Глава 4

      В камеру Лу попала не раньше чем её заштопали.              Опьянённая от боли, блокатора и ещё какой-то хрени, с бинтами на глазах, она сидела на ледяном полу в какой-то комнате и тяжело дышала, пытаясь вспомнить, как вообще здесь очутилась. Грудь неприятно ныла и чесалась, голова раскалывалась, в который раз хотелось блевать, но даже сейчас Лу не могла позволить себе этого. В конце концов, здесь ей ещё хрен знает сколько сидеть. Она попыталась приподняться, но слабые руки задрожали, и Лу ударилась о пол. Так сильно, что голова взорвалась очередным приступом боли. Застонав, она попыталась свернуться в клубок прямо на полу, крепко прижимая ладони к пульсирующим вискам.              Воспоминания возвращались волнами. Лу вспомнила, как её дотащили до кабинета: нормально передвигаться после поездки в автозаке она уже не могла. Вколов ещё инъекцию, врач бесцеремонно стянул с неё рубашку, вылил на рану мерзко пахнущий антисептик и начал ковыряться внутри. Терпеть молча подобное Лу не сумела — застонала, попыталась отползти подальше от резких движений. Вместе с ней задрожал и стол с лекарствами — пси в таком состоянии Лу не контролировала и выгнулась ещё сильнее, теперь уже от действия препарата.              Кто из присутствующих ввёл пси-блокатор, Лу не знала — отрубилась быстрее, чем поучаствовала укол. Зато очнулась так же быстро — ровно в тот момент, когда послышался звон упавшего в лоток металла, перекрывшего отверстие и не давшего Лу истечь кровью за считанные минуты. После извлечения пули дело пошло на лад. По-быстрому налепив повязку, врач прогнал их из кабинета, велев пригласить следующего. Хорошо ещё одеться Лу помогли, иначе ходила бы в одном белье, да и то рваном — врач умудрился случайно подрезать лямку топа.              Дальше Лу снова вернули в машину и куда-то совсем недолго везли, потом снова привели куда-то, где один из сотрудников КС отработанными движениями взял кровь, бесцеремонно вырвал пару волосков с головы и велел отвести её на фотографирование. Повязку на глазах для этого действа велели снять, а потом долго ругались, когда Лу заляпала кровью стул. Не специально, конечно. Просто от вспышки она полилась ещё сильнее. Оттирать кровь не заставили и даже не просто выдали новый бинт, но и перевязали. Туго, правда. Но Лу не жаловалась. Дышать куда легче без крови в носу. Дорогу до камеры она вспомнила с трудом. Её куда-то донесли, посадили на пол и вышли, закрыв за собой дверь. Ладно хоть наручники отстегнули.              Сколько она пролежала так, в темноте, обхватив себя руками, Лу не знала. Не понимала, бодрствует или вообще спит, а то и снова вернулась в то небытие. Если она спит, то почему не видит снов? А если нет, то отчего не может найти в себе сил, чтобы подняться? Может, она вновь умерла? Тогда отчего уши улавливают эти странные звуки?              Нет, нет, она должна быть жива. Иво ведь выжил, а значит, и она не может умереть.              Не так.              Не сейчас.              Не тогда, когда всё наконец получилось.              «А получилось ли?» — Нервная мысль не давала расслабиться.              Ей бы подняться, ощупать комнату, попытаться понять, где она вообще оказалась, но куда там. Она и думать не в состоянии, что уж говорить про что-то большее.               «Теперь с чистой совестью можно отбирать табличку у Жонсьера. Я явно её заслужила», — мелькнула в голове нелепая мысль. Глупый смешок, невесть как прорвавшийся сквозь опухшее горло, вынудил Лу закашляться и потерять сознание от боли в висках.              Очнулась она внезапно. Глаза неприятно стягивала влажная, пропитанная кровью повязка, верхняя часть груди невыносимо болела, щёки горели, а колени с трудом разгибались, но сознание… сознание наконец прояснилось.              Пошевелившись, она приподнялась, ощупывая пол. Ровный. Холодный. Явно бетонный. Наверняка просто камера, а не допросная, хотя в такой ситуации ни в чём нельзя быть уверенной. Набравшись сил, Лу медленно поднялась и, касаясь стены, обошла всё по кругу. Помещение оказалось небольшим. Обычная крохотная комната с крепкой металлической дверью, туалетом (она едва в него не наступила при обходе), но без раковины и хоть какого-то подобия кровати.              «Не пять звёзд, конечно, но и я не какая-нибудь знаменитость», — с грустным весельем подумала Лу и прошла от двери до противоположной стены. Больше чтобы ноги размять, чем найти что-то интересное.              Второй поход дался куда тяжелее, чем первый. Устало выдохнув, она с трудом дошла до одного из углов и уселась на пол, обхватив колени руками. Силы вновь покидали её, а мысли потекли медленно. Вяло.       «Интересно, с Кеем и настоящей Лу всё в порядке? — задумалась Лу. — Я ж их практически не видела. А Тома? А Ирма? Они где? Успели убежать? Их фотографии ведь тоже должны быть у сотрудников… Значит, их рано или поздно найдут. Приведут сюда. Допрашивать начнут…»              Подумав о методах допроса и отсутствии жалости к той же Ирме, Лу поёжилась. Есть ли шанс на смягчение приговора? Да и нужно ли оно само, это самое смягчение?              В глубине души Лу думала, что в камере точно не окажется. Какая камера, она ведь помогала Инквизиции. Помогала Иво. Да она, как только попала в этот мир, сразу связалась с настоящей Лу, потом вышла на Кея, а уже он организовал встречу с Жонсьером. Сам Иво подключился не сразу.              «Как интересно — всё всегда заканчивается камерой, и неважно, кто побеждает». — Лу негромко хмыкнула, но тут же замолчала — звук, отражённый от стен, звучал жутко.              Где-то вдалеке захлопали двери, послышались ругательства, топот, лязг замков.              — Выпустите меня, твари! — завыл кто-то, стуча по двери, и Лу вновь опустила голову на колени. Обычный задержанный. Голос незнакомый. Видимо, сделал что-то серьёзное, раз в камеру угодил.              «Найдут ли вообще меня? Если да, то когда? — подумала она. — Сейчас-то рано, наверное: площадь расчистить нужно, из Центра всех выловить… Сколько времени пройдёт ещё — хрен знает».              Она вздохнула. Ладно хоть сосед появился. И неважно, что орёт. Наоборот, хорошо. Не кажется, будто вновь попала туда.              За одним соседом появился ещё один, следом ещё и ещё… Двери соседних камер хлопали, топали ботинки, щёлкали замки, всхлипывали люди. Кто-то особо резвый принялся было подбивать людей стучать по дверям, но быстро успокоился — транквилизаторы решали вопросы куда эффективнее, чем уговоры или добрые слова.              Спать в таком шуме для старой Лу было совершенно невозможно. Для этой — пара пустяков. Из-за темноты казалось, что она находится в космосе. Далёком. Холодном. Лу вспомнила поход в планетарий. Яркое небо, испещрённое мириадами разноцветных звёзд, и музыка. Нескончаемый поток, уносивший куда-то далеко. Туда, где не было боли, а руки так крепко прижимали к груди.              Лу не знала, сколько провела в камере. В бесконечной темноте ориентироваться сложновато. Сначала она пробовала считать минуты, но сбивалась на очередной тысяче, а то и вовсе засыпала. Отрубившись в очередной раз, она пришла в себя, когда щёлкнул замок. Её замок. Её двери. Повернувшись в сторону шума, она потянулась к подсохшей повязке, неприятно сдавившей голову, но тут же опустила руку. Всё равно бесполезно. Ничего не видно.              — Передвигаться можете? — с сомнением спросил вошедший.              — Да, — едва слышно согласилась она. Горло пересохло так, что даже дыхание доставляло дискомфорт. Страшно хотелось пить, но надеяться на подобную милость явно не приходилось.              — Сейчас вы пройдёте со мной. Любое движение в мою сторону будет расценено как проявление агрессии. Во время прохода между камерами с другими лицами разговаривать запрещено. Остановки во время перемещения запрещены. Использование пси запрещено и будет расценено как проявление агрессии…              Лу особо не слушала. Нападать на кого-то она не собиралась, пси использовать тоже. Впрочем, как и разговаривать с другими манифестантами. Вот вопросы сотруднику бы задала с удовольствием, да разве ж он ответит?              — Сейчас медленно поднимитесь и вытяните руки перед собой.              Ничего не ответив, Лу оперлась о стену и попыталась подняться. Встать получилось. Не с первого раза, правда. Ноги-то затекли. Где находился человек, она не знала — ориентировалась на звук. Развернувшись, Лу вслепую протянула руки, машинально растирая запястья.              — Что с глазами? — невесть зачем спросил человек. Будто до этого не понимал, что она ничего не видит.              — Надорвалась, — прохрипела она.              — Ясно. — Голос человека стал холоднее. — Пройдите вперёд, остановитесь, когда дойдёте до стены, и уберите руки за спину.              Лу подчинилась. Послышался звон, кожу обжёг холод металла.              «Снова наручники, — поняла она. — Ладно хоть не…»              Мысли прервал знакомый щелчок инъектора и резкая боль в боку. Очередная доза пси-блокатора расползалась по телу, вынуждая сердце биться быстрее. Слишком быстро, на взгляд Лу, но её мнение в этом вопросе явно никого бы не заинтересовало.              — Теперь пойдёмте, — сухо приказал незнакомец. — И чтобы без глупостей.              Лу почувствовала лёгкий толчок в спину и сделала пару шагов вперёд, но тут же уткнулась носом в дверь и ойкнула.              — Осторожнее. — В голосе мужчины послышалась насмешка. — Смотрите внимательнее.              — Охрененный совет, — не сдержалась Лу и тут же рвано вскрикнула: теперь в дверь её буквально впечатали.              — Рот свой закрой и иди вперёд… — разгневанно зашипел он ей в ухо и для пущей убедительности дёрнул за волосы. — Думаешь, я не понимаю, отчего у тебя такие проблемы с глазами? Сколько наших своей хренотенью убила, а? Только дай мне повод — мигом пристрелю.              Спорить расхотелось.              Идти оказалось непросто. Только отпустившую голову вновь сдавил стальной обруч. Каждый шаг отзывался острой болью в висках. Теряя ориентацию, Лу то и дело натыкалась на стены, чем злила сопровождающего всё сильнее и сильнее. Сидящие в камере люди, услышав, как кого-то выводят, подали голоса. Кто-то вновь начал выкрикивать ругательства. Кто-то просто завыл, подумав о казни. Пара людей стали долбиться в двери, то ли обезумев, то ли просто надеясь выбить. Глупо, конечно, — крепкий металл и пси хрен перекрутишь.              — Ступе… — открыл было рот сотрудник, но Лу уже сделала шаг и споткнулась.              Чудом удержавшись на ногах, она прижалась к стене, тяжело дыша. От резкого движения голова закружилась сильнее, а комок в горле стал ещё невыносимее.              — …ни, — спокойно закончил он.              — Охренеть как своевременно, — сквозь зубы процедила она и сглотнула тошноту.              — Ты, сука, поговори мне ещё… — процедил сотрудник в ответ. — Если не хочешь упасть с самого верха, закрой свой поганый рот и иди.              Лу ничего не ответила. Лишь медленно подняла ногу, нащупывая ступень. Потом подняла вторую… Страдания закончились внезапно — делая очередной шаг, она буквально вывалилась на бетонную площадку. Заскрипела дверь, ветер взъерошил волосы, и Лу переступила невысокий порог (конечно, запнувшись и об него), входя в очередной коридор. Хватка на плече усилилась. То ли человек испугался, что она может сбежать, то ли просто решил подержаться с ней за руки. Лу искренне надеялась на первое.              Доведя её до очередного кабинета, сотрудник в который раз толкнул Лу в спину, и она неловко прошла вперёд, врезавшись во что-то металлическое. Стол вроде бы.              — Свенсон, ну нельзя поаккуратнее? Мне ещё всю ночь здесь сидеть! Сам полы отмывать будешь — я в сраче работать не буду, — завопил незнакомый человек.              — Не при людях, — буркнул первый, с грохотом закрывая дверь.              — Это, что ли, человек? — пренебрежительно фыркнул второй. — Да ты посмотри на неё… Не мог кого почище найти?              — Она первая поступила. Действую согласно инструкции.              — Надо сначала думать, а потом действовать… Так первая, говоришь… Ладно. Эта хоть спокойная. Эй, ты же драться не полезешь?              Лу с трудом втянула воздух и просипела:              — Не полезу.              — Та-ак, садись на стул… И не вздумай мне тут блевать, ясно? Испачкаешь что — сама и вытирать будешь. Да куда ты идёшь, стул левее. Ещё левее… Во-от так.              Лу облегчённо опустилась на край сиденья, едва не свалившись с него. Рубашка вновь стала влажной, повязка слегка намокла, но сказать, от чего точно — крови или пота, — она не могла. Поёрзав, она оперлась руками на спинку стула и повернула голову в ту сторону, где предположительно сидел допрашивающий.              — Значит, так… Ко мне обращаться просто — месье инквизитор. На вопросы отвечать чётко и ясно. Желательно односложно. Всё ясно?              — Да, — как никогда ощущая дежавю, ответила Лу.              В прошлый раз с этого всё началось. С этого, видимо, может и закончиться. Как ожидаемо. Странно было рассчитывать на что-то иное. Камеры, допросы… Так привычно и понятно. Она свою миссию здесь уже выполнила, а значит, больше никому не нужна. Но всё-таки так тоскливо… Неужели вообще никому нет до неё дела? Ладно Иво или Жонсьер, но как же настоящая Лу? Сестра ведь помнит, что она была в этой толпе, так почему не нашла её и не поговорила? Хотя, если учитывать полный провал, всё становится понятно… От неё лучше избавиться. Пользы никакой, а вреда…              «Перестань думать о всякой чуши! Никто бы тебя не захотел убивать», — мысленно пнула себя Лу, но страдать не перестала.              — Нет, ну так дело не пойдёт… Эй, контуженная, нормально же разговаривала. Отчего сейчас застыла?              — Я задумалась, месье. Повторите вопрос, — безжизненно попросила Лу.              Инквизитор испустил недовольный вздох, но переспросил:       — Имя?              — Рид.              — Полное имя.       Даже ничего не видя, Лу могла бы поклясться: инквизитор закатил глаза.              — Рид, — повторила девушка. Это и правда единственное, что у неё осталось. Лу в этом мире одна, и это явно не она.              — Ну что за вечер… А если все такие же будут? Эй, она у тебя головой по дороге не бил… О, я знаю это выражение лица… Ну какого хрена, Свенсон? Как мне её допрашивать, если ты ей последние мозги отшиб?              — Посмотри в базе, и дело с концом, — предложил Свенсон из другого угла.              — А если кто записи проверит?              — Всем насрать. У нас таких знаешь сколько сидит? Да они с ума сойдут, если это всё смотреть будут.              — Ох, на что ты меня толкаешь. — Инквизитор громко хохотнул и зашуршал чем-то.              Послышался звук открываемой молнии, а потом странный глухой стук.              «Клавиатура, — отстранённо подумала Лу. — Он печатает что-то».              — Твою мать… — неожиданно выругался инквизитор. — Свенсон, ты кого мне привёл?              — А что не так?              Заскрипели сапоги — Свенсон явно подошёл поближе, а потом прозвучали ругательства. Достаточно грязные. Лу и не знала, что сотрудники КС и инквизиторы так выражаться могут.              — Это серьёзно та самая Рид? — Свенсон присвистнул. — Как-то непохожа она на себя.              — Сколько раз за твою жизнь лаба ошибалась? — В голосе инквизитора проскользнули истерические нотки. — Блядь, ну что за ерунда? Почему именно в моём отделении?              Свенсон кашлянул.              — Да ещё ты постарался…              По бетону заскрежетал металл — инквизитор явно отодвинул стул, потом застучали каблуки. Человек, будто загнанный зверь, принялся ходить из стороны в сторону, продолжая бубнить себе под нос:              — Свенсон, это же полный пиздец. Меня не то что тесты на профпригодность сдавать отправят, меня жетон сдать попросят! А ты, Рид, какого хера ты молчала всё это время?              Лу почувствовала движение воздуха перед собой: кто-то из них вновь придвинулся к ней. Вновь зашуршала форма, и Лу вздрогнула, ощутив на своём подбородке влажные пальцы, — человек повертел её голову в разные стороны, рассматривая и так и сяк.              — Полный пиздец! — нервно повторил инквизитор. — Эй, Рид, тебя хоть врач осматривал?              — Да. — Лу попыталась вырваться, но человек держал крепко. — Пулю вытащил, перевязал.              Инквизитор громко сглотнул и снова выругался:              — Пулю, блядь. Пулю! Да твою-то мать…              — Что случилось? — не выдержала Лу. Прокашлявшись, она хрипло спросила: — В Инквизиции теперь первую помощь не оказывают? Вас что, накажут из-за того, что я не сдохла по дороге?              — Да если бы ты сдохла по дороге, вопросов бы ко мне не было, — в сердцах произнёс инквизитор и отпустил её. — Свенсон, что теперь делать-то? Ниве́ час назад начала вбивать данные о задержанных. Они уже попали в базу…              — Я бы сказал грохнуть её, и дело с концом, но, видимо, поздно, — цинично хмыкнул Свенсон. — Камеры ведь… Блядь. Камеры. Записи в коридорах срочно нужно похерить…              Послышался скрип обуви, щелчок замка и грохот двери, которая, сильно распахнувшись, ударилась о стену.              — Вот ублюдок конченный, — пробормотал инквизитор. Послышался скрип стула — он явно плюхнулся на него и забарабанил пальцами по столу. — Ну и что мне теперь с этим всем делать? Где я сейчас хилера найду, а, Рид?              — Зачем вам хилер? — Лу по-прежнему не могла ничего понять. — Вы тоже ранены?              — Да. В самое сердце, — издал стон инквизитор. — Хилер, хилер… Вроде нам доставляли одного ублюдка… Эй, Ниве, а ну подними свой тощий зад и подойди сюда!              Подпрыгнув от дикого крика, Лу попыталась отодвинуться от человека.              Инквизитор явно с ума сошёл. Кренькнулся. Ебанулся. Других причин вести себя так странно Лу попросту не видела. Ну, фактически она ничего не видела, но в этой ситуации даже понимать хоть что-то перестала.              Звонко застучали каблучки, и Лу услышала высокий, чуть дрожащий голос:              — Месье Сонер, что происходит? Аколит Свенсон пробежал мимо меня так, будто в него бес вселился…              — С такой службой не только это произойти может, — сообщил он, вызывая у девушки испуганный вздох. — Но это всё мелочи… Ты лучше скажи: поступали ли к нам хилеры?              — Я не помню, месье Сонер, — замялась Ниве. — Задержанных так много, я уже путаюсь. Позвольте, я подниму записи и сообщу вам через час?              — Через час не позволю! — рявкнул инквизитор, грохнув кулаком об стол. — У тебя есть пять минут на это, время пошло…              Ахнув, девушка вновь застучала каблуками, спеша исполнять приказ. Лу этот фарс стал знатно надоедать. Волнения инквизитора её мало волновали. Ну лоханулся он, так, значит, судьба его такая. Для неё-то разницы совершенно нет. Да и в чём конкретно его ошибка, она, по правде сказать, не поняла.              «Может, у них особый порядок работы с такими, как я? А он взял и нарушил его…» — с растерянностью подумала она, пытаясь незаметно размять руки — наручники никто с неё не снял.              Спустя пару секунд Лу услышала очередной шум — цокот каблучков смешивался с твёрдым шагом. Следом раздался грохот — многострадальная дверь в очередной раз ударилась о стену.              — Ну наконец-то, — до этого нервно елозивший инквизитор поднялся навстречу неведомой Ниве, но тут же попятился назад, наступая Лу на ногу.              «Ну что за идиот?» — промелькнуло в голове Лу, и она машинально развернулась к двери, будто и правда могла разглядеть вошедшего человека в этой тьме.              — Месье Жонсьер… — пролепетал инквизитор, но быстро пришёл в себя и куда твёрже повторил: — Месье Жонсьер, рад приветствовать вас…              — Что здесь происходит? — вопросил знакомый голос, и Лу, с интересом вслушивающаяся в происходящее, позволила себе резкий вздох.              «Это Марк. Живой. И явно здоровый, а то не шастал бы сейчас по всяким допросным», — облегчённо подумала она и растянула губы в кривой улыбке.              — Д-допрос, — не подумав, ляпнул он, но тут же добавил: — Точнее сказать, в ходе допроса мною было выяснено местонахождение разыскиваемой Лу Рид.              — Тогда почему она всё ещё здесь, а не по пути в Корпус, как было сказано в инструктаже до происшествия на площади? — Голос Жонсьера звенел от злости. — Отчего мне лично пришлось мониторить базу данных задержанных, чтобы узнать об этом, а не получить доклад от вас? И где, наконец, сама Рид? Немедленно приведите её, месье Сонер.              — Н-но вот же она… — пролепетал он. Стол заскрипел, будто месье Сонер попытался отодвинуть его для лучшего обзора.              Лу посчитала нужным вмешаться:              — Месье Жонсьер, вы его своим тоном до инфаркта доведёте.              Инквизитор Сонер захрипел, едва услышал её наглые слова. И правда сердце, что ли, прихватило?              Жонсьер ничего не сказал. Лу лишь могла представлять, как перекосилось его лицо, когда он понял, что избитая, в кровавых лохмотьях девица с перевязанной лицом — это и есть тот самый человек, с которым он контактировал прошлые полгода. Да она выглядит хуже, чем самая последняя наркоманка в Термитнике…              — Рид? — растерянно произнёс Жонсьер. Видимо, его терзали те же мысли.              Лу позволила себе улыбнуться ещё шире. Не было б повязки, так она ещё бы и подмигнула.              — Что с тобой случилось? Нет, не отвечай, сам вижу… Идти можешь?              Лу кивнула и, замявшись, попросила:              — Идти могу. Но можно наручники снять? Я всё равно не увижу, куда бежать. Да и бежать не собираюсь, если честно.              — Какие наруч… О Единый… Эй, немедленно расстегните их…              Началась такая суматоха, что у Лу вновь заболела голова от криков и постоянного движения. Спустя пару минут и невыносимо громких отповедей Лу освободили руки, а потом и вовсе повели куда-то.              С Жонсьером идти оказалось куда лучше, чем с тем Свенсоном. Инквизитор хоть и частенько забывал о её слепоте, но хоть не толкал и не хватал за волосы. Лишь аккуратно придерживал за локоть, а когда Лу стала спотыкаться на ровном месте, попросту закинул руку на плечо, приобнял её и практически понёс. Выведя её на улицу, он в который раз позвонил кому-то по телефону, рассказывая о случившемся, а потом посадил в машину.              — Сначала едем к Приору, расскажешь ему всё. К тому времени и хилер подъедет.              — Хилер? — напряглась Лу. — С Приором что-то не то?              — Для тебя хилер, — перебил её Жонсьер. — Ты вообще представляешь, как отвратительно выглядишь?              — Да вроде не умираю больше. И хилер мне не нужен… — Лу повела плечом и сразу зашипела от боли.              — Не дёргайся так, — ругнулся Жонсьер. — Вообще не шевелись. Руки на колени положи, а не щупай всё вокруг…              Лу не смогла сдержаться.              — Так положить или не шевелится? — с улыбкой спросила она, но приказ выполнила.              Жонсьер ничего не ответил, лишь громко хлопнул дверью, закрывая машину. Получив передышку в пару секунд, Лу позволила себе откинуться на спинку большого кресла и вздохнуть приятный запах ароматической отдушки. В салоне пахло замечательно. Не то что от неё — пылью, потом и кровью. Последней — в особенности. Её металлический вкус оседал на языке, заставляя постоянно облизывать пересохшие губы и сглатывать мерзкий комок, который, как казалось, навечно застрял в горле.              «И как он меня в салон в таком виде пустил? Удивительно даже, что рядом с собой посадил без криков про багажник, — подумала Лу и снова хмыкнула. — Видимо, и вправду жалко выгляжу».              Совсем рядом открылась вторая дверь, кресло прогнулось — Жонсьер сел рядом, скомандовал водителю «Едем» и вновь хлопнул дверью. Мотор негромко загудел, и Лу почувствовала, как плавно они тронулись с места.              Водитель Жонсьера управлял машиной не в пример лучше, чем те сотрудники КС, что привезли её сюда, — Лу за всю поездку даже не посетило желание выблевать свой собственный желудок. Почти не посетило, а потому просить у Жонсьера воду она не рискнула. А то мало ли не сможет сдержаться, и он её возьмёт и всё-таки в багажник засунет. Или вовсе высадит на улицу, и она снова останется одна. В темноте.              — Хуже становится? — спросил Жонсьер, заметив, как изменилось её дыхание.              — Нет, — излишне быстро ответила Лу. — Всё нормально.              — Всё, что я здесь вижу, далеко от нормальности, — пробормотал он больше себе, чем ей, и тут же постучал по пластику перегородки. — Можно ехать плавнее?              У самой Лу никаких претензий к поездке не было — тепло, удобно, что же нужно ещё? Разморённая комфортом, она вновь начала засыпать, но одна терзающая разум мысль уснуть не дала.              — Так зачем хилер-то? — спросила она.              — Рид, не выводи меня из себя. Это даже не обсуждается. Хилер нужен. Точка.              — Но ведь он тогда…              — «Он» что?              Лу не нужно было видеть. Она и так знала — Жонсьер просто в бешенстве от её глупости. Того гляди табличку «Идиот года» достанет из бардачка и торжественно повесит ей на шею. А ей ведь она не подойдёт. Некрасиво смотреться будет, да и вообще, она ж не идиот. Максимум идиотка.              — Он ведь ослепнет, — наконец ответила она.              — Тот, что приедет, нет. Вторая ступень. Перетянет ровно столько, сколько нужно для восстановления, а повышенная регенерация поможет восстановиться.              — Но… — Лу продолжила упрямиться. Она сама виновата: могла действовать по-другому, правильнее рассчитать силы…              — Твоё мнение в этом вопросе никого не интересует. Если даже я для тебя не авторитет, то уж приказ Приора ты выполнить обязана.              На это Лу возражений не нашла. Поёрзав, она пошевелила засохшую повязку, но тут же смутилась и отдёрнула руку. Кашлянув, Лу отвернулась в другую сторону и спросила:              — Всё прошло по плану?              — Не по плану. — Кожа заскрипела: Жонсьер тоже пытался усесться поудобнее. — Но тоже вполне предсказуемо. Членов Сената пришлось убеждать, но мадемуазель Рид продемонстрировала невиданные чудеса дипломатии. Удивительно, что деньги, вложенные в её обучение, были потрачены не зря. Что же касается произошедшего на площади… Это полное фиаско. У нас было много вариантов развития события, но произошёл один из худших.              С лица Лу сползла улыбка. Сглотнув вязкую слюну, она больше не желала ничего спрашивать. Зачем? И так всё понятно. Это провал. Из-за неё. Она всё испортила. Была недостаточно быстра. Недостаточно убедительна. Хотелось плакать, но слёз уже давно не было. Жонсьер тоже ничего не говорил. Да и что тут скажешь? Всё и так понятно. Её для этого и везут к Иво — провести разбор полётов. Одно хорошо — поездка продлилась недолго. Лу и десяти минут в машине не просидела, как была вынуждена вновь выйти из тёплого салона и идти куда-то. Жонсьер вновь придерживал её за руку, мягко направляя в нужную сторону, но она всё равно пару раз споткнулась.              Голова вновь начинала раскалываться, жутко хотелось спать, но Лу продолжала идти и вслушиваться в происходящее. Звуки, окружавшие ещё, оказались знакомыми. Дорога тоже. Привычно пикнул пропускной терминал, зазвенел лифт, и Лу поняла — они были в центральном здании Корпуса Содействия.              Приехав на нужный этаж (именно тот, где был офис Иво, Лу считала), Жонсьер взял её за руку и повёл вперёд, по-джентльменски открывая перед ней все двери. На третьей по счёту они наконец свернули куда нужно. Туда, откуда доносился громкий женский голос.              «Даниэль, — узнала Лу. — Ругается с кем-то. По телефону болтает, наверное».              — …Нет. Блокировка не снимается до особо распоряжения… Да. Приказ Приора… Если есть вопросы, но можете обратиться к нему в часы приё… О Единый, что с вами случилось?! Нет, это я не вам, с вами я закончила…              Жонсьер провёл её дальше, и Лу лишь чудом не упала в декоративный фонтан. Ладно хоть про колонны вспомнила и смогла обойти. Тут же послышался звонкий стук каблучков, и Лу ощутила приятный аромат духов и крепкого кофе с примесью табака.              — Мадемуазель Рид… — Голос Даниэль дрогнул. — Вы… вы в порядке?              Лу неопределённо мотнула головой.              — Мадемуазель Весс, вас тоже по голове ударили, раз вы такие вопросы задаёте? И что за пролитый кофе на столе? Посмотрите, он практически залил принесённые мною приказы. Вы же не думаете, что я буду их дублировать?              Лу в который раз ощутила собственную бесполезность. Настоящая Лу и Кей охраняют Иво, Даниэль решает технические проблемы… Жонсьер, правда, тоже ерундой мается — тоже мне, нашли кого за ней отправить. Неужели кого-то попроще не нашлось?              — М-может, вы умыться хотите? У вас везде кровь… и повязку эту давно сменить нужно… — неуверенно произнесла Даниэль. Жонсьера она, видимо, решила проигнорировать.              Лу, не сразу понявшая, к кому она обращается, сначала кивнула, а потом повернула голову в ту сторону, где предположительно стоял Жонсьер.              — Было бы неплохо. Можно?              — Не смей ничего трогать. — Голос Жонсьера грубо растоптал её надежды на воду. — Вдруг хуже сделаешь. Сначала дождёмся хилера. И убери руки от плеча — занесёшь инфекцию.              — О да, я ведь до этого в стерильной капсуле сидела… — огрызнулась Лу, не сумев сдержать досады. — И на площади, когда на бетоне валялась, и в камере…              — Про твои подвиги мы ещё поговорим, Рид. Обсудим, так сказать, твоё служебное рвение и нежелание следовать инструкциям.              — А я и не на службе, месье Жонсьер. Сотрудником КС не являюсь, а так… помощь на общественных началах оказываю. Сугубо добровольно и безвозмездно, к тому же…              Что «к тому же» Жонсьеру узнать не удалось. И без того натруженное горло не выдержало столь долгих речей, и её скрутил просто ужасный приступ кашля. Согнувшись в три погибели, Лу буквально задыхалась, стискивая ладонями виски, — голова от такого вновь начала раскалываться.              Отдышалась она не сразу. Как не сразу и поняла, что уже не стоит на полу, а просто сидит на коленях. По щекам вновь потекло, и Лу искренне понадеялась, что это не кровь, а просто обычные слёзы. Ей-то без разницы, а вот пол в приёмной пачкать не хочется. Совсем рядом почувствовалось движение воздуха — кто-то присел и, плавно коснувшись, вложил в её ладонь бокал и вместе поднёс ко рту.              — Вот, выпей… те. Это просто вода.              Рука Лу задрожала. Она не пила с того самого момента, когда манифестанты начали своё шествие, и теперь не знала, стоит ли вообще начинать. Её и не рвало-то только потому, что воды в организме не осталось. А вдруг если она напьётся, то…              Жажда оказалась сильнее разума. Лу прервала глупые мысли и сделала жадный глоток. Потом ещё один, и ещё один. Четвёртого сделать не получилось — вода попросту кончилась.              — А можно ещё? — с трудом прохрипела она. — Пожалуйста…              — Я… я не знаю… Месье Жон…              — Не нужно. — Голос Жонсьера звучал странно. Непонятно. Снова злился, что ли? — Может хуже стать.              