Часть 8

Ремус закрыл дверь в свою комнату с большей силой, чем это было необходимо. Пусть ему просто не повезло, что единственный и неповторимый Альбус Дамблдор прервал то, что, несомненно, стало бы самым потрясающим первым поцелуем, известным волшебникам. Как только прошло разочарование от того, что их незваный гость не был тем, кого Ремус мог бы сглазить в знак протеста — он бы с радостью наслал нежелательное заклинание на Наземникуса или даже на Кингсли, — он почувствовал себя неловко, как пятикурсник, застигнутый с девушкой за гобеленом. Не то чтобы за все время его пребывания в Хогвартсе что-то подобное случалось, но под пристальным взглядом Дамблдора он легко мог представить себе этот ужасно неловкий момент. Воспоминание о том, как всего за несколько минут до этого его губы на мгновение коснулись губ Нимфадоры, нахлынуло на Ремуса, и он улыбнулся. Слава Мерлину, директор был достаточно любезен, чтобы назначить время его аппарирования сразу после того, как их губы соприкоснулись, а не до этого; если Дамблдор требовал, чтобы он немедленно отправился на задание, то, по крайней мере, у него останется воспоминание о том, как ее мягкие губы ненадолго прижались к его губам, согревая его, пока он не вернется и мог бы найти время, чтобы поцеловать ее как следует. Ожидание того, что, как он надеялся, должно было произойти, определенно стоило того, чтобы его дождаться. Ремус был резко выведен из задумчивости, когда дверь за его спиной распахнулась, подтолкнув его, спотыкаясь, к кровати, что было очень в духе Тонкс. Не оборачиваясь, чтобы посмотреть, кто такой незваный гость — любой, кроме Сириуса, постучал бы, прежде чем войти, — Ремус выпрямился и повернулся к своему другу. - Пожалуйста, заходи. - Я так и сделаю, спасибо. - Сириус закрыл за собой дверь. - Итак, ты поцеловал ее? Ремус бросил на Сириуса уничтожающий взгляд. Он знал, что его друг не воспримет ответ "это не твое дело" как должное, и сказал: - Я проводил ее до переулка, как только появился Дамблдор. Это была не вся правда, но он действительно не чувствовал необходимости делиться этим со своим любопытным другом. Сириус прищурился. - Значит, ничего не случилось? - Тонкс - член Ордена, с которой я неплохо ладил, - сказал Ремус, направляясь через комнату к своему гардеробу. - Вот и все, что нужно сказать. На данный момент. - Это полная чушь. Да ладно тебе, старина, - сказал Сириус, плюхаясь на аккуратно застеленную кровать Ремуса. - Я уже много рассказывал тебе о птицах, с которыми целовался. Ремус схватил свой рюкзак, висевший на дверце шкафа. - Да, независимо от того, хотел я услышать подробности или нет. Он никогда не считал нужным знать, насколько "чертовски фантастическими" казались Сириусу женские достоинства юных ведьм, с которыми ему приходилось заниматься. - Мне не нужны подробности, придурок, - сказал Сириус, сморщив нос. - Я просто хочу знать, нашел ли ты наконец свои яйца. - Я и не подозревал, что потерял их. Рюкзак вылетел из рук Ремуса, когда Сириус заставил себя принять сидячее положение и поднял сумку с того места, где она оказалась у него на коленях. Подавив желание закатить глаза, Ремус подошел и потянулся за пакетом, но Сириус вырвал его прежде, чем он успел схватить его. - Ты же понимаешь, что проиграешь, если нам придется бороться за мою сумку, - сказал Ремус, хватая своего упрямого друга за руку. Сириус забрался на кровать, Ремус быстро последовал за ним. Ремус схватил несколько мантий, но Сириус скатился с кровати и со вздохом приземлился на пол. Вдохновленный редким для Сириуса капризным настроением, Ремус широко улыбнулся и перелез через большую кровать. Он набросился на своего друга и использовал свой значительный рост и силу в своих интересах. Они схватились за рюкзак, что стало еще тяжелее для них обоих, когда они захрипели от смеха. С сумкой в руке преимущество Ремуса в росте на мгновение принесло ему победу, но Сириус внезапно превратился в Сопящего, когда Ремус поднялся на колени. Заблудший пес зажал свой драгоценный рюкзак в зубах и энергично тряс им взад-вперед, как фазан, на которого он успешно поохотился. Ремус чуть было не отругал гигантского черного пса за то, что тот подверг риску его слишком сильно заштопанную сумку, но слова замерли у него на губах, когда пес снова стал человеком. Распростертый на полу и трясущийся от смеха, Сириус был так похож на беззаботного юношу их школьных дней. Сколько раз мародеры вот так беззаботно устраивали потасовки в своей спальне — дрались из-за последнего кусочка шоколада, почтового отправления, маггловского комикса. Воспоминания о мужчине, смеющемся на полу перед ним, вызвали на его лице широкую улыбку. - Давай, Лунатик, - сказал Сириус, поднимаясь на ноги. - Это простой вопрос. Ты поцеловал ее или