Глава 14

      Попасть к капеллану Уэйну оказалось достаточно просто. Даже плутать по коридорам не пришлось как в той, старой жизни, в те разы, когда ей впервые не выдали сопровождающего, доверив шататься по священным коридорам Корпуса одной.              Деликатно постучав, Лу прождала секунд пять, заглянула в кабинет и, спросив: «Разрешите?» — ненароком осмотрелась. Ничего необычного здесь не наблюдалось: привычная серость, несколько сейфовых шкафов, круглая люстра, больше напоминающая прожектор, привычная модель «Витрувианского человека» на стене да стол со стульями. Просто и аскетично. Единственное отличающее этот кабинет от множества других — широкий бордовый ковёр, на который Лу по глупости встала. Опять.              Капеллан оторвался от бумаг, которые читал. Выключив экран, бивший в лицо мерзким ярким светом, он смерил её внимательным взглядом и кивнул. Ощущая привычный приступ ностальгии, Лу уверенно прошла вперёд и уселась на один из стульев.              — Наконец-то добрались до меня, мадемуазель Рид? — спросил Уэйн сурово.              — Да, месье. Доброе утро. — Лу мысленно отвесила себе затрещину и попыталась выкинуть из головы дурацкие мысли. Выглядел Уэйн абсолютно так же, как она помнила. Разве что тоски в глазах поменьше, да и тон более язвительный. Не сбивается и не дрожит, опять же, в отличие от того, последнего раза их встречи.              — Я Нарсис Уэйн, один из ваших заочных руководителей, — совершенно ненужно представился он, ненароком поправив и без того ровно лежащую ручку. — Любое поступление на службу псионика проходит именно через меня. Обычно через меня, но, как вижу, случаются исключения… Ваше личное дело я изучил ещё восемь месяцев назад. Тогда и подготовил все бумаги, подписанные вами заочно… К слову, не желаете ли их перечитать?              — Не желаю, месье Уэйн. — Лу покачала головой. Все документы за неё заполняла сестра. Подписи-то (как и почерк) у них одинаковые. Лу ей, конечно, не завидовала — формы о неразглашении, обязательства о надлежащем поведении, сам договор и приложение с подтверждением лояльности… В прошлый раз ставить подпись ей надоело уже на листе пятом, но сестре деваться было некуда.              Капеллан кивнул и, встав, подошёл к одному из металлических шкафов. Выдвинув бесшумно открывшийся ящик, он мгновенно достал небольшую белую карточку с символом Церкви и передал ей.              — Не представляю, как вы обходились без неё так долго, приспешница Рид, — заметил он, особенно выделив звание. — У нас бывали случаи, когда сотрудников увольняли раньше, чем они получали карточки, но чтобы второе звание пришло раньше, чем выданы документы… Весьма любопытная ситуация, не находите?              Лу покачала головой и машинально поёрзала, пытаясь усесться поудобнее. Проклятый стул оказался абсолютно неудобным и, вероятнее всего, был предназначен для исключительно завуалированного издевательства над людьми. И так-то нервничаешь, а он ещё и уехать куда-то пытается…              — Ради Единого, перестаньте елозить, — внезапно резко проговорил он и, дождавшись, когда Лу замрёт, продолжил спокойным тоном: — Ваше место службы меняется, вы же в курсе? Раньше вы числись «полевым» работником, но пришедший месяц назад запрос на предоставление телекинетика в подразделение по сопровождению Приора не даёт оставить вас на прежнем месте. Искренне надеюсь, что вы довольны, потому как ваше согласие на подобный перевод не требуется.              — О, я довольна, — поспешила заверить его Лу, стараясь особо не двигаться. И поменьше улыбаться от того, насколько тепло становилось на душе от его ворчания.              — Надеюсь, — отозвался он таким тоном, что стало понятно — никаких надежд на её хорошую службу капеллан не питает.              «Нет надежд — нет и разочарований», — промелькнула в голове у Лу вредная мысль, но озвучивать её она не стала. Уж он-то обойдётся как-нибудь без её мудрости.              Вздохнув, капеллан смахнул со стола невидимую пылинку и немного нахмурился.              — Несмотря на вашу восьмимесячную службу, вам всё равно необходимо подтвердить квалификацию, прослушать необходимые лекции и… и перестаньте хвататься за подлокотники. Они, к вашему сведению, быстро стираются.              Тут уж Лу не сдержалась и медленно, будто в доштормовых фильмах, приподняла руки и положила их на колени. Капеллан подобную наигранность проигнорировал — то ли кино не смотрел, то ли был выше этого.              Бросив взгляд на край монитора, он продолжил раздавать указания:              — …после прохождения комиссии пройдёте к инструктору. Он разъяснит вам нюансы прохождения службы, ограничения и связанные с ней же не менее увлекательные тонкости взаимодействия с другими подразделениями и прочие вопросы несения службы в сопровождении… И не смотрите на меня таким взглядом: это стандартная процедура.              Выслушав инструкции, она вывалилась из кабинета, мысленно костеря проклятый бюрократический аппарат. Где это видано — мучиться со всякой ненужной ерундой вместо того, чтобы просто работать? Но ворчи не ворчи, а поделать с этим ничего нельзя. Ладно хоть ехать никуда не нужно — для действующих сотрудников врачи работали в самом КС.              