Лу поникла. С трудом заставив себя разжать пальцы, она вернула стакан Даниэль и замерла, прислушиваясь к себе. Хуже не стало. Лучше, впрочем, тоже. Только жажда вернулась с утроенной силой.       Где-то вдалеке что-то звякнуло, но Лу не обратила на это никакого внимания. У неё была своя, более важная задача — встать на ноги. Хотя перспектива провести ночь на полу в приёмной Иво была не так плоха, как казалось раньше. Тихо. Спокойно. В теории Иво где-то рядом. Одни плюсы, в общем.              — Давай помогу… — Жонсьер звучал непривычно мягко.              Аккуратно ухватив её за талию, он помог подняться и проводил до дивана. Пинком оттолкнув что-то в сторону, Жонсьер усадил Лу на мягкую поверхность и присел рядом.              — Узнай, где там хилер, — скомандовал он. — Что за бардак творится сегодня?              Вдалеке вновь захлопали двери, и Лу услышала знакомые голоса.              «Неужели у меня реально смех такой? — Лу не удержалась от досады. — Теперь понятно, почему Йонас в интернате вечно ругался, запрещая читать по ночам. Такой ржач кого угодно сна лишит».              — Кей, ты чего нахмурил… Да твою-то мать…              Только заслышав резкие шаги, Лу, наученная горьким опытом, резко отшатнулась в сторону, не давая обнять себя. Ещё не хватало её испачкать. Да и больно обниматься-то.              «Не настоящей Лу, а сестре. Сестре», — скомандовала Лу самой себе и попыталась успокаивающе улыбнуться.              — Крэп. Рид. Ну как так-то?! — Сестру её усилиями впечатлить явно не удалось              Впереди послышалась странная возня, и Лу, не желая участвовать в этом, передвинулась ещё дальше, чуть не свалившись с дивана.              — Не трогай её руками. — Жонсьер продолжил ратовать за чистоту. — Не видишь, в каком она состоянии?              — Я-то вижу. А почему не видите все вы? Месье Мартен, зачем вы приказали привести её сюда? Ей же в больницу надо!              Сердце Лу зашлось в бешеном ритме. Иво. Иво здесь. Живой. Стоит где-то, а она даже посмотреть на него не может…              Не в силах сдержать дрожь, Лу в который раз сжала руки на коленях. Жутко хотелось поправить волосы, проверить рубашку, но делать это было попросту глупо. Ещё догадаются, что она из-за него прихорашивается… Да и какой в этом смысл? Краше точно не станет.              — Лу, перестань. — Голос Кея был сам на себя не похож. — Не кричи, ей от этого хуже становится.              — Ей хуже не от моего крика, а от отсутствия лечения, — не согласилась сестра.              Начавшийся спор прервали быстро.              — Рты закрыли, — бесстрастно приказал Иво совсем рядом. Лу была уверена: достаточно руку протянуть — и сразу коснёшься. — Даниэль, у тебя уже есть работа. Мадемуазель Рид, вы с месье Стоуном можете быть свободны. Завтра с утра жду вас у себя. Жонсьер, в кабинет…              — Но…              — Мадемуазель Рид, мы всё обсудили ещё по дороге.              — Но я не думала, что всё будет настолько плохо!              — Лу, пойдём. Даниэль напишет, скажет, когда можно приехать… — Кей, как обычно, стал оплотом спокойствия, разумности и, что самое главное, проявил желание уйти. Последнее, что сейчас нужно было Лу, — это эмпатик рядом.              — Рид, ты точно справишься? Я могу остаться… — В голосе сестры звучала неподдельная усталость, смешанная с виной.              Лу мотнула головой, тут же перекосилась от боли и попыталась замаскировать гримасу улыбкой.              — Со мной всё нормально, — как можно убедительнее сообщила она. — Так, немного потрепало…              Жонсьер издал приглушённый хрип.              — Рид, Стоун, идите уже, не могу дальше слышать этот бред.              Вновь застучали каблуки, зашелестела форма, потом громко хлопнула дверь, и Лу осталась в тишине. Нахмурившись, она непонимающе повертела головой и только потом поняла глупость этих действий — смотри не смотри, всё равно не видно.              «Они что, все разошлись, что ли? Да вроде не так много шагов слышно было», — подумала Лу и, почувствовав перед собой движение воздуха, протянула руку и тут же испуганно отдёрнула: пальцы на мгновение упёрлись в плотную ткань. Лу знала только одних людей, кто носил подобную одежду. Дело было за малым — понять, кто же подошёл так близко.              — Пойдём, Рид. — Жонсьер заскрипел креслом. — Давай-ка, вставай…              Он уже ставшим привычным жестом помог ей подняться. До кабинета она шла хуже, чем раньше. Очень уж сильно тряслись коленки. Но не из-за травм — про них Лу даже не думала. Это мысли об Иво заставляли руки и ноги дрожать.              — Тут столик, аккуратно, — заботливо предупредил Жонсьер.              Зря, конечно. Обстановку она знала назубок. Поэтому и шла осторожно. Жаль только, не видела, лежит ли что на тёмной столешнице. Попытавшись пройти через узкое пространство между диваном и столиком, Лу сбила с последнего большую гору папок и смущённо замерла, не зная, что делать — попытаться собрать или лучше не трогать.              — Рид, ты просто угроза для всех, кто с тобой контактирует, — ворчливо, но мягко сообщил Жонсьер. — Просто сядь, пожалуйста. Сам соберу потом.              — Пока я представляю угрозу только чистоте кабинета, — пошутила Лу, но никто отчего-то не посмеялся. А жаль. Вышло по меньшей мере забавно.              Лу постаралась перестать ёрзать, зато начала усиленно прислушиваться. Очень уж интересно стало, где сейчас Иво. Вроде не выходил никуда. Так почему его не слышно?              — А сколько времени прошло с инцидента на площади? — Лу задала вопрос неуверенно. Несмело. Не верила, что вообще могут ответить.              — Примерно семнадцать часов. — Жонсьер ответил не сразу. То ли считал, то ли размышлял — стоит ли вообще говорить на эту тему.              — О, не так много, как мне показалось. — Лу растёрла зачесавшееся запястье. — Я уж думала, пара дней.              — Как ты вообще умудрилась там оказаться? — Жонсьер зашуршал бумагами, поднимая их с пола. — У всех были чёткие инструкции насчёт тебя. Были фотографии и всё равно… — послышался грохот закинутых куда-то папок, — тебя задержали. Почему не сказала, как тебя зовут?              Лу неопределённо пожала плечами и скривилась. Воспоминания о площади медленно тускнели. Она помнила, как шла до храма, помнила ранение и столь глупую растрату пси, а после… после всё сливалось в бесконечную темноту с проблесками алого света и боли.              — Я и сейчас-то плохо соображаю, — медленно ответила она, когда поняла — объясниться придётся. — А ты говоришь про то, что произошло сразу после… всего.              Жонсьер хмыкнул.              — «После всего», какое преуменьшение. Твоё «всё» потом три телекинетика разбирали… И зачем тебе вообще понадобилось поднимать плиты?              Нормальных объяснений у Лу не было. Ну не говорить же, что она так глупо надорвалась из-за Иво. Ему подобные жертвы нафиг не сдались, как и внимание от такого человека, как она.              — Так получилось, — заявила она наконец. — У меня был план, и я его придерживалась. Вполне удачно, как я вижу… — Она громко хмыкнула, явно довольная шуткой.              Очередной каламбур, как и ожидалось, вновь не оценили. Наоборот, Жонсьер, явно неудовлетворённый подобным ответом, начал заводиться всё сильнее.              — Да, кстати, насчёт плана… Мы с тобой про это уже начали говорить в машине… Скажи-ка мне, какую часть инструкций ты не поняла? Может, я как-то плохо говорю на лингве? Или акцент месье Мартена тебе совершенно не понятен?              — А у месье Мартена есть акцент? — Губы Лу дрогнули в улыбке.              — Прекращай нести чушь, Рид! Ты прекрасно поняла, о чём я. Твоей основной задачей было довести людей до площади без особых последствий для города. Ты с ней справилась, и справилась блестяще. Одно выступление у больницы многого стоит. Так что же пошло не так на площади? Речь великолепная, никто не спорит. Вопрос в другом: почему, когда переговоры явно были провалены, ты не отступила?              — Мне что, нужно было поджав хвост сбежать? Сказать: ну, нет так нет, убивайте друг друга? Может, если бы я продолжила говорить, так много людей бы не пострадало…              — А так пострадала ты. Причём бестолково. А если бы тебя убили?              — Но не убили же, — резонно возразила Лу, чувствуя, как в горле вновь образуется плохо контролируемое першение.              Решив не доводить до очередного приступа, она пробно прокашлялась и облизнула пересохшие губы. Где стоит кофеварка, она помнила, но вряд ли кто-то оценит её потрясающие познания и самовольное кофеварение. Да и самостоятельно запустить её — та ещё задачка.              Рядом заскрипело кресло, послышался звон. Спустя пару мгновений захрустело контрольное кольцо, и в руки девушки аккуратно всунули бутылку. Лу несмело ощупала прохладное стекло, стёрла подушечками пальцев выступивший конденсат и сделала маленький глоток. А потом ещё один. И ещё.              — Не пей много, — буркнул Жонсьер, но Лу его проигнорировала. Даже отодвинулась подальше, прижимая её к себе. Быстро допив воду, она огорчённо вздохнула и, нащупав столик, поставила бутылку на него. Потом подумала и передвинула чуть дальше от себя. А то мало ли. Вдруг заденет случайно и разобьёт.              В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, открыли.              — Хилер поднимается, месье Мартен, — тихо проговорила Даниэль и тут же захлопнула дверь.              — Вас практически убили там, — внезапно проговорил Иво. — Марка там не было, а я был. И всё видел. Если бы не этот… месье Дюпон, вас бы здесь не сидело. Это я ещё не говорю, что ваша глупость послужила началом перестрелки.              От злости в его голосе у Лу поползли мурашки. Он никогда с ней так не разговаривал. Даже тогда, когда они только познакомились. Он мог быть сдержанным. Холодным. Равнодушным. Но никогда — таким злым. Чёрт, да он ни с кем таким тоном не говорил.              Ощетинившись, Лу резко развернулась в ту сторону, где предположительно находился Иво, и возразила:              — Перестрелку начала не я, а Викарий. Это он заставил того беднягу выстрелить. Обиделся очень на меня, наверное. Хотя это не я про его смерть кричала…              — Именно из-за него тебе и нужно было следовать инструкциям, — мрачно процедил Иво. — Инструкциям, которые я составлял лично.              — Да в ж…              В дверь очень вовремя постучали. Лу подозревала: не прибудь хилер именно сейчас, её бы точно прибили прямо на месте. Или сразу на виселицу бы отвели.              — Заходите. — Жонсьер своевременно среагировал, явно думая о том же.              — Добрый вечер, господа… хотя правильнее бы было сказать, доброй ночи. — Голос мужчины был низкий. Басовый. Лу сразу представила этакого толстого деда, похожего на старого проповедника из интерната. — Итак, что тут у нас… Ах, вижу. Вижу… Месье Приор, позвольте посмотреть поближе?              — Добрый вечер, месье Буато, — поздоровался Иво, вновь возвращаясь к нейтральному тону. — Разумеется. Проходите.              Послышался скрип, зазвенело стекло, и Лу поняла — кто-то из них отодвинул кофейный столик.              «Скорее Жонсьер, чем Иво, — подумала она. — Шорохов с его угла не слышно. Да и не пристало Приору мебель двигать».              Поступь хилера была тяжёлой. Шаркающей. Пахло от него тоже весьма специфически — пихтой и эвкалиптом. Нос тут же засвербел, и Лу, не став сдерживаться, бесцеремонно зажала переносицу. Чихать с такой проблемной головой показалось вовсе самоубийством.              Присев куда-то рядом, хилер попросил:              — Ну, душа моя, рассказывайте всё…              — Что рассказывать? — прогундосила Лу, не совсем понимая, о чём говорить. Его интересуют глаза? Или плечо? И так же всё ясно, зачем время тратить на объяснения?              — Абсолютно всё и по порядку. С начала первого ранения или кровотечения из глаз.              Лу кашлянула, напрягла память и начала:              — Первое, что было, — вот это. — Она здоровой рукой коснулась ключицы. — Пулю мне уже вытащили, промыли. Потом я надорвалась немного…              — Как надорвались? — тем же доброжелательным тоном уточник хилер. — Зрение сразу пропало?              — Плиты подняла… немного. Не сразу.              — Одиннадцать плит с площади перед храмом Единства. — Иво вновь звучал раздражённо. — Совсем немного.              Хилер крякнул, зашуршал чем-то.              — А я-то всё гадал, где вас видел. Теперь-то понятно… — проговорил он после паузы. — Ну да, рядовой случай, так сказать. А когда пропало зрение?              — Всё началось после плит. Сначала, как обычно, кровь пошла. Зрение пропало, но ненадолго. Сразу же восстанавливаться стало. Но потом… потом мне снова пришлось пси применять, и вот тогда уже я видеть перестала.              — Ясно. Что было дальше?              — Ничего. Потом поездила туда-сюда и здесь оказалась.              — Душечка моя, не держите меня за дурака. Не утаивайте. Пси-блокаторы применяли? Били? Да-да, не надо на меня так смотреть, месье Жонсьер, уж я-то отлично знаю, как работает и Корпус, и полиция…              Лу вздохнула. С усилием собрала мысли в кучу, и ей удалось составить более или менее внятное объяснение:              — Нашли на площади, применили пси-блокатор. Потом отвезли к какому-то врачу. Он и вытащил пулю, промыл рану, пластырь вот наклеил. Я тогда дёргаться начала, ну, когда он пулю вытаскивал, — больно же на живую копаться… Так они ещё один пси-блокатор зае… ввели…              Диван справа прогнулся, послышались шаги, потом громкий хлопок. Иво, видимо, встать решил. Ноги затекли, наверное, или вовсе устал рядом с ней сидеть. Всё-таки аромат-то от неё шёл специфический. Кровь, казалось, буквально въелась в кожу.              — Дальше что было? — спросил хилер.              — Потом отвезли в камеру. Сколько провела там, не помню. Если сейчас уже около десяти вечера…              — Сейчас двадцать три часа пятнадцать минут, душечка.              — Да? Ну тогда я лежала в отключке около пятнадцати часов. Потом… потом ещё раз пси-блокатор вкололи и на допрос отвели.              — По пути травмы получали?              Лу поразилась въедливости хилера.       «Знает ведь, гад, о чём спрашивать. Сам, что ли, проверял, насколько гостеприимны инквизиторы?»              — Пару раз упала. Зрение подвело, как видите. — Она сумела сдержать каркающий смешок.              — А нос и губа разбиты тоже от падения?              Лу ощупала нос. Вроде нормальный же? Ну да, кровь немного шла, но это для неё скорее норма в такой ситуации. Даже внимания не стоит.              — Губу точно на площади разбили. А нос… нос по дороге к допросной расквасили.              — Больше никаких травм нет? Говорите честно, душенька, мне нужно правильно силы рассчитать.              Только забота о хилере не позволила Лу солгать.              — Руку порезала, но это ещё вчера было. — Она заторможенно помахала ладонью. — Про коленки и локти разбитые тоже сообщать нужно? Если что, у меня ещё и задница отбита, но, позвольте, её я демонстрировать не буду.              — Именно ягодицы или копчик? — Смутить хилера оказалось не так-то просто. — Вы сами упали или вас, просите, пинали?              Лу смущённо растёрла лоб, будучи сама уже не рада, что подняла эту тему. А ну вдруг попросит штаны снять? Явно ведь тот ещё шутник. Она, конечно, откажется, но выглядеть при этом будет очень глупо.              — Пинали, — сквозь зубы проговорила она. — Но эту травму я способна пережить сама, большое спасибо за беспокойство.              — Потрясающе. А теперь позвольте вашу ручку, нужно кое-что проверить…              Лу протянула ладонь в сторону хилера. В голове промелькнула усталая мысль: «Зачем вообще нужен этот допрос?» Хилер и без этого диагностировать повреждения способен. Может, хотел проверить, шевелятся ли мозги в её отбитой голове? Ну, чтобы попусту пси не тратить…              Следующие минуты провели в молчании. Не закрывал рот только хилер, который, водя ладонями вокруг Лу, непрерывно бормотал что-то непонятное себе под нос. Лу в его шёпот даже вслушиваться не стала, вновь начиная засыпать. Лишь болезненные прикосновения тяжёлых ладоней не давали окончательно провалиться в темноту.              Закончив, он отодвинулся от Лу и прокашлялся.              — Ну, что я могу сказать… Не всё так плохо, как выглядит. Жить душенька будет. И даже долго, если подобных финтов часто не проворачивать. Со зрением всё не так радужно. Поработать придётся.              — Так работайте. — Приказ Иво прозвучал сухо.              — Конечно, конечно, месье Мартен. Но вы же знаете, что сначала необходимо обсудить…              — Обсуждать абсолютно нечего, — отрезал он. — Выполняйте то, для чего вас пригласили, месье Буато. А после поедете на встречу с пасынком. Его, как вы уже знаете, как раз задержали на границе со Старым городом.              Лу показалось, что сейчас-то хилер откажется. Иво вёл себя откровенно грубо. Йонас частенько рассказывал о таких клиентах, называя их богатыми ублюдками, и в красках описывал их лица, когда он оказывал им необходимую помощь, но травмы не забирал. Вот крики-то тогда начинались… Удивительное дело, но человек лишь рассмеялся и… похлопал в ладоши? Серьёзно? Звонкие хлопки зазвучали будто барабаны, Лу даже поморщилась, отодвигаясь от громкого хилера.              — Как всегда по-деловому. Отлично. Люблю такое. По рукам, месье Мартен… Так, душенька. Теперь послушайте меня: сейчас вам нужно снять повязку и лечь на диван. Постарайтесь не болтать и уж тем более не двигаться.              На споры сил уже не осталось. Лу молча принялась разматывать бинт. Получалось, конечно, плохо — ткань и склеилась между собой, и прилипла к самой коже. Чудом не вырвав все ресницы, Лу наконец избавилась от неё и, открыв глаза, посмотрела по сторонам. Ничего. Бесконечная тьма. Задрав голову вверх, она уставилась туда, где должна висеть люстра, но разницы не увидела.              Поджав губы, Лу зажмурилась. Надеяться на другое глупо, но всё же так заманчиво.              — Света не видите, душенька?              — Нет, — сообщила Лу спокойно. Лишь сжала обивку ладонями.              — Печально, но ожидаемо, — цокнул языком хилер. — Месье Мартен, могу я попросить вас об одолжении? Будьте любезны, после окончания работы позвать моего помощника? Он ожидает в коридоре и поможет мне с последствиями…              Иво ничего не ответил, но явно как-то обозначил своё согласие, потому что хилер вновь довольно крякнул, хлопая ладонью по колену, и продолжил:              — Огнестрельное я перетяну полностью, даже шрама не останется, а вот со зрением так перенапрягаться не хотелось бы — вредно и для мадемуазель, и для меня. Разделю наполовину…              — В чём вред для вас, мне понятно. — Подавший голос Жонсьер прозвучал достаточно насмешливо. — А вот про мадемуазель хотелось бы послушать подробнее.              — Извольте… Как вы знаете, повышенное использование пси негативно влияет на зрительные нервы, которые есть на сетчатке. Процесс очень простой: давление повышается — нервы отмирают. Я их восстановлю, разумеется, но сами метаболические процессы в тканевых структурах глазного яблока всё равно будут нарушены. Исправить эту ситуацию сможет лишь время… Но не переживайте, нормализация давления и кровоснабжения зрительного нерва произойдёт спустя две-три недели, не больше. Однако процесс может затянуться, если напрягать глаза или продолжать активно использовать пси.              Кресло заскрипело — Жонсьер усаживался поудобнее.              — Очень интересно. Но когда же вы перейдёте к сути, месье Буанто?              — Именно сейчас и перейду. — Смутить хилера, казалось, было невозможно. — Так, на чём я остановился… Ах да, зрительные нервы вступают в полость черепа, где непосредственно соприкасаются с мозгом. Моё активное вмешательство может негативно отразиться на его работе. Мозг — дело тонкое, не хотелось бы своими неосторожными действиями что-то испортить. Частично восстановить проводимость нервов я смогу, это однозначно. Но на быстрый результат не рассчитывайте, сразу говорю. Восстановление занимает время. Спустя пару недель покажете мадемуазель другому хилеру, он и скажет, нужна ли будет ещё работа подобного толка. Но, по моему опыту, моей помощи обычно достаточно…               Слушая его занудные речи, Лу прикрыла глаза и позволила себе расслабиться. Она ощущала себя в безопасности (рядом же Иво, разве может быть по-другому?), а потому стала клевать носом, а там уж и вовсе задремала.              — …если вопросов больше нет, то предлагаю начать. Мадемуазель явно нужен отдых. Как, впрочем, и нам всем, — разбудил её хилер, повысив голос.              Лу подняла голову, не совсем понимая, где находится и почему внезапно стало ещё теплее. Голова казалась просто чугунной, мысли двигались будто сонные мухи в лабораторной банке (она видела такие ролики на телефоне Йонаса. Давно. Ещё не здесь, а у себя). Пошевелившись, Лу почувствовала, как что-то съезжает с плеч, и дёрнулась, хватая. Многострадальную грудь тут же обожгло огнём. Зашипев, она забыла обо всём, кроме боли, и вновь замерла, пытаясь прогнать ощущение кружащейся комнаты. Весьма тошнотворное, надо признать.              — Душенька, вам лучше прилечь. Ощущения будут весьма специфические…              Лу смущённо нахмурилась, не совсем понимая, куда ложиться. На диван? Он же чистый. Она и так на краю старалась сидеть, чтобы не испачкать. А теперь что, взять и похерить старания придётся? Да и лёжа точно стошнить может, упора-то нет никакого…              — Заторможенность реакций в такой ситуации — норма, — невесть зачем произнёс хилер. — У неё явное сотрясение. Удивительно, что вообще говорить способна.              — Она просто на редкость языкаста, — не сдержался Жонсьер. — Даже на похоронах болтать будет.              Раньше Лу бы пошутила про это. Сейчас поджала губы и промолчала. Жонсьер ведь не прав — на подобном мероприятии она не болтала. Ни слова не сказала.              Сообразив, что никакой другой альтернативы нет (ну не на стол же ей ложиться), Лу медленно ощупала обивку, боясь вновь что-то свалить. Ладони тут же наткнулась на одежду. Очертив подушечкой пальца форменный значок, она положила тунику на спинку дивана, ощущая в груди приятное тепло. Стараясь не совершать резких движений, Лу медленно расположилась на диване. Была б в другой ситуации — точно со стыда бы сгорела, а сейчас лишь старалась глубоко дышать. Очень уж голова кружилась, а грудь болела от напряжения.              Как работают хилеры, она знала. Помнила. Йонас же тогда «перетянул» её ранение. Сейчас, однако, ситуация была сложнее. Травмы серьёзнее. Ладно хоть совесть не так мучает — хилер явно делал это не просто так. Хотя разница-то какая, всё равно пострадает из-за неё.              Её самобичевания прервались внезапно. Хилер вновь положил широкую ладонь прямо на рану. Прижал так, что у Лу перехватило дыхание, и потянул на себя. Не руками. Пси. Лу от такого мгновенно задохнулась. Дышать стало невозможно, лёгкие буквально горели от имеющегося в них кислорода. Это не имело ничего общего с действиями Йонаса. Тот всё делал мягко. Безболезненно. Сейчас же никакой эйфории не было. Наоборот, Лу хотелось кричать — так мучительно это было. Она бы так и сделала, вот только воздуха не было. Лу дёрнулась вперёд, пытаясь отползти от ладони, но не смогла — псионик давил сильнее литого пресса на заводе, прижимал её к дивану, не давая сдвинуться. Его свободная рука медленно легла на голову, прикрывая глаза, и Лу напряглась, ожидая продолжения страданий. К её удивлению, боли она не почувствовала. Жар — да. Но не боль.              