2. Не каждый странник забыт (Подростки)

      "В истинном золоте блеска нет,       Не каждый странник забыт,       Не каждый слабеет под гнётом лет —       Корни земля хранит.       Зола обратится огнём опять,       В сумраке луч сверкнёт,       Клинок вернётся на рукоять,       Корону король обретёт!"       Эти стихи Гарри неосознанно шептал вновь и вновь, когда, поглубже надвинув бейсболку для маскировки, шагал из Гринготтса с ключом-порталом в виде изящного кулона на цепочке — золотого дракона с изумрудными глазами, рубиновыми когтями и рубиновой же оскаленной пастью. Дракончик приятно холодил кожу под рубашкой, а Гарри думал о том, что вот эта фигурка — словно корабль, который в несколько секунд доставит его на родину.       Он совсем не знал этой родины под названием "Поттер-мэнор". Но помнил со слов профессора Снейпа, что там есть домовики, которые, оказывается, терпеливо ждут своего молодого хозяина. Ждут, потому что для них жизненно необходимо служить волшебнику. И чем он сильнее (а Гарри за два курса убедился, что вроде магически не слаб) — тем лучше для эльфов, тем здоровее становятся они сами, тем крепче в них магия. Волшебнику труда никакого, для домовиков же в этом вопрос существования.       А когда по достижении шестнадцати лет Гарри из единственного Наследника Рода станет Лордом, магия позволит ему проводить более мощные, полноценные ритуалы поддержки Родового камня, не вредя при этом самому себе. Всё это в ответ на череду вопросов (инициативу гоблины никогда не проявляют: клиент не догадался спросить — проблемы только клиента) разъяснил мальчику его поверенный в Гринготтсе, Грайхаш. Похоже, гоблин был даже доволен, когда юный клиент оказался подкованным насчёт разных "пунктов мелким шрифтом" (спасибо дядюшке Вернону: любит за чашкой чая рассуждать о своей фирме!) и не стеснялся уточнять, что да как. И это тоже благодаря дяде, из чьих брошенных мимоходом реплик нелюбимый, но внимательный племянник запомнил: банкир — он и в Африке банкир. То есть не жулик, конечно, но всё же себе на уме.       Вместе с порталом Гарри получил перстень Наследника — покрытый защитными рунами ободок из метеоритного железа с крупным тёмно-фиолетовым аметистом. Аметист окружала россыпь мелких изумрудов (оказалось, что эти камни хоть не полностью, но существенно защищают от гипноза и легиллименции — проникновения в сознание). Такие же изумруды красовались не только на фигурке дракончика-портала, но и в серебряной оправе чёрной грушевидной жемчужины-серьги — очень полезного артефакта, который мог распознать зелье в еде и питье, а также выставить надёжный щит против первых пяти заклятий, коими недругу вздумается угостить Гарри. Но не против вообще любых, с усмешкой заметил гоблин и дождался, пока Гарри попросит уточнения. Просвещённый таким образом насчёт Авады Кедавры, юный волшебник решил, что от этого гостинца безопаснее уклоняться, поскольку вторично его вряд ли лбом отобьёшь. Равно как и от пуль лучше всё равно уворачиваться, даже если ты в бронежилете. Бережёного, как говорится…       А особенно Гарри в банке понравилось то, что ключи от всех сейфов, кроме ученического, хранятся у его поверенного. Поверенный охотно согласился выдавать деньги даже из ученического сейфа не по старому ключу (пусть ключ и у добряка Хагрида, всё равно не очень приятно, что не у тебя), а по новому, который будет сработан через неделю. "На всякий пожарный, исключительно на всякий пожарный", — настойчиво убеждал и быстро убедил внутренний голос, тоже много запомнивший от Дурслей. В банке-то Гарри впервые и задумался о том, что его тётя с дядей хоть и не сахар, но поучиться у них обращению с деньгами не помешает… А если Наследнику понадобятся деньги до изготовления ключа, то "не извольте беспокоиться" — деньги будут выданы только тому, кто пройдёт кровную проверку. А там ищи ветра в поле любой человек, который завладеет старым ключом Гарри!       Серьга, перстень и кулон-портал прятались под встроенными в них чарами Невидимости, включающимися по желанию владельца. Поэтому Дурсли и ухом не повели на изменившийся статус племянника. Только Дадли из привычной вредности, дождавшись, пока кузен поднимется на лестничную площадку, лихим ударом сбил с него новенькую синюю бейсболку, которая пролетела все ступеньки и приземлилась в пыль внизу. Захихикал и ушёл. А Гарри смиренно спустился, молча поднял и отряхнул бейсболку, поднялся к себе и собрал весь свой небогатый скарб в школьный сундук. Взял багаж левой рукой, одновременно придерживая указательным пальцем за кольцо клетку с Буклей, — а правой сжал золотую фигурку дракончика и шепнул: "Портус!"       И его вмиг словно рвануло крюком за внутренности — только, конечно, не так болезненно. Гарри почувствовал, что неведомая сила оторвала его от земли легко, как пушинку, что в ушах ведьмински свистит ветер, а перед глазами всё расплывается в молочно-белую пелену, пока его несёт сквозь пространство неведомо куда. Ощущение было и немного пугающим, и очень захватывающим; Гарри чувствовал себя каким-то первооткрывателем, путешественником из романов Жюля Верна, отважно вступающим дерзновенной ногой на неизведанные и опасные земли — или, как Робур-Завоеватель, даже поднимающимся в небо на чудо-машине, что горделиво и неоспоримо посрамляет воздушные шары!       Полёт закончился, разумеется, неожиданно. Мягко, едва ли не деликатно вихрь уронил подростка в густую июньскую траву. Очки ожидаемо слетели, и Гарри, прежде чем нашарил их, успел понять, что туман перед глазами самый обычный, природный — не от головокружения.       "Даже если бы я не знал, что поместье находится в Англии, я бы догадался об этом по туману", — подумал Гарри и поднялся на ноги. Он скромно надеялся, что такая погода будет не всегда. А хоть бы и всегда! Уж лучше с вечным туманом, зато в своём (своём! Кто не поймёт мощной, надёжной, укрывающей глубины этого слова?) родовом гнезде, чем при ясном солнышке, но у "любящих" Дурслей…       Туман был не настолько густой, чтобы в нём нельзя было довольно отчётливо различить кованые воронёные ворота шагах в десяти впереди. Гарри нерешительно пошёл к воротам, надеясь, что они не заперты. Проблема решилась сама собой: когда он слабо, робко толкнул створку, под его рукой как будто сам собой вырос стальной шип — и Гарри, вскрикнул, отдёрнул ладонь и поднёс палец ко рту, чтобы зализать глубокий укол со вспучившейся бусинкой крови. Но ещё раньше, чем он успел коснуться ранки языком, высокие ворота медленно, без скрипа отворились перед подтвердившим свою принадлежность к Роду хозяином.       И тотчас тумана как не бывало, и перед глазами восхищённого Гарри появился огромный, величественный трёхэтажный замок-особняк светло-серого камня с пятью башенками в стиле пламенеющей готики: четыре — по углам, одна — в центре крыши. А по бокам особняка и позади него — подошедший хоть бы и королеве величественный сад со старыми фруктовыми деревьями. И даже широкий пруд, сверкнувший на солнце из-за мэнора светло и призывно!       И всё это — его!       Гарри пошатнулся и сел бы прямо на землю, если бы сзади не оказался школьный сундук. На нём Гарри и просидел следующие, незаметно пролетевшие полчаса, упоённо глядя и всё никак не наглядясь на Родовой замок предков. Потом поднялся и неверными шагами, словно матрос-новичок при качке, двинулся к своему наследственному мэнору.       Понемногу шаги его окрепли, и на широкие ступени крыльца Гарри всходил уже со сверкающими не от радости, а от гордости глазами. "Так, наверное, себя чувствовал и Арагорн, идя на свою коронацию в Минас Тирите!" — проносилось в голове Гарри, и незаметно для себя голову он держал уже почти по-королевски. Да он, впрочем, и был королём на своих Родовых землях — как всякий Наследник, готовящийся стать Лордом.       Правда, непроизвольно принятого королевского вида хватило только до встречи с двумя эльфами Рода — домовиком Пиквиком (кто-то из дедушек и бабушек определённо увлекался Диккенсом) и домовушкой Джоанной. При виде этих лопоухих созданий, одетых в чистые, хоть и старенькие наволочки и радостно щебечущих приветствия, Наследник Рода Поттер стал вновь самым обычным подростком Гарри, который рос отнюдь не во дворце и теперь тщетно старался убедить новообретённых слуг, что перед ним — "называйте меня просто Гарри!" — вовсе не обязательно падать ниц и именовать его хозяином или хотя бы сэром.       А потом Гарри до изнеможения плакал, не в силах поднять голову, когда слышал звучащие наперебой, полные умиления и заботы речи бабушек и дедушек и ещё добрых десяти-двенадцати поколений предков, запечатлённых на портретах. Слишком сладко и больно было вот так сразу понять, что теперь у тебя есть любящие родные, с которыми ты вдосталь можешь говорить — не только смотреть на безгласные колдографии. О чём угодно говорить!       …о невиданном урожае груш в 18** году…       …о том, что действительно не худо бы завести пони, а лучше двух, чтоб им не скучно было…       …о том, что в погребах с начала века стоят под надёжными чарами Стазиса целые батареи из банок с вареньем…       О чём угодно говорить со своей семьёй!