследственные ключи ни у кого, кроме него, нет никакого права! Уж гоблины-то клиента не предадут: для банкиров репутация дороже жизни.       — Пройдёте в Гринготтсе проверку крови, вам выдадут и ключи от других сейфов, и портал в Поттер-мэнор. Я, кстати, не удивлюсь, если окажется, что ваш отец, бунтарь против "чистокровных снобов", даже не вступал во владение наследством! Хотя (говорю вам это, ибо надеюсь, что вы поумнее) наследством чистокровных родственников волшебнику не следует пренебрегать. Даже если вы решите это продать, всё лучше, чем не глядя вышвыривать бриллианты в помойку. Если вы не пользуетесь мэнором, хуже не только вам, но и домовым эльфам, которые там издревле живут…       — Эльфам?! — вскинулся Гарри, загоревшись желанием сей же час освободить всех домовиков, которые, оказывается, у него в рабах ходят. Он — да рабовладелец!       — Мистер Поттер, — пригвоздил его к стулу зельевар негромким, но железным тоном. Гарри мгновенно замер. — Выслушайте меня и потом можете задавать вопросы сколько вам заблагорассудится. Готов хоть все каникулы на них отвечать. Кажется, я вас просвещаю в куда более широкой области, чем намеревался изначально, поэтому слушайте и копите вопросы.       — Простите, сэр, — повинился Гарри. — Больше не повторится.       — Надеюсь, — невозмутимо отозвался профессор. — Во-первых, мистер Поттер, вам совсем не обязательно в обращении с эльфами уподобляться Люциусу Малфою, у которого вы отняли домовика. Во-вторых — запомните это: магия домовика зависит от магии хозяина. Они дряхлеют, когда новый хозяин долго не вступает в наследство, на воле же вынуждены быстро искать себе новое место службы, чтобы не погибнуть от магического истощения… Не волнуйтесь, — прибавил он, увидев, что Гарри в ужасе раскрыл рот, чтобы спросить о старом знакомом. — Ваш Добби — эльф расторопный и уже успел обосноваться на хогвартской кухне. Здесь-то магическое истощение даже тысячам домовиков не грозит! Но вернёмся к василиску…       — Не хочу к нему возвращаться! — вырвалось у Гарри, и тут же он сжался, втянув голову в плечи, словно ожидая удара: — Извините, сэр…       — Извиняю, потому что к существу высшего класса опасности, чуть не убившему тебя, мало кто захочет заходить ещё раз. Даже к мёртвому. Но я предлагаю вам сделку.       — Какую, сэр? — полюбопытствовал Гарри, поскольку пауза явно именно к этому и располагала.       — Вы просите у меня что угодно и для кого угодно, а я прошу у вас разрешения использовать ваш трофей в своих экспериментах, — произнёс Северус, сам удивляясь, как легко получилось попросить разрешения у Поттера. То ли профессионал в зельеварческой душе окончательно победил оскорблённого когда-то подростка Снейпа, то ли Северус просто убедился, что сам по себе Гарри — если не видеть в нём Джеймса Поттера — никакой неприязни и тем более ненависти не вызывает. Шило в одном месте, конечно, есть, но отговорить Гарри от угрожающих другим ученикам шалостей можно. Если он всё же из породы близнецов Уизли, то, по крайней мере, уж точно не из породы садистов Мародёров… В конце концов, даже взрыв на занятиях он спровоцировал как прикрытие для кражи ингредиентов — а ингредиенты этому доморощенному Шерлоку Холмсу понадобились для того, чтобы под Оборотным выяснить злободневный вопрос: личность Наследника Слизерина! Благие намерения…       Гарри серьёзно задумался. Правильно, заметил про себя Северус: дешевить на таком не надо. Он же был готов выполнить любое условие гриффиндорца.       — Я не попрошу у вас денег, сэр, — тихо сказал Гарри. — Раз их у меня, как вы говорите, и наследственных хватает, а перещеголять Малфоев — зачем мне? Я прошу одно…       — Говорите, мистер Поттер, — подбодрил его зельевар, невольно охваченный серьёзностью, даже какой-то торжественностью минуты. — Даже если попросите не придираться к гриффиндорцам, я сдержу своё слово. Эксперименты с ингредиентами из туши василиска будут более интересны, чем даже эксперименты Дамблдора с драконьей кровью, и несравненно более редки: драконов-то больше… В Индии уже проводились опыты с добровольно отданным ядом Короля Змей, с его сухой, сброшенной кожей — но с его клыками, кровью, плотью… Континентальным василискам очень везёт: их никто не натравливает на магглорождённых и, соответственно, никто не убивает. А ждать, пока василиск соизволит умереть от старости…       Северус с неподдельным весельем рассмеялся и покачал головой, не замечая, как шокированно таращится на него Гарри, для которого словосочетания "вечная суровость" и "Ужас Подземелий" означали одно и то же.       — Мистер Поттер, повторяю: вы владеете немыслимым, практически уникальным сокровищем. И ещё большую цену оно имеет для меня. За него я отдам и сделаю что угодно. Порог Тайной Комнаты для любого зельевара — это порог открытий мирового масштаба. И это я ещё не говорю о научных записях, которые наверняка спрятал там Салазар!.. Говорите, мистер Поттер. Говорите смело.       "Что ж я раньше об этом василиске не знал…" — подумал Гарри, просьба которого была именно о прекращении придирок, и тряхнул головой:       — Сэр! Вы угадали. Я хочу попросить вас… — он замолк, подбирая слова, — быть чуточку мягче ко всем ученикам. Не мне говорить вам, сэр, каким учителем быть, но… — Гарри заторопился и выпалил: — Я думаю, что, если вы будете мягче, студенты станут работать лучше! Удобнее для них и для вас, если вместо страха ошибиться и потерять баллы они будут вдумчивее, всецело сосредоточатся на процессе. Удвоят внимание к тому, чтó, как и после чего они в данный момент нарезают. И взрывов, после которых кому-то из учеников приходится идти в Больничное крыло, тогда будет куда меньше… — добавил зеленоглазый подросток безо всякого намёка и покраснел, вспомнив про кражу шкуры бумсланга.       — Но Лонгботтом всё равно расплавит свой котёл, а Финниган взорвёт свой. А в целом я согласен, мистер Поттер, — кивнул Снейп. Судя по мелькнувшей в его чёрных глазах искорке, он вспомнил о том же. — Я не буду предвзят ни к одному из студентов. Обещаю. И выражаю надежду, что больше юные учёные не решатся варить Оборотное зелье без моего присмотра: это не тот поступок, за который можно с удовлетворением от удавшейся забавы сесть в Азкабан.       Гарри смущённо опустил голову, но всё-таки не сдержал улыбки. Он уже устал удивляться и просто принял как данность то, что Снейп, оказывается, умеет и шутить. Причём беззлобно.       — Мы пойдём в Тайную комнату сейчас, профессор? — спросил Гарри.       — А занятия?       — Ой! — кинутый на настенные часы взгляд показал, что до начала урока по Чарам осталось ровно полторы минуты. Гарри проявил дисциплинированность, ибо сорвался с места и молнией вылетел за дверь только после разрешающего кивка от Северуса.       А вторая половина дня, следующий день и первая неделя каникул для Северуса превратились в каторжный труд — но зельевар ни на что не променял бы эту сладкую каторгу. Гарри научил его слову "Откройся" на парселтанге, и Северус с утра до ночи, прерываясь только на приёмы пищи, сортировал части туши огромного змея. (Славься тот, кто придумал чары Стазиса!) Записи Слизерина тоже оказались сокровищем, да ещё каким — и зельевар, прежде чем взяться за эксперименты, проштудировал и эти свитки. Записи он оставил лежать в Тайной комнате — хранилища надёжнее было не найти — а сам решил сделать упор на опыты с кровью, клыками и плотью василиска, поскольку их даже Салазар не проводил. Яд пронизывал каждую клеточку тела чудовища, и Северус сказал себе, что с чистым веществом и кожей василиска (в двух экземплярах: свежем и сброшенном) поработает тогда в оставшийся срок.       Никогда он ещё за бытность свою учителем так не радовался каникулам! Пара домовиков, доставшихся вместе с мэнором в наследство от деда, лорда Принца, уже перенесла все флаконы и контейнеры в поместье — и Северус, словно осаждённый крестьянами феодал, заперся в своём доме-крепости. Начисто отключил каминную сеть и приказал домовикам вышвыривать за ворота Дамблдора, если тот каким-то образом с помощью своего феникса проломится сквозь Родовую защиту. Защита, впрочем, не подвела и так.       