Спустя несколько долгих секунд хилер отодвинулся от неё. Дышал он тяжело. Совсем не так, как раньше. Лу, однако, уже этого не слышала: слишком уж сосредоточилась на своих собственных ощущениях. Коснувшись кончиками пальцев груди, она оторвала пластырь и провела по коже. Гладко. Но ноет внутри и чешется жутко. Да и коленки с локтями и копчиком побаливают. Раньше на это она внимание не обращала, а сейчас, удивительное дело, заметила. Единственное разочарование вызывали глаза. Чуда не случилось — тьма, поселившаяся в них, не желала сдавать позиции. Разве что… Она вновь задрала голову вверх, смотря туда, где должны висеть лампы, пригляделась. Раньше света она не видела вовсе, а сейчас вроде что-то различалось сквозь бездну. Но это не точно, она ведь могла и убедить себя в этом.              От напряжения голова вновь закружилась, и Лу поспешно села, прижимая ладонь ко рту, сглатывая подкатившую к горлу тошноту. Кто-то вручил в руки корзину для мусора, но Лу ценой невероятных усилий сумела сдержаться. Тяжело дыша, она отставила корзину в сторону, обхватила пульсирующую голову руками и замерла, стараясь ни во что не вслушиваться и даже пытаться не думать. Жонсьер бы на такое, конечно, посмеялся и сказал что-то вроде: «Тебе, Рид, для этого даже напрягаться бы не пришлось», но на самом деле это оказалось весьма нелегко.              Захлопали двери, а она всё сидела и сидела, бездумно смотря перед собой и моргая. Медленно, правда. Будто снулая рыба, вытащенная на берег. Лу видела таких в доштормовых документалках.              — Как ощущения? — Жонсьер, проводив хилера, вернулся и похлопал её по плечу. — Не люблю хилеров, после них всегда такое чувство мерзкое. Будто кто-то внутри грязными руками копался…              — Сойдёт. До этого хуже было. — Головокружение уже унялось (а может, она просто привыкла к нему), и Лу попыталась улыбнуться. Вышло наверняка кривовато, но выбирать не приходилось. На большее она просто физически была неспособна.              — Глаза как? — Перед лицом почувствовалось движение воздуха — Жонсьер явно помахал ладонью, проверяя её реакцию.              — Темно, — вздохнула она.              — Это временно, — убеждённо заявил Жонсьер. — Пара недель — и даже лучше видеть будешь.              Лу растерянно пожала плечами, не очень веря в это. На остроту зрения она и раньше не жаловалась, но если так случится, то возмущаться точно не будет. Кашлянув, она вновь пошевелилась и, не сумев удержаться, потянулась до хруста в костях. Ощущать себя нормальным человеком, а не бесполезной развалиной было куда приятнее, а глаза… Раз Жонсьер уверен, то и она верить будет. Ничего другого-то не остаётся.              — Теперь-то можно вопросы задавать или снова ничего не расскажете? — поинтересовалась она, вслушиваясь в малейшие шорохи так сильно, что стоило побеспокоиться о том, не шевелятся ли её уши.              — О, нет. Это без меня. Я, к твоему сведению, категорически против твоего участия в хоть каких-то долгосрочных планах. Ты ведь на общественных началах помогаешь, а значит, секреткой не ограничена.              «Мстительный гад, — выругалась Лу мысленно. — Запомнил и припомнил».              — Про какие общественные начала ты говоришь, Марк? — Голос Иво прозвучал внезапно. — Мадемуазель Рид официально числится в Корпусе Содействия. Зарплату получает. Даже тесты пройдены — скажите спасибо мадемуазель Рид номер два. Необходимо лишь подтвердить ступень владения пси.              — Но я не вступала в КС. — Лу удивлённо приподняла брови и уставилась в ту сторону, где предположительно был Иво. — Зачем это нужно?              — Предпочитаешь быть повешенной за организацию мятежа, убийства и применение пси к людям? Совет уже подал запрос на проведение дознания. Если бы не служба в Корпусе, его пришлось бы удовлетворить. А так дело ограничится лишь служебной проверкой. Заполнишь отчёты — все отчёты с момента начала службы, дашь объяснения Марку и будешь свободна от преследования полиции.              Лу содрогнулась. Все отчёты с момента службы… Да лучше бы она сдохла прямо там.              — Всё понятно, — неожиданно заявила она. — Я умерла ещё на площади и попала в бюрократический ад… Теперь буду всё оставшееся время заполнять отчёты и давать показания.              — Чушь не неси. — По голосу было ясно видно — Жонсьер улыбался. — Это нам впору страдать. Мне ещё столько сделать нужно, а я тут сижу…              — Придержу своё сочувствие при себе, — сообщила Лу и, решившись, спросила: — Месье Мартен, пожалуйста, расскажите, всё ли получилось?              Послышался негромкий стук каблуков, зашумела кофеварка, и по кабинету разнёсся приятный аромат. Дождавшись, пока Иво нальёт себе и Марку кофе, Лу повторила вопрос. Сдаваться она не собиралась — если бы он не хотел говорить, то сообщил бы уже давно. Да и из кабинета бы выгнал, а не сидел рядом.              — Всё получилось, — наконец ответил Иво. — Викарий арестован, большинство мятежников задержаны.              Лу не смогла удержаться от закатывания глаз. Ну да, на что она рассчитывала? На подробный отчёт?              — Очень содержательно. Даже в новостях рассказали бы подробнее.              — На какие подробности вы рассчитываете, мадемуазель Рид?              Лу усмехнулась. Вновь этот раздражённый тон. Слышать его просто невыносимо. Осознавать, что он имеет на него право и это она ведёт себя неподобающе, ещё хуже. Кто она такая, чтобы задавать вопросы? Да никто. Не повесили — и то ладно.              — Да ни на какие, собственно. — Лу вновь растёрла кожу у ключицы и поправила рубашку. Странное дело — боль в груди от ранения не сравнится с тем, что ощущается сейчас. — Вам мои подробности нужны или отчётов будет достаточно?              — Ваши нужны сейчас. С полным описанием участников. Увиливать и укрывать кого-то не пытайтесь, всё равно узнаю. Марк, возьми планшет и веди протоколирование. И аудиозапись включи.              «А вот и добрались до того, для чего меня вообще сюда привели». — Лу тяжело вздохнула, надавила на зудящие запястья и начала рассказ. Ничего скрывать она не собиралась. Смысла не видела. Да и жалости особой не осталось. Она и так как могла пугала людей. Оставшиеся должны были понимать, на что идут. В такой ситуации рассчитывать на освобождение от ответственности не приходилось, но вот на смягчение приговора — возможно.              Лу не знала, сколько времени она проговорила. Горло вновь начало першить, но она стоически сдерживала кашель. Свои силы Лу явно переоценила — сидеть в кабинете с Иво оказалось сложнее, чём она думала. Ладно, хоть спать не хотелось, а то отрубиться посреди допроса как-то стыдно. Жонсьер ведь тогда обидится, это ж какой удар по самолюбию — такое в его практике вряд ли случалось.              Иво вопросы не задавал. Почти. Единственный раз, когда проявил любопытство, — момент с Фокси. Лу ничем ему помочь не могла. Она и правда не знала, где он живёт. Термитник огромный, найти человека там можно, только если он сам захочет найтись.              — Хорошо, на этом закончим. Марк, сверишь протокол с аудиозаписью и утром пришлёшь… и, пожалуйста, отведи Рид в свободную комнату… Даниэль уже в курсе и всё подготовила… Ты же не против? Домой ехать в таком состоянии будет нерационально.              «Будто у меня он был — этот дом», — мысленно хмыкнула Лу и покачала головой. Спорить смысла нет. Не в камеру же ведут. Хотя, даже если бы её сейчас на виселицу отвели, она ругаться бы не стала. Даже не удивилась. Заслужила ведь.              Дождавшись, пока Марк захватит многострадальный планшет, Лу уцепилась за его локоть и вышла из кабинета Приора.