Лу уже спустя час освободилась от эскулапов, обойдясь лишь малой кровью да очередным исследованием её многострадальных глаз. Хотя это-то, конечно, считалось цветочками — самое тоскливое ожидало впереди. Наученная горьким опытом прошлых тестирований, Лу даже не удивилась, когда незнакомый инструктор посадил её в пустой кабинет, где начал зачитывать внутренний устав Корпуса. Лу его терпеливо выслушала, но на начале просмотра записи с выдержками из законов остановила, заверив, что про общие положения сотрудника Корпуса, обязанности, права и гарантии она знает абсолютно всё, недаром уже восемь месяцев на службе.              Наконец-то удосужившись обратить внимание на её личные данные, инструктор сменил пластинку и с лёгкостью всё подписал. Даже руку пожал и до двери проводил, явно впечатлённый её заслугами. Весьма удивлённая таким тёплым приёмом, Лу решила, что поймала волну удачи, и быстро направилась к инструктору для подтверждения пси-ступени, где провела аж тридцать минут, пока тот всячески её эксплуатировал. Выведя её в кулуары тренировочного помещения, он заставил её выгружать партию новеньких манекенов, весящих вместе под целую тонну. Или меньше, но точно ненамного.              Поработав грузчиком, Лу получила долгожданные печати на листах, вернулась в кабинет капеллана и остановилась, внимательно рассматривая изменившуюся обстановку. Его до этого чистейший стол оказался завален аккуратными стопками самой настоящей бумаги. Не очень дорогой, конечно, но всё равно бумаги, а не привычных «салфеток», как называл их Доган, частенько заполняющий отчёты. Подобное богатство, как оказалось, ждало не её, а новенького псионика, поступающего на службу и как раз усевшегося на пыточный стул.              Капеллан, не скрывая злорадного веселья, вручил парню ручку и вновь кивнул на стул, бросив многозначительное: «Читайте и подписывайте». Лу новенькому искренне посочувствовала, вспоминая о мыслях, терзавших её в тот день, когда она так же страдала и старательно заполняла бланки (ох уж она тогда намучилась — в то время в последний раз она писала ещё в интернате на уроках каллиграфии).              Торжественно передав Уэйну бумаги, довольная Лу выскользнула из кабинета и направилась прямо на стоянку, где терпеливо ждал байк. Не её, конечно. Сестры. Настоящая Лу, строго следуя указаниям Баретти, приехала на нём к Инквизиции, а уехала вместе с Иво и Кеем на машине, любезно разрешив взять мотоцикл на время. Написав сестре короткое: «Закончила», Лу забрала шлем с поста охраны, но надеть не успела — телефон залился громкой мелодией.              — А ты не торопилась, — достаточно мрачно сообщила сестра, едва Лу ответила на звонок.              — А сама-то за сколько всё прошла? — таким же тоном осведомилась Лу, прикрывая глаза от ярких солнечных лучей. — Три часа — вполне неплохой результат.              — Ага. Для умирающей черепахи… — пробормотала сестра под нос и быстро спросила: — Так ты заменишь меня?              Сердце Лу пропустило удар.              — Я ещё не говорила с Баретти, — осторожно ответила она, вешая шлем на мотоцикл. — Погоди немного — спрошу у него и перезвоню.              — Зачем? — удивилась сестра. — Он ведь в курсе. Да и месье Мартен давно тебя ждёт — ещё час назад спрашивал, когда ты меня заменишь…              В груди Лу тут же потеплело, а губы расползлись в абсолютно счастливейшей улыбке. Дурной и влюблённой.              — Я всё-таки позвоню Баретти, — мягко произнесла она. — Ситуация напряжённая, пусть даст добро на замену.              — Хорошо, — смиренно выдохнула сестра, — но он скажет то же самое.              Баретти оказался не против. Разве что порывался прочитать лекцию о том, как правильно вести себя в обществе. Лу на его болтовню было начхать, а потому она просто подключила телефон к байку, надела шлем и тронулась с места, не забывая поддакивать в паузах между его занудной речью.              Доехав до здания синода, Лу оставила байк на парковке и огляделась по сторонам. Улицы в Центре в который раз поражали своей чистотой. Даже сильная гроза (Лу посреди ночи пришлось топать и закрывать окно, а то мало ли что) не нанесла большого ущерба. Скорее наоборот: плитка блестела, будто отполированная, трава воспрянула духом, позеленев не хуже, чем они с Йонасом, как-то раз отравившиеся синтетической колбасой, а окна сверкали, отражая полуденное солнце.              Высокий фонтан, правда, не работал, но парочка мужчин в спецовках уже крутилась вокруг него, вооружившись и инструментами, и аквакинетиком, гоняющим туда-сюда воду и прочищающим стоки от листьев и мелких веток.              Вспомнив о Йонасе, Лу вновь достала телефон.              — Ну так что? — нетерпеливо спросила сестра, не удостоив её приветствием. — Через сколько тебя ждать?              — Подъехала уже.       Лу прошлась по тонкой плёнке воды, мысленно тоскуя о своих старых, безвременно утерянных сапогах. Август медленно, но верно заканчивался, а значит, скоро наступит пора дождей. А она тут в балетках и туфлях разгуливает…              — Отлично. У них как раз перерыв заканчивается… У тебя же жетон есть?              Лу угукнула, проходя сквозь раздвижные двери. Таскать шлем в руках было не очень удобно, но оставлять его на байке она поостереглась. Центр центром, но такую вещь могли свистнуть даже здесь: уж слишком он хорош.              — Тогда встречаемся у поста охраны, — скомандовала сестра и отключилась.              Медленно ступив на отполированную плитку, она повертела головой по сторонам, подмечая перемены. С первого взгляда — ничего необычного. Атриум, как и раньше, простирался вверх, словно вытянутая рука, стремящаяся коснуться неба. Само просторное помещение было залито ярким тёплым светом, исходившим от потолка. Солнечные лучи проникали сюда через огромный стеклянный купол, отчего находиться здесь было куда приятнее, чем в других зданиях подобного толка.              