А Гарри тоже был очень счастлив, поскольку его собственный Поттер-мэнор оказался убежищем не в пример лучшим, нежели приснопамятный дом на Тисовой улице. Про преимущества не сравнимой ни с чем Родовой защиты ему до мелочей упоённо разъяснили портреты бабушек и дедушек, обрадовавшихся появлению в замке внука так, как ещё никто и никогда (даже друзья) не радовался при виде Гарри. Долго ещё Гарри, переселившийся в мэнор, плакал по ночам в подушку, вспоминая их чистый, благодарный смех и заботливый ропот и, как шальной, улыбаясь сквозь слёзы…       Осенью, при встрече с Дамблдором в школе, он наотрез отказался возвращаться на следующее лето к Дурслям, и старому директору пришлось сдаться. Наследник Рода Поттер, в отличие от племянника Дурслей (которые не сказать чтобы сильно тосковали, разве что немного — о бесплатной рабочей силе), за магическим щитом в своём мэноре мог шутя пересидеть осаду всех Тёмных волшебников мира. При всём уважении и всей благодарности к матери подросток не думал, чтобы кровная защита погибшей молодой ведьмы оказалась бы так же надёжна. А ему не хотелось ни самому погибать, особенно в нелюбимом доме на Тисовой, ни подставлять под удар Дурслей. Какая-никакая, а тоже родня — единственная живая…       Но отказ директору был уже после первого сентября. А первого — о, школа гудела до поздней ночи! Потому что на приветственном обеде (хоть профессор Снейп был, по обыкновению, затянут в строгий чёрный сюртук) все ученики обратили внимание, что на груди зельевара сверкает золотом орден и отливает тёмной сиренью фиолетовая лента.       И Дамблдор поднялся с номером "Ежедневного пророка" в руках и, явно гордясь молодым коллегой, зачитал:       — "За выдающиеся заслуги в области Зельеварения, а именно — за уникальные эксперименты с кровью, плотью, клыками и чешуёй василиска, за изобретение новых и усовершенствование старых зелий с ядом и толчёной шкурой василиска награждается —орденом Мерлина II степени — Мастер Зельеварения, профессор Школы Чародейства и Волшебства "Хогвартс" — Северус Снейп!"       Слизеринцы как один повскакали с мест и восторженно завопили так, что потолок не обрушился только чудом. Они бесновались, запуская из палочек салюты, и ни у кого из профессоров, с уважением поглядывавших на зельевара, не хватало духу остановить студентов. Северус поднялся, высокий и прямой, как всегда, — и, хоть он замечательно владел собой, румянец гордости и счастья зарозовел на его бледных щеках. Он смотрел только на одного ученика во всём зале, на одного гриффиндорца — и этот зеленоглазый гриффиндорец до мозолей отбивал себе ладони в аплодисментах.       Когда слизеринцы утомились и охрипли, а Гарри и многие другие ученики (даже немало с Гриффиндора, причём особенно старались вечные шалопаи близнецы Уизли) нааплодировались так, что ладони горели огнём, Дамблдор внушительно откашлялся и продолжил, улыбаясь в серебряные усы:       — "Кавалер Снейп выражает глубочайшую благодарность студенту, оказавшему неоценимую помощь в исследованиях. Этот студент — герой, избавивший Хогвартс от василиска, выращенного в Тайной комнате для охоты на магглорождённых, обладатель награды "За заслуги перед школой", человек, владеющий парселтангом и открывший будущему кавалеру Снейпу доступ в убежище Слизерина. Это — Гарри Поттер!"       Гарри в продолжение чтения розовел, краснел и под конец сравнялся цветом ушей и смущённой очкастой физиономии с квиддичной формой, которая ожидала его для грядущих матчей. Долю секунды царила тишина. А потом заорали все студенты — заорали, приветствуя и поздравляя Гарри. Слизеринцы словно обрели второй голос и второе дыхание, и Гарри поневоле пришлось поверить невероятному факту: сам Драко Малфой кричал ему "Ура!", всем своим видом показывая, что такая услуга профессору Снейпу примиряет Гарри со всем Слизерином. Шутка ли — благодаря Поттеру их декан стал вторым в истории после Дамблдора преподавателем Хогвартса, удостоенным наивысшей награды в мире волшебников! За заслуги — а не как, Мерлин прости, шарлатан Локонс! Всего два кавалера: первый — за боевые, второй — за научные подвиги!       — Гарри, встань, встань, ну встань же! — выпихивали его на свет Гермиона и Рон и после неравной борьбы всё-таки выпихнули. Гарри стоял, чувствуя, как лицо его делается ещё более патриотичного — и британского, и собственно гриффиндорского — красного цвета. Зельевар кивнул ему, и Гарри, вновь убедившись, что профессор Снейп умеет по-доброму, без задней мысли улыбаться, ответил решительным кивком. Плюхнулся на скамью и поскорее запил стресс стаканом холодного тыквенного сока.       А дети, распределённые в этом году на первый курс Гриффиндора, Когтеврана и Пуффендуя, не могли на занятиях понять, что же такого страшного в этом профессоре Снейпе — ведь о нём старшие ещё в поезде, с наилучшими намерениями для младших, предупреждали как о жутко придирчивом и колком человеке…