Часть 5 «Касуми, значит — туман»

Девушка родилась на одном из островов, почти в самом начале Гранд Лайна. Погода здесь, в отличии от других мест, была всегда прекрасная. Летний остров не был таким же жарким, как та же Алабаста, не пустыня, скорее саванна. Сезон дождей сменялся сезоном засухи, но местные жители уже давно к этому привыкли и проложили сложную систему водоснабжения. Осень на этом острове выдалась отличная, после обильных дождей, урожай рос как на дрожжах. Даже, несмотря на то, что пришел сухой сезон, солнце не пыталось выжечь кому-то глаза, а ветер не резал поднимающимися в воздух песчинками. И ей посчастливилось родиться именно той прекрасной осенью. Но к удивлению всех, погода решила поменять приоритеты. Сначала начался ливень, из-за чего доктор не мог долго добраться до дома роженицы вовремя, затем поднялся ветер, что выбил окна в ее доме. И под первый крик маленькой девочки — все стихло. Взрослые могли спокойно выдохнуть. Девочка, изначально показавшаяся врачу мертворожденной, оказалась жива. Когда женщина пришла в себя, она посмотрела на свою дочь. Младенец был очень маленьким, и почти не издавал звуков, что напрягало ее, но врач заверил, что, несмотря на то, что роды прошли с осложнениями — девочка сможет выкарабкаться. Женщина, на все еще дрожащих ногах, поднялась с кровати и пересела на кресло, поближе к дочери. Она аккуратно взяла младенца на руки. Ее назвали — Касуми. В честь странной погоды, что была в тот день на острове. В честь тумана, что лежал долгие недели над деревней в ту осень. Касуми не любила свое имя, ее раздражало что абсолютно все, при удобной возможности, напоминали ей о происхождении ее имени. Туман она не любила еще по двум причинам. Сначала, ее отец уплыл рыбачить в один из подобных дней. Тело его нашли лишь спустя две недели, прибило к берегу волной. Мать ее тогда вся извелась: кричала, рыдала и пыталась навредить себе. Касуми хорошо это запомнила. А затем одним весенним вечером, мама решила сходить в лес по грибы, после дождя их всегда было много. Девочка наблюдала как в тумане, окутывающем лес, медленно растворяется женский силуэт. Ее мать не вернулась ни через день, ни через неделю, ни через месяц. Всей деревней искали, но все, что смогли найти — лишь изгрызенную корзинку под грибы. Ей тогда сказали, что ее загрызли звери, а она так в это и не поверила. Она знала. Знала, что женщина не могла больше жить без своего мужа, ее отца. И просто нашла свой вечный покой где-нибудь в глубокой расщелине или на обрыве, коим заканчивался лес. За Касуми стал следить старый моряк. Даже в своем преклонном возрасте, он любил выпить и плавать на большие расстояния на своей лодке, а ее, всегда брал с собой. И когда они собирались сплавать на соседний остров, продать улов, несчастье вновь произошло с ней. Сирены были лишь пережитком прошлого, моряки и пираты давно всех их истребили. Сирен не любили не только люди, но и все разумные жители океана. Рассказы, уже ставшие сказкой, оказались реальностью. Касуми уснула еще днем на палубе и проснулась уже глубокой ночью, от красивого пения. Открыв глаза, она заозиралась, в попытке найти источник. Слева, недалеко от лодки, из-под черной морской глади выглядывало женское лицо и руки. Сначала, она подумала, что увидела русалку, но приглядевшись, смогла рассмотреть огромные когти, которыми она поманила старого моряка, и серую кожу, покрытую глубокими шрамами. Русалка такими не бывают. А мужчина был уже почти наполовину за бортом. Касуми побежала, что есть мочи, но даже такое небольшое расстояние, не смогла преодолеть настолько быстро, насколько это требовалось. Сирена схватила своими когтями за жилетку мужчины и затянула его в воду. Касуми долго кричала в воду, но ничего не изменилось. Водная гладь немного порябела, а затем стала вновь безупречно гладкой. Утром ее нашли люди с острова Хоуп, и помогли ей сойти на землю. Девочка схватила одну из женщин за рубашку, и со слезами и криками начала рассказывать кошмар, который произошел ночью. — Ты просто переволновалась, дорогая, — ее погладили по голове, — Старик перепил, вот и за борт упал, а тебе показалось, вчера был такой туман, многое могло померещиться. Туман, снова он. Снова унес жизнь дорогого ей человека. Она так и осталась на этом острове. Жила у школьной учительницы. Дао — была единственным учителем на всем острове. Она привила ей любовь к книгам, и самое главное, научила играть на пианино. Годы шли, Касуми и сама начала помогать Дао в школе. Занималась творческим развитием юных дарований. А затем, неожиданно для всех, предложила свою роль для смотрителя кладбища. Отговаривали ее всей деревней, но девушка была непреклонна. Никто так и не узнал, почему она приняла это решение. Раз она не могла предотвратить все то, что случалось, когда опускался туман, она решила просто «жить» вместе с ним. Научиться чувствовать все то, что происходит в этой непроглядной белизне. Со временем, она смогла перебороть себя, и научилась видеть сквозь эту стену. Научилась сожительствовать с туманом. Само кладбище ее не пугало, она не понимала, почему люди считают это место жутким. Здесь ведь всегда тихо и спокойно. Лишь она сама нарушает эту тишину своей игрой на пианино. Насчет того, что же инструмент делает в одном из склепом, она решила не задаваться вопросом. Ее все устраивало. А затем на кладбище появился нарушитель спокойствия. Она надеялась, что ее появление его напугает. Так и случилось, но он быстро отошел от ситуации. А затем, он раз за разом возвращался в это место. Раздражение сменилось безразличием. Пока он играл на скрипке и не лез к ней, ее все устраивало. Но он приставал, вечно задавал вопросы, настойчиво звал погулять и приносил цветы. А потом она и сама не заметила, как стала считать его частью своего привычного мира.