Последние воспоминания о Синоде были… плохие. Если вообще именно это слово можно применить к той глухой пустоте, что она ощущала тогда, а потому Лу нервничала. Сильно.              Вслушиваясь в негромкий стук собственных каблуков, неспособных заглушить её мысли, Лу дошла до поста охраны и уставилась на скучающих людей. Завивающий усы сотрудник КС и полицейский. Вместе. Достаточно необычно для прошлого Синода, но так понятно и ожидаемо сейчас.              «Вот живое доказательство того, что сейчас всё по-другому», — подумала Лу и, протянув жетон скучающему полицейскому, положила шлем в пластиковую коробку, а сама прошла через рамку.              Невысокий мужчина лениво отсканировал карту, бросил косой взгляд на экран и буркнул: «Проходите». Лу подобной индифферентности слегка удивилась, но претензии высказывать не спешила. Куда хуже была бы другая ситуация. Например, если бы он вспомнил, что одна Лу Рид уже заходила в здание, но до сих пор не вышла. Сотрудник КС на неё вовсе не посмотрел, зато шлемом заинтересовался.              — Это что, «AGV Pista»? — подался он вперёд, привставая с кресла. Даже очки нацепил, чтоб разглядеть получше.              Губы Лу сами по себе разъехались в улыбке. Не очень широкой, правда. Развернув шлем, она постучала коротким ногтем по фирменной надписи на передней части корпуса и кивнула.              — Дорого, но качественно, — одобрил он, показывая большой палец. Рукав серой формы немного поднялся, и Лу заметила чуть поехавшее клеймо. Давно набитое: сейчас подобную халтуру не делают. — Своему пацану такой же купил — всё-таки защита очень важна…              — Лучше бы учиться отправил, — ворчливо подал голос полицейский. — А то вырастет обычным бездельником, который по ночам спать не даёт своим оглушающим перденьем.              — Так взял бы квартиру в нормальном месте! В твоих трущобах и не такое услышать можно, — взъерепенился сотрудник, явно продолжая старый разговор.              Лу заинтересовалась.              — В нормальном — это каком? — спросила она, опираясь на металлическую рамку. — В Центре вроде все нормальные.              — Ну ещё бы. — Псионик хмыкнул, всем своим видом выражая презрение. — Вот только в Центре хрен что купишь. Нет, вам, мадемуазель, может, это и по карману, а мы люди простые и золотых гор не имеем.              — Так и я не имею, — честно пояснила Лу, — оттого и спрашиваю.              Псионик задумчиво снял сползшие на нос очки и принялся протирать их краем пиджака.              — Ну если не шутишь, — начал он воодушевлённо, — то советую брать ближе к южной границе города. Заводов там нет, до КС добираться недолго — всего полчаса на машине. Район новый, конечно, инфраструктуры никакой, но продукты купить можно, да и фельдшерский пункт есть. Я туда и отца перевёз, и сыну апарты прикупил.              — Будто семнадцатилетнему пареньку очень нужен свой угол, — проговорил в потолок полицейский, ни к кому не обращаясь. — Знаю я их в этом возрасте… Хлебом не корми, а дай вечеринку устроить да девок позвать.              Зверски пошевелив усами, псионик вновь откинулся на спинку стула и как бы между прочим добавил:              — А мой сын по ночам дома спит, а не ерундой мается. Не то что твоя дочурка. Ты ж от неё про девок-то слышал?              Оправив форменную куртку, полицейский разразился запальчивой бранью, краткое содержание которой с лёгкостью сводилось к одной простой фразе: «Сам дурак». Вполуха прислушиваясь к спору, Лу стала медленно отходить в сторону. А то мало ли — ещё заставят принять чью-то сторону. Да и внимать этой чуши бессмысленно — всё равно она всё, что хотела, уже узнала.              Остановившись неподалёку, она оправила неудобный ворот и ненароком покосилась на вертикальный вырез блузки, начинающийся от ключиц и заканчивающийся ровно у пупка. Крохотная, едва заметная пуговица-заклёпка держалась крепко, даже не думая расстёгиваться, но Лу ей всё равно не доверяла.              Долго сестру ждать не пришлось. Лу и заскучать не успела, как увидела её. Встревоженную, с идеально уложенными в высокий хвост волосами и достаточно ярким макияжем — алые губы привлекали внимание аж с другого конца атриума. Впрочем, в этом они оказались схожи — Лу тоже пришлось воспользоваться помадой, скрывая отчётливый синяк на нижней губе.              — Не очень-то ты торопилась, — заметила Лу, задумчиво сравнивая её одежду со своей.              Сестра махнула рукой и раздражённо закатила глаза.              — Никак не могла вырваться из зала. Они там все окончательно кренькнулись. Бедный Мартен — даже не представляю, каково ему слушать этот бред… Ладно хоть перерыв объявили — я с тобой как раз поговорить успела, пока Приор с Сарду в её кабинете засели… Ещё Кея невесть с чего выгнали, представляешь?              — Всё настолько плохо? — приподняла бровь Лу.              — Даже говорить ничего не буду — сама всё увидишь, — скривилась сестра и внимательно оглядела её. Взгляд её был тёплый, дружелюбный. С ноткой материнской гордости. Сразу ясно — увиденным она была довольна.              — Думаешь, заметят? — Лу почесала оголённое плечо, покрывшееся мурашками от холодного ветра. Видимо, вентиляционная автоматика заработала более активно, своевременно среагировав на послеполуденный зной.              — Монтепен точно внимание обратит. Он и так всё утро на меня пялился. Видно, пытался понять, я это или уже не я. Откуда только узнал о тебе, интересно?              Лу громко хмыкнула, выразительно пощупав тонкую ткань её топа, кажущегося полной противоположностью её верха. Надеяться на то, что её примут за сестру, не приходилось. Любой человек, способный видеть дальше собственного носа, заметит подвох. И пусть лица у них совершенно одинаковые, зато всё остальное начиная от телосложения (сестра была куда более атлетичной, а Лу до сих пор страдала болезненной худобой) заканчивая макушками (у сестры рыжей, а у неё светлой, будто поле льна) отличалось.              — Ну теперь-то хоть на один вопрос ответ найдёт.              — Ага. Это у нас такой хитрый манёвр — Монтепен залипнет на тебя и перестанет нести чушь, отвлекая Мартена. Надеюсь, ты готова к этим рожам?              — Вряд ли к ним можно быть готовой… Они в главном зале?              — Где ж им ещё быть. — Сестра вмиг скривилась. — Проводить или помнишь дорогу?              Лу мотнула головой. Всё она помнила. Даже слишком хорошо.              — Тогда я пойду, — заторопилась сестра, забирая у неё ключи и шлем. — Если вопросы будут — пиши.              — Иди уже. — Лу подтолкнула её плечом. — Время не теряй.              Сестра покровительственно потрепала её по волосам и направилась к выходу, а Лу вздохнула, собралась с духом и тоже пошла. В противоположную сторону.              Пройдя по бесконечным коридорам и винтовым лестницам, она остановилась у входа в зал. Неуверенно огляделась по сторонам, но ничего необычного не заметила. Через распахнутые двери доносились приглушённые голоса — объявленный перерыв заканчивался, и члены Синода потихоньку возвращались на свои места. В глубине зала, у самого первого ряда, Лу углядела Кея и немного расслабилась. Выглядел эмпатик скучающим, если не сонным, а потому переживать о безопасности явно не стоило.              Проскользнув, Лу быстро прошла сквозь зал, аккуратно обходя равнодушных людей. Внимание на неё никто не обращал. Прилично одетая девушка с важным видом, спешащая куда-то… Таких деловых тут было много, а потому приглядываться к ней никто не спешил. Почти. Встрепенувшись, эмпатик поднял голову, оторвавшись от увлекательного разглядывания собственной обуви, и встретился с ней взглядом. Потом улыбнулся и кивнул на пустующее место.              — Быстро ты, — одобрительно заметил он, когда Лу присела рядом. — Капеллан теряет хватку?              — У него была другая, более перспективная жертва, — хмыкнула Лу, вспоминая испуганного паренька. — Да и что ему со мной делать-то? Документы все давно подписаны. Разве только степень обновить.              — Вторая? — предположил Кей.              — Вторая, — равнодушно подтвердила Лу. На это она и не рассчитывала, хотя и догадывалась — за последние месяцы нахождения в этом мире во владении пси она знатно поднаторела. Специально ведь тренировалась, боясь не справиться.              Кей уважительно хлопнул её по плечу.              — Молодец. Теперь только силы распределять научиться нужно. А то переусердствуешь, и всё — привет слепота.              Лу содрогнулась и без того вдоволь насытившись бесконечной тьмой.              — Надеюсь, усердствовать не придётся, — заметила она, откидываясь на высокую спинку и морально готовясь к бесконечно долгому сидению.              Кей наклонился, нащупывая небольшую сумку, и вытащил из неё бутылку.              — Держи. — Он передал бутылку, и Лу повертела её в руках, подмечая весьма забавный слоган о чистоте воды, якобы набираемой прямо из Западных Альп. — Здесь скоро станет жарко… И лучше открой сейчас, чтобы потом не шуметь.              Лу благодарно кивнула и крутанула хрустнувшую крышку.              Зал уже наполовину заполнился, и народ то и дело проходил мимо них, но внимание ни на кого не обращал. Ну сидят псионики — и пусть сидят. Ничего удивительного. У центральной платформы открылась дверь, и Лу сначала заметила знакомую ей Шарлотту Сарду, одетую в удивительно костюм розовато-бежевого цвета с огромным вырезом на груди, а потом и Иво. Продолжая беседу, они дошли до псиоников, и Иво, бросив мимолётный взгляд в их сторону, уселся в кресло. Сарду же прошла дальше, игнорируя неизвестного Лу члена совета, который отчаянными жестами (больше походящими на припадок) пытался привлечь её внимание. Ладно ещё со ступеней не упал, а то точно себе что-нибудь сломал бы или разбил.              — Вижу, всё прошло хорошо? — негромко спросил Иво, искоса поглядев на неё.              Лу втянула воздух, отчётливо чувствуя знакомый сладковато-древесный аромат, и открыто глянула на Иво. Выглядел он уставшим. Белки глаз отчётливо покраснели, будто ночью он не спал вовсе, а бледная кожа казалась серой, будто дешёвая бумага. Зато кончики губ подрагивали от едва заметной улыбки.              — Разумеется. Никаких обстоятельств, препятствующих службе, не выявлено, — как можно нейтральнее отозвалась она, припомнив их последнюю беседу. — К тому же их и быть не могло, разве нет?              — Разумеется, — зеркально ответил Иво, положив ладонь на подлокотник, ненароком касаясь её и без того покрытой мурашками руки.              Сохранить невозмутимое лицо для Лу оказалось той ещё задачей. Она-то ведь не поднаторела в тонком искусстве дипломатии, да и холодное бревно изображать не научилась. Это вон Кей — знатный мастер в подобных вещах, да и то иногда нет-нет да и нахмурится. Или чихнёт. Или глаза закатит. Что уж про неё-то говорить.              Иво такими проблемами не страдал. Лишь стоило оставшимся людям собраться, а одному из докладчиков — миниатюрной женщине в лабораторном халате — выйти к трибуне, как лукавый огонёк в его глазах потух, сменившись вежливым вниманием. Тема заседания была очень важной. Животрепещущей. От успеха проекта зависело восстановление целой экосистемы, а потому её внимательно слушали абсолютно все. Как и изучали слайды с графиками и результатами исследований.              Иво, как и многие другие, не отводил взгляда от экрана. Разве что руку не убрал и, постукивая пальцами по подлокотнику, периодически задевал тонкое запястье Лу.

»…»

       Заседание Синода окончилось ничем.              Принятие решения отложили аж на две недели — ровно столько понадобится лаборатории для проверки всех данных, подготовки нужной кормовой базы и выбора района для первого выпуска. Птиц-то просто так не запустишь, им ведь ещё и питаться чем-то нужно. Не то чтобы об этом молчали — даже при Лу докладчик потратила целых полчаса, отвечая на вопросы Монтепена, но, увы, он и поддерживающие его позицию люди оказались неумолимы.              Лу перестала вслушиваться в разговоры уже на третьем часу. Как раз в тот момент, когда один из членов совета стал выяснять, в какой конкретно район их планируют поместить. Если бы рядом с Лу сидел Кей, она бы обязательно сказала: «Любой, кроме Термитника» — и точно бы не ошиблась. А то мало ли — всё-таки настоящее, не синтетическое мясо было мало кому доступно, а тут закуска (а то и обед) сама летит в руки. Но вместо Кея с ней сидел Иво, а потому ей пришлось довольствоваться лишь тишиной и лёгким пожатием рук на её особо раздражённых вздохах.              Объявив о завершении мероприятия, Сарду первой покинула зал. Её примеру последовали многие, за исключением Монтепена. Вредный чистый буквально вырос перед Лу как гриб после дождя, отчего она вздрогнула и с трудом удержала руку с открытой бутылкой воды, уже готовая запихнуть эту самую воду в его необъятную глотку.              — Месье Мартен, — начал он, искоса поглядывая на Лу, — позвольте на минуточку отвлечь ваше сопровождение…              — Не совсем понимаю, что вам может понадобиться от них, но пожалуйста… — проговорил Иво, забрал полупустую бутылку у Лу и, ничуть не брезгуя, допил остаток воды и так же бесстрастно вернул ей.              Монтепен никак не отреагировал, весьма вежливо это проигнорировав, и развернулся к Лу. Ну конечно. А она-то так надеялась, что он заинтересовался этими модными туфлями Кея, столь загадочно блестевшими в свете ламп.              — Вижу, ваше самочувствие, мадемуазель Рид, наконец-то улучшилось… Ну разве это не великолепно? Приятно видеть вас в добром здравии… — Монтепен говорил громко. Излишне громко, привлекая внимание доброй половины зала — весьма успешно, надо признать: на них и так-то поглядывали, но после экспромта с водой и криками Монтепена стали пялиться уже не скрываясь.              Лу косо смотрела на него, искренне надеясь, что её взгляд не кажется уж слишком кислым. Или раздражённым.              — Если вы здесь, то полностью здоровы, а значит, мы с вами будет встречаться чаще, — продолжил распинаться мужчина. — Так что позвольте представиться — Шарль Монтепен. Очень рад увидеть вас лично, а не только по телевизору или записям в протоколах…              Лу так и подмывало сказать что-нибудь грубое, но портить отношения в первый же день казалось не очень умным поступком. Оттого приходилось молчать, сверля советника холодным взглядом, и улыбаться. Более фальшивой улыбкой, чем у него, конечно, но другой этот мудак и не заслужил.              «Мудака» подобное никак не отпугнуло. Скорее наоборот. Ненароком посмотрев по сторонам и окончательно убедившись, что внимание он привлёк достаточное, Монтепен сладко улыбнулся и, явно возжелав окончательно поразить всех своим красноречием, продолжил заливаться соловьём:              — Знаете, мадемуазель Рид, я ведь наслышан о ваших подвигах… Именно вам, псионику, вставшему на борьбу со… с этими предателями… этими манифестантами ради благополучия Инквизиции, — он бросил весьма недвусмысленный взгляд на Иво, отошедшего в сторону, — должно быть понятно, насколько важно то, чем мы здесь занимаемся.              Не сказанное «со своими» повисло в воздухе. Прям рядом с откровенным намёком на то, что променяла своих они не просто так, а ради Приора. Его постели, точнее.              Лу почувствовала себя оплёванной.              Не помогли и скабрёзные смешки о том, что после вчерашнего не выбрать постель Иво могла бы разве что круглая дура. Или фригидная, но разницы между этими двумя понятиями она не видела.              «Ох и достанется мне от Баретти», — промелькнула в голове тоскливая мысль, но Лу прогнала её и с напускной пылкостью проговорила:              — Разумеется, месье Монтепен. Именно благодаря своему прошлому опыту я могу понять, насколько важные вопросы вы обсуждаете и как тщательно ищите тот единственно верный путь, позабыв о личной выгоде и собственном самолюбии.              Слова Лу по праву считались полным враньём — ни о том ни о другом Монтепен не забывал, именно потому тормозил принятие решения всеми возможными способами, не гнушаясь ни шантажом, ни подкупом, а потому некоторые прислушивающиеся к разговору вмиг поняли, о чём она.              Монтепен прищурился. Подобрался, став ещё шире, чем раньше, потом покосился на бесстрастного Иво, ожидающего окончания разговора.              — Мадемуазель Рид, — медленно начал Монтепен, будто давая Лу шанс рассмеяться и перевести всё в шутку, — отчего мне кажется, что ваши слова полны иронии?              — Ну что вы, месье, как можно? Я говорю абсолютно честно и искренне, ведь ни один человек, отлично понимающий, насколько важны для человечества подобные реформы, не будет заниматься лоббированием для достижения собственных целей. Вы ведь так тоже считаете, не правда ли?              Улыбнувшись так, будто у него разом заболели все зубы, Монтепен кивнул.              — Если это все ваши вопросы, советник, то прошу меня извинить, — вмешался Иво и, не дожидаясь ответа, направился к одному из выходов.              Кей и Лу зашагали следом.              — Зря ты так с ним, — приглушённо заметил эмпатик, когда они остановились у стеклянного лифта, кабина которого больше напоминала дело рук весьма нетрезвого архитектора. Или его самый большой страх, потому что пьяной заходить в неё Лу бы точно не решилась: уж слишком резко он двигался. — Он это запомнит. И припомнит.              — Я, между прочим, была очень даже вежлива, — возмутилась Лу такой несправедливости. Она тут, значит, слова подбирала, а всё равно неправа оказалась.              — Кей прав, — подал голос Иво, ставя решительную точку в едва начавшемся споре. — Лу, в следующий раз постарайся вовсе не отвечать на подобные провокации.              Ощущая, как потеплело в груди всего лишь от тона, которым было произнесено её имя, Лу всё равно нахмурилась. Что ж ей теперь — вообще молчать? Что тогда о ней будут думать?              — Ну да, мне же не привыкать. Слепой уже была, теперь побуду глухонемой, — пробурчала она достаточно тихо, но так, чтобы услышали и Иво, и Кей.               — Весьма разумно, — одобрил Кей, чем заслужил весьма мрачный взгляд.              После вмешательства Иво разговор сошёл на нет, и они в полном молчании добрались до машины. Шли быстро — солнце пекло сильно, а в воздухе повисла удушливая жара. Непривычный к такому Иво даже покраснел немного, пока водитель парковал машину поближе к ступеням.              — На сегодня с мероприятиями закончено, — сообщил он им по приезде в Инквизицию.              Остановившись у двери в свой кабинет, Иво весьма тоскливо посмотрел на неё и, попросив Даниэль распорядится об обеде (хотя и время явно приближалось к ужину), скрылся в нём.              — Ну как всё прошло? — поинтересовалась Дани, звонко стуча по экрану телефона. — Что погрустнела? Неужели умудрилась заснуть и разбудить храпом добрую половину членов совета?              Лу хохотнула, представив это.              — Вряд ли такое возможно. Думаю, они настолько преисполнились работой, что от такой ерунды даже не проснутся.              — И то верно, — согласилась она и покосилась на Кея. — А ты что тут стоишь? Домой иди — всё равно Рид здесь останется, правда?              Лу кивнула, отчего Даниэль заулыбалась ещё более хитро.              — У меня в шесть встреча назначена, — туманно проговорил Кей, поглядывая на часы. — Так что я тут подожду, всё равно немного осталось.              — Полтора часа — это «немного»? Ну как знаешь… Обедать-то будете или на вас не рассчитывать?               Переглянувшись, они согласно кивнули и уже через каких-то пятнадцать минут наслаждались тушёными овощами. Весьма пресными, но жутко полезными. Лу едва успела доесть последний кружок морковки, как звякнул лифт и на пороге появился Баретти. Весьма недовольный Баретти с застёгнутым на одну пуговицу пиджаком и телефоном наперевес.              — Рид, — процедил он таким тоном, что Лу потянулась и отставила тарелку подальше. На всякий случай. А то мало ли что, вдруг он не стерпит и начнёт бить посуду или, что более вероятно, она не сдержится и таки треснет его тарелкой? — Скажи-ка мне, пожалуйста, что я говорил о соблюдении правил в присутствии Приора?              — Быть рядом, не говорить, на вопросы не отвечать, лицо контролировать, пси использовать только для защиты. Это если вкратце, — проговорила она, косясь на распахнутую дверь в кабинете Иво. Принёсшие им обед служащие дверь не закрыли, а специально идти туда и закрывать показалось весьма невежливо. Они ж тут его не обсуждают, так зачем таиться?              — Верно. — Баретти кивнул, подходя ближе и обличительно тыкая пальцами в её сторону. — Всё верно. Оттого и удивляюсь: с чего ты решила вступать в беседы с членом Совета?              — Разве это беседа? Мы парой слов перекинулись, и всё.              — Рид, ну ты же не ребёнок и прекрасно видишь, насколько пристально наблюдают за твоими шагами и словами. Понимаю, промолчать не можется, но и на рожон лезть не следует. Улыбнулась бы, как все женщины делают, да и проблем бы не было.              Лу такой позиции не придерживалась ни в прошлом мире, ни в этом, а потому вскинула брови и спросила:              — Все женщины делают что?              — Ну, ведут себя как кошечки, — неожиданно смутился Баретти. — Ласковые, пушистые звери, а не муравьеды, разоряющие всё на своём пути.              Опешив от такого сравнения, Лу оглядела приёмную, будто пыталась убедиться в том, что она не бредит от переедания кабачков, а действительно слышит это. Хмурящаяся Даниэль, весьма недвусмысленно ухватившая вилку, намекала на то, что он и правда это произнёс. Баретти, уже сам поняв, что ушёл не в ту степь, спешно начал другую тему, явно решив вышибить клин клином. То есть перевести ситуацию из неловкой в ещё более неловкую.              — В общем, ты меня поняла, поэтому обсудим ещё один момент: Рид, пожалуйста, в следующий раз, когда месье Мартен попросит у тебя воду, не давай ему свою бутылку. Это попросту негигиенично.              — А в этом-то что не так? — возмутилась Лу, решив не объяснять, что воду у неё не просили, а просто забрали. Без спроса.              — Рид, ну это даже выглядит отвратительно. — Баретти брезгливо поджал губы, выразительно глядя на их импровизированный стол, где стоял один большой контейнер с салатом, откуда каждый брал нужное количество листьев своей собственной ложкой. — И к тому же мы все взрослые люди и отлично знаем о болезнях, передающихся через слюну…              — Да о каких болезнях вы говорите? — в разговор вмешалась Даниэль. Да так громко, что привлекла внимание всех в приёмной, включая основного виновника обсуждения. Распахнув дверь пошире, Иво повернул голову набок и с интересом посмотрел на разворачивающуюся перед ним сцену.              Лу такое внимание быстро заметила, но разошедшуюся Даниэль (как и Баретти, впрочем) было не остановить.              — О том же ЗППП. — Баретти ничуть не смутился. — Огромное количество заболеваний передаётся орально.              — Да какое ЗППП? — завопила Даниэль. — Рид безвылазно в Инквизиции сидит. Никаких развлечений! Никаких мужчин! Да она и целовалась в последний раз хрен знает когда, правда, Рид?!              Лу замешкалась, не решаясь откровенно соврать — Кей-то рядом сидит, как раз ногой касается, и вмиг почует, что она говорит неправду. Поцелуй у неё случился не так уж и давно — рано утром Иво позвал её завтракать, а она, не будь дурой, удержаться и не поцеловать его не смогла. Но не признаваться же в этом Баретти? А то так, гляди, разговор и до обсуждения сегодняшней ночи дойдёт…              Впрочем, тот и сам всё понял и выразительно глянул на Даниэль. Мол, смотри, развратницу защищаешь. Та тут же смутилась, осознав, какую медвежью услугу оказала подруге своей «помощью», но свернуть с нужного курса уже не могла:              — Поцелуи — ерунда, а вот с кем бы она здесь сексом занялась? Тут из мужчин только вы, Кей да Жонсьер, да и тот только из отгулов вышел… Рид, ну скажи уже ему… — Заметив её алые щёки, Даниэль осеклась и кашлянула, не зная, что теперь делать, и предпочла вовсе замолчать.              «Лучше бы ты до этого заткнулась», — беззлобно подумала Лу и, прикрыв горящее лицо, устало растёрла переносицу.              Кей, отлично ощущавший её досаду вперемешку со смущением, затрясся от плохо сдерживаемого смеха, отчего Лу гневно толкнула его коленкой и отодвинулась подальше.              — Что у вас происходит? — явно решил вмешаться Иво, заставляя Даниэль замолчать, а Баретти стереть торжествующую ухмылку с лица. — Гектор, мне кажется, беспокоиться о подобном не нужно. Если же у тебя возникнут сомнения, то ты всегда сможешь запросить результаты наших анализов и убедиться во всех смущающих тебя моментах…              Пришло время Баретти ощущать неловкость.              Бросив извиняющийся взгляд на Лу, он кивнул и примирительно проговорил:              — Разумеется, месье Мартен. Мадемуазель Рид, можете не переживать: этот вопрос я поднял лишь в качестве профилактики. Всегда полезно быть в курсе собственного здоровья… Да… Кхм, я, пожалуй, пойду — нужно обсудить проверку автомобилей…              — Я с вами, мне как раз в гараж нужно, — встрепенулся Кей.       Дружески хлопнув Лу по плечу, он подмигнул Даниэль и достаточно спешно скрылся в вовремя прибывшем лифте.              — Даниэль, — Иво обратил внимание на девушку, отчего она достаточно тяжко вздохнула, — созвонись с Давидом Гойон и сообщи, что я буду у него завтра в десять.              — Вы поедете в лабораторию орнитологии? — Даниэль вмиг собралась и дотянулась до журнала. — Но у вас назначена встреча с…              Иво качнул головой.              — С месье Леду я уже всё обсудил. Вычеркни его из графика и замени Гойон… Лу, ты слышала? До лаборатории ехать не так долго, поэтому выезжаем за полчаса.              Лу согласно кивнула. Чего уж тут непонятного. Сказали быть готовой — так она будет. Без проблем и возмущений. Да и какие тут могут быть претензии, если Иво сразу про неё вспомнил, а не поручил передать Баретти.              — Хорошо. — Иво смерил её внимательным взглядом и едва заметно улыбнулся.              «Вспомнил, наверное, о чём они тут болтали», — с мрачной досадой подумала Лу и подхватила тарелки, помогая Даниэль.       Загрузив всё в посудомойку и убрав мусор, она потянулась и лениво уставилась на часы. Пять вечера… И что ж ей делать сейчас? Пойти к себе? Скучно ведь… Даниэль упорхала в санузел, и Лу, совершенно не зная, чем заняться, решила попытать удачу с Иво. А ну вдруг он будет не против её присутствия? Судя по довольному выражению лица, против Иво не был. Скорее наоборот, очень даже за.              — Заходи, — тепло улыбнулся он, откладывая папку в сторону.              Дождавшись, когда она прикроет дверь, мужчина встал из-за стола и, встретившись с ней на середине кабинета, приобнял, зарываясь пальцами в волосы. Нащупал косичку, потянул за тонкую резинку, распуская её, и вновь растеребил теперь уже волнистую прядь. Зажмурившись, Лу чуть ли не мурчала от удовольствия, наслаждаясь его уверенными прикосновениями, но, заслышав смешок, распахнула глаза.              — Перестань думать об этом, — возмутилась она, нахмуривая брови, и прижала палец к его губам.              — Между прочим, мне в пору оскорбляться, а не смеяться, — негромко сообщил он, оставляя на нём поцелуй. — Разве ты не слышала, как безапелляционно меня исключили из списка мужчин?              — Какая глупая ошибка, — пробормотала Лу, спускаясь и надавливая ниже. На шею. Туда, где под форменной туникой налился фиолетовым синяк, оставленный её зубами. — Думаешь, надо было возмутиться и отстоять твою честь?              — Думаю, это бессмысленно. Вскоре она поймёт, как глубоко ошибалась, списав меня со счетов, — пробормотал он, издавая болезненное шипение, которое Лу тут же поймала губами.              Поцелуй вышел медленным. Тягучим, словно патока, банку с которой Лу как-то раз разбила в детстве. И точно так же, как и тогда, когда над ней дамокловым мечом нависла мать, в приёмной зазвучал голос Даниэль.              Смутившись, Лу резко отодвинулась в сторону, но быстро успокоилась, поняв одно — Дани просто говорила с кем-то, а не искала её.              — Она не зайдёт в кабинет, — негромко проговорил Иво, внимательно наблюдая за тем, как меняется её выражение лица, и пошутил: — Твоя честь останется незапятнанной.              — Будто у меня она есть. — Как Лу ни старалась, смешок вышел глухим. Болезненным. — И да, о себе я не переживаю, скорее пекусь о твоей репутации. Одно дело, когда об этом ругается Фуко, совсем другое — видеть это вживую. Так ведь и вправду поверить в это можно.              Взгляд Иво неуловимо изменился. Стал цепким. Серьёзным.              — Поверить во что? — спросил он, будто мимоходом, но Лу тут же поняла: слова он услышал и запомнил.              Успевшая сто раз пожалеть о том, что вообще решила озвучить именно эти мысли, девушка неловко пожала плечами. От необходимости ответить её спасли весьма неожиданно. Бесцеремонно открыв дверь, в кабинет плавно вплыл Жонсьер и тут же остановился. Кашлянул, привлекая внимание Иво, отчего тот наконец-то перестал сверлить взглядом взъерошенную псионичку.              Деловито хлопнув ладонями, вмиг став похожим на карикатурного злодея из старых фильмов, Жонсьер торжественно провозгласил:              — Базиль прислал допросы. Все десять человек дали признательные показания и признали вину. Ришар аналогично поработал с Боссе…              Дождавшись, когда Жонсьер окончит доклад, Лу задала самый животрепещущий для неё вопрос:              — А Тому нашли?              Сползшая с лица инквизитора улыбка сказала всё за него.              — Жаль, — вздохнула Лу, испытывая абсолютно двойственные чувства. С одной стороны, пока его не задержали, он явно будет жив. С другой — кто знает, что Тома успеет натворить за эту самую жизнь.              — Не грусти, Рид. — Жонсьер по-приятельски положил руку на её плечо и зловеще усмехнулся. — Это временно. Долго прятаться он не сможет. К тому же, сама понимаешь, раз он так лезет на рожон, значит, легко может ошибиться.              «Он и ошибается, вот только толку нет — всё равно он на шаг впереди. Будто сам Единый помогает», — досадливо подумала Лу и согласно вздохнула. Не очень искренне, но пытаясь хоть как-то поддержать Жонсьера в его напускной браваде.              Ничуть не впечатлённый, инквизитор будто по-настоящему заметил её. Приподняв брови, он оглядел псионичку, потом покосился на задумчивого Иво и спросил:              — А ты что тут делаешь?              Лу, не желая выдумывать оправдания, неопределённо пожала плечами. «Что она тут делает?» Вопрос интересный, да вот ответа на него нет. Ну, точнее, она-то знает, что именно постоянно ведёт её к Иво, но вот нужно ли знать об этом Жонсьеру? Да и самому Иво? Да и вообще, какое ему дело?!              — Я тут, между прочим, работаю, — умудрившись ещё сильнее накрутить себя, отозвалась она недовольно.              — Прямо здесь? — Жонсьер обвёл многозначительным взглядом приорский кабинет и осклабился.              — И здесь тоже, — с откровенным вызовом кивнула Лу.              — Ну, надеюсь, хоть в спальне свечку не держишь?              — Вуайеризмом не страдаю, в отличие от некоторых…              — Прекратите, — осадил их обоих Иво. — Марк, какая муха тебя укусила? Лу, а с тобой что не так? Ругаетесь, как старые супруги…              — Орёте, — поправила его Лу.              — Что?              Опередив девушку, ответ дал Жонсьер:              — Правильнее будет сказать: «Орёте друг на друга, как старые супруги». Мы с дочерью как раз эту часть посмотреть успели.              Иво продемонстрировал чудеса выдержки. Даже ругаться не стал, явно махнув на них рукой: всё равно путного ничего не выйдет — мозг безвозвратно поражён. Самому бы глупостью не заразиться…              Устыдившись его вздоха, Лу дёрнула щекой и проворчала:              — Я лучше пойду. Не буду вам мешать…       — Куда? — вскинул бровь Иво. — Тебе ведь всё равно делать нечего, так оставайся здесь.              Не ожидавшая подобного, девушка непонимающе вытаращилась на него. Иво, будто воодушевившись ещё сильнее, явно решил добить её. Порывшись в столе, он достал планшет с наушниками и передал ей.              — Давай-давай, садись, — подтолкнул он её, мазнув пальцами по плечу. — Гектор ведь говорил про важность коммуницирования…              Лу так и подмывало добавить, что Баретти, наоборот, был явно против любого взаимодействия, пусть даже и опосредованного, но после всего произошедшего взять планшет и уткнуться в него носом показалось самым нормальным вариантом.