Часть 9

За то относительно короткое время, что Ремус был знаком с Нимфадорой Тонкс, он узнал о ней много интересного: ее приятный цитрусовый аромат, тот факт, что она, скорее всего, споткнется хотя бы раз, прежде чем доберется до места назначения - кухни или гостиной штаб-квартиры, звук ее тяжелые армейские ботинки были сшиты так, чтобы ноги сами несли их по многочисленным лестницам Штаб-квартиры. Он всегда знал, когда она входила в дом. Сегодняшний день не был исключением. Только этот день не принес с собой пьянящего предвкушения того, что он скоро окажется в одной комнате с молодой женщиной, которая в последнее время занимала все больше и больше его мыслей. Сегодня он почти боялся ее прихода. Почти, но не совсем. Даже в таком мрачном настроении, всего через несколько часов после своего последнего превращения, он не мог по-настоящему бояться ее присутствия. Единственное, чего он по-настоящему боялся, так это осознания того, что ему необходимо увеличить дистанцию между ними. Она, конечно, ничего такого не сделала — если в его жизни и было что-то, что давало ему истинную перспективу, так это его ежемесячная встреча с полной луной. Обычный ритуал чаепития после превращения принес мало утешения, когда послышались шаги Нимфадоры, которая поднималась - в кои—то веки благополучно — на верхние этажи, вероятно, чтобы переодеться для выполнения своей вечерней миссии с Северусом. Напарник Нимфадоры по миссии и ее двоюродный брат в данный момент были его неудачной компанией, из-за чего его и без того напряженное настроение еще больше испортилось из-за их препирательств. Он не мог не обратить внимания на парадную мантию Северуса, указывающую на уровень официальности, который соответствовал миссии, которую они выполняли в поместье Малфоев в тот вечер. Что бы Нимфадора надела для такого случая? Несмотря на хорошее настроение, его охватило предвкушение, когда он увидел ее в чем-то отличном от ее обычных джинсов. Не то чтобы он возражал против джинсов и леггинсов, которые она обычно надевала, — на самом деле, как раз наоборот, поскольку восхитительный изгиб ее задницы всегда был идеально виден в такой одежде. Ремус покачал головой. Это были именно те мысли, которых ему следовало избегать. Разочарованный ходом своих мыслей и неспособный выносить, как двое взрослых мужчин тычут друг в друга кулаками и устраивают спарринги, словно они все еще подростки, Ремус оттолкнулся от стола и вышел из кухни. Возможно, было бы лучше, если бы он просто удалился в свою комнату и все время избегал Нимфадору. Конечно, она не стала бы скучать по нему. К сожалению, избегать юную ведьму не входило в его планы. Как только Ремус начал подниматься из подвальной кухни, он услышал шаги, более тихие, чем раньше, что указывало на то, что обувь для вечера Нимфадора выбрала не из драконьей кожи, а из чего-то другого. Ремус открыто наблюдал, как Нимфадора спускалась по ступенькам более изящно, чем ожидалось, пока не сравнялась с ним ростом. Он никогда бы не смог представить себе картину, которая предстала перед ним. Кремовое платье, которое было на ней надето, подчеркивало стройные плечи и тонкую талию. На этом Ремус прервал свое изучение — было бы неразумно позволить его глазам увидеть нечто большее, чем скромную ложбинку между грудей, которую он заметил, когда его взгляд скользнул по ее телу к лицу. Он знал, что должен что-то сказать, когда смотрел на ее лицо, ожидая хоть какой-то реакции на произнесенные ею слова. Но у него в голове не было слов, когда он на мгновение представил себя в парадной мантии, с протянутой рукой, чтобы вывести ее из унылого дома на ночную прогулку... куда угодно, на самом деле. Даже быть тем, кто присоединится к ней в миссии в поместье Малфоев, быть замаскированным под чары или превращенным в человека, которому разрешен вход в большой дом Малфоев, было бы предпочтительнее, чем наблюдать, как она уходит под руку с кем-то другим, выглядя при этом чертовски привлекательно. - Ты выглядишь... Не было слов, чтобы описать, как она выглядела; все, что приходило на ум, казалось недостаточным. Все, что он знал в тот момент, это то, что она была слишком хороша для него, но вместо того, чтобы стереть улыбку с ее лица, позволив резким словам, которые дразнили его в голове, повлиять на его реакцию, он заставил свои губы изогнуться в том, что, как он надеялся, было неким подобием улыбки. По крайней мере, если она не сможет принадлежать ему, в его памяти навсегда останется воспоминание о том, как она прекрасна.