нет? — Я... - Ремус глубоко вздохнул и посмотрел в потолок. Может быть, было бы проще сказать ему что-нибудь. Несмотря на то, что Сириус так много времени проводил, сражаясь со своими демонами, Ремус не мог отказать своему другу. - Не совсем. Сириус застонал и бросил Ремусу рюкзак. - О, Мерлин, скажи мне, что ты ничего не напутал. - Знаешь, я и раньше целовал женщин. Скрестив руки на груди, Сириус приподнял бровь. - Тогда ладно. Когда вы в последний раз целовались с женщиной? - Вы бы ответили, если бы я спросил вас о том же? - Я был не в восторге от поцелуев, которые были в моем распоряжении в моей последней тюрьме, большое вам спасибо. Ремус не упустил из виду ударение, которое Сириус сделал на слове "последний" в своем заявлении. Площадь Гриммо, может, и не кишела дементорами, но по—своему это была тюрьма, хотя и на шаг впереди Азкабана. Не желая, чтобы их разговор перешел в русло отчаяния, Ремус сказал: - Ну, я был не в восторге от того, чтобы целовать женщину на глазах у Альбуса. Сириус усмехнулся и устроился в кресле, стоявшем рядом со шкафом. - Когда ты в последний раз трахал женщину? - Я не собираюсь отвечать на этот вопрос, - проворчал Ремус, открывая ящик, полный аккуратно сложенных свитеров. Услышав смешок Сириуса, Ремус заглянул ему через плечо и сказал: - Вероятно, не так давно, как ты предполагаешь. Они погрузились в уютное молчание, пока Ремус укладывал в свою сумку несколько смен одежды. - Что значит "не совсем"? Вопрос Сириуса нарушил тишину, и Ремусу пришлось отвернуться, чтобы его друг не увидел, как краска заливает его шею. Его предательский разум тут же представил себе губы Нимфадоры, приподнятые и идеально приоткрытые для его поцелуя. Пытаясь выиграть время, Ремус обогнул кровать и направился в ванную за зубной щеткой, вместо того чтобы вызвать ее. Сириус наблюдал за ним, приподняв брови и ухмыляясь, когда он вернулся, чтобы собрать свои туалетные принадлежности. - Что значит "не совсем"? - Повторил Сириус. - Это значит, что я ее не целовал, - ответил Ремус, надеясь, что его слова прозвучали так непринужденно, как он рассчитывал. Сириус прищурился. - Тогда ты бы просто сказал "нет", когда я попросил в первый раз. - И сейчас ты угрожаешь надрать мне задницу? Ремус задавал этот вопрос, чтобы оттянуть ответ на свой собственный вопрос, но как только слова слетели с его губ, он обнаружил, что задается вопросом, действительно ли Сириус пригрозил надрать ему задницу в защиту своего юного кузена. - Ты идиот. Ремус нахмурился, а Сириус тяжело вздохнул. - Видел бы ты свое лицо, когда Тонкс вошла в этот ужасный дом, - сказал Сириус, и легкая улыбка пробилась сквозь его хмурое выражение лица. - Я рискну показаться занудой и скажу, что она заставляет тебя улыбаться больше, чем я когда-либо видел. И пока я сидел взаперти, она стала взрослой женщиной, которая может целоваться с кем захочет. Последняя фраза была произнесена с мрачным выражением, которое Ремус так часто видел на лице своего друга. До сих пор их разговор был беззаботным, хотя и немного неловким, и Ремус не хотел, чтобы он становился мрачным. - Так ты не собираешься меня заколдовать? На лице Сириуса тут же появилась улыбка. - Тебе стоит беспокоиться не обо мне. Ремус нахмурился, складывая свой наименее потрепанный комплект мантий и кладя его поверх остальной одежды, которую он упаковал. О ком еще ему стоило беспокоиться? О Кингсли? Об Артуре? Как о коллеге—авроре — коллеге, который порекомендовал ее в качестве новобранца нового Ордена - Ремус не думал, что ему стоит беспокоиться о том, что думает Кингсли. Не мешало и то, что Ремус хорошо ладил с Кингсли, тем более теперь, когда он точно знал, что тот ему не соперник. Нимфадора была близка с Уизли, но он был уверен, что в Артуре нет ничего такого, о чем ему стоило бы беспокоиться. Возможно, Молли... — Если тебе от этого станет легче, я не думаю, что это личное - не думаю, что Грозный Глаз одобрил бы, если бы кто-то увлекся Тонкс. Ерунда. Грозный Глаз был тем, кого Ремусу действительно не следовало сбрасывать со счетов. Никогда не следует недооценивать ворчливого, параноидального — и, откровенно говоря, совершенно безумного — аврора в отставке. Грозный Глаз, конечно, упоминал о своей протеже за чашками чая, которые они пили вместе во время обучения Нимфадоры, но теперь, когда он увидел их вместе, стало совершенно ясно, что она ему нравится. - Ты думаешь, мне стоит беспокоиться? Сириус пожал плечами. - Не валяй дурака, и у тебя не будет причин для беспокойства. - Отличный совет. Затягивая шнурок на своей сумке, Ремус слушал, как Сириус хихикает, и пытался выбросить из головы мысль о том, что однажды ему, возможно, повезет и он встретится с отцом Нимфадоры. Мерлин, защити его от мужчин-покровителей в ее жизни.