1. Каникулы Драко Малфоя

Драко Малфой полюбил Хогвартс с первой минуты своего пребывания в старинном замке в самом центре Шотландии. А ещё точнее, едва одноимённый экспресс высадил их всех, ещё маленьких и сопливых потенциальных первокурсников, с нетерпением и трепетом ожидавших собственного распределения по факультетам – не просто места обитания на следующие семь лет, а фактически новой семьи вдали от менора – младший Малфой мгновенно почувствовал себя дома. Но всё-таки, как бы ни наслаждался Драко своим пребыванием в Хогвартсе, каникулы он всегда ждал с огромным нетерпением. И не только потому, что скучал по родителям. На самом деле именно этот момент стоял у него месте так на двадцать пятом (не в последнюю очередь по той простой причине, что в Хогвартсе ему никто не морочил голову бесконечными наставлениями и поучениями, ему не нужно было ежеминутно просчитывать каждое слетевшее с губ слово и пытаться предсказать реакцию собственного отца). Конечно, по Нарциссе Драко очень даже скучал. Мама в его сознании никогда не идентифицировались с угрожающей фигурой, но в отношении жёсткого и требовательного Люциуса подобное сказать было бы затруднительно. Впрочем, когда разговор заходил о деньгах, и особенно – различных экзотических местах, где они могли бы провести следующий отдых, Люциус никогда не скупился на средства. Другими словами, Малфои каждую зиму обязательно улетали куда-нибудь в теплые края, и даже во время летних каникул порой покидали дождливую и туманную старушку-Англию ради очередного тёплого и солнечного местечка. И хотя семья владела как минимум пятью различными старинными замками на территории континентальной Европы, зачастую они перемещались в какую-нибудь совершенно новую локацию, непременно предоставлявшую возможность поселиться в очередном элитном отеле непременно на берегу моря. Что тут скажешь: Нарцисса обожала путешествовать, даже если Люциус, предоставь ему кто-то выбор решать самостоятельно, и предпочёл бы остаться в одном из фамильных замков. Его друг Теодор в этом отношении всегда горячо и многословно завидовал Драко, ведь мистер Нотт подобное не просто считал ненужным излишеством, но даже и не рассматривал, как вероятность. Отец Тео вообще предпочитал насколько это было возможно игнорировать собственного отпрыска, и практически каждые каникулы Теодор был предоставлен самому себе. Конечно, Нарцисса довольно часто предлагала лучшему другу собственного сына присоединиться к семейству Малфоев для очередного «отдыха», как она предпочитала называть подобное времяпровождение несмотря на насмешливо приподнятые брови собственного супруга. Впрочем, Люциус всегда избирал не озвучивать любые мысли, которые могли бы посетить его белокурую голову в ответ на подобные формулировки жены. А вот другие их друзья и знакомые, и не в последнюю очередь – отец самого Теодора – открытым текстом ставили под сомнение этот самый «отдых», открыто и с нескрываемым сарказмом задавая довольно логичным вопрос: от чего именно леди Малфой так нуждалась в отдыхе. Бесконечных балов и посещений светских развлечений? Впрочем, к своей чести Нарцисса всегда считала ниже собственного достоинства отвечать на те вопросы, ответы на которые давать была не намерена по какой бы то ни было причине. И поэтому гордо вздернув идеальный по форме и размеру нос и поджав тонкие губы, в такие моменты только молча испепеляла очередного наглеца, посмевшего задать ей нежелательный вопрос, ледяным взглядом своих небесных глаз. И к слову сказать, обычно этот отчаянный смельчак довольно быстро сдувался, после чего леди Малфой всего лишь повторяла свой вопрос. И в случае мистера Нотта тот лишь пожимал плечами и соглашался: в конце концов все в высшем обществе волшебной Англии прекрасно знали, что старшему Нотту по сути абсолютно не было дела до Нотта младшего, будь тот хоть трижды его единственным сыном и наследником. Но в то время как Тео абсолютно точно и совсем не белой завистью завидовал Малфою, сам Драко если и не испытывал (или во всяком случае ни при каких обстоятельствах не назвал бы собственные эмоции словом «зависть») подобные чувства в отношении Блейза Забини, то уж во всяком случае вынужден был признать: даже невзирая на щедрость Люциуса или его тенденцию потакать любым прихотям Нарциссы, семейный отдых Малфоев не шел ни в какое сравнение с путешествиями семейства его итальянского друга. Драко откровенно не мог бы сказать, какой древней магией обладает мадам Забини или какими страшными и несомненно темными заклинаниями она привораживает всех своих в результате становившихся мужьями ухажеров, но он чётко знал: мысли об империусе и его весьма умелом применении в волшебном мире посещали не только его голову. Или же сеньора Бьянка на самом деле выбирала своих мужчин исключительно по двум принципам: наличию огромного банковского счёта и отсутствию мозгов. Ведь, выражаясь словами Люциуса, «какими же нужно было быть идиотами, чтобы, невзирая на славу мадам-некогда-Забини и окружающие ее домыслы и сплетни, добровольно стать следующим экземпляром в бесконечной череде супругов этой чёрной вдовы». А именно такое прозвище уже довольно давно и прочно закрепилось за матерью Блейза. Но каковыми бы ни были нюансы заключения бесконечных браков Бьянки-в-первом-замужестве-Забини, как и обстоятельства, при которых она с завидным постоянством становилась вдовой чуть ли не по расписанию, каждый последующий супруг, казалось, готов был перепрыгнуть через собственную голову, чтобы только переплюнуть предыдущего. И один её сын, из лучших друзей и однокурсник Драко Малфоя, каждый раз наслаждался плодами усердий своих отчимов. Которые все до одного явно не были удовлетворены идеей проводить лето в семейных владениях Забини в Италии, наслаждаясь лазурным морем, отличной погодой и плодами бескрайних виноградников. И вместо этого каждый раз находили какое-нибудь другое место для очередного отдыха, каждое – еще экзотичнее и экстравагантнее предыдущего. Конечно, в большинстве случаев Бьянка делилась впечатлениями и рассказывала об очередной фантастической локации своего отдыха Нарциссе, которую к некоторому раздражению Люциуса считала своей подругой. Которая в свою очередь делилась «забавными» и «увлекательными новостями» с собственным супругом, и в большинстве случаев Малфои при первой же возможности отправлялись на свой следующий семейный отдых в одну из локаций. Тех самых, которые Бьянка и Блейз описывали в своих рассказах в самых красочных и восторженных тонах. И поэтому сейчас, развалившись в кресле у тяжелых, дубовых дверей рабочего кабинета Люциуса, Драко не мог не задаваться вопросам, о чем именно хотел поговорить с ним отец. Учитывая, что сам Драко прибыл домой из Хогвартса только накануне, а долгое лето предстоящих каникул только начиналось, младший Малфой готов был поспорить на что угодно: отец намеревается обсудить с ним детали очередного трипа. Вот только обычно Люциус предпочитал заводить подобные беседы со своей семьей за какой-нибудь трапезой, предпочтительнее – завтраком. Конечно же его сын не мог бы утверждать наверняка, но у него были довольно сильные подозрения, что подобный выбор времени был абсолютно не случаен: восторженная новостью о предстоящем путешествии Нарцисса мгновенно отправлялась хвастаться перед всеми своими подругами, ещё не имея возможности немного поостыть, и Люциус в этих рассказах всегда представал в самом радужном свете. То, что этим утром отец слегка изменил своим обычаям и вместо обычного: «Дорогие мои, позвольте предоставить мне несколько минут вашего внимания. У меня для вас сюрприз…», – после чего обычно неизменно следователе детали их очередного отдыха, решительным жестом поставив чашку из тонкого фарфора обратно на блюдце и отбросив в сторону салфетку, приказал Драко явиться к нему в кабинет. И сейчас его наследник и сидел в том самом широком, нарочно неудобном кресле, в котором в собственном детстве провёл значительное количество довольно неприятных минут. Каждый раз, стоило только Драко провиниться, отец имел обычай приказывать сынуле явиться для объявления его предстоящего наказания в собственный кабинет. А потом, отлично осведомлённый, что ожидание неизвестного само по себе было недурным наказанием, заставлял подолгу дожидаться у закрытых дверей, всё время гадая, на что в этот раз сподобилась фантазия его отца, и попутно заводя самого себя. Нужно сказать, что в детстве эта стратегия работала безотказно, и более того, уже повзрослевший Драко, даже прекрасно осознавая, что «ничего такого» не сделал и наказывать его не за что, сейчас буквально варился в котле собственных фантазий и додумок, безрезультатно пытаясь угадать, чего от него хотел отец. Внезапно, дубовая дверь растворилась, и обманчиво-мягкий голос Люциуса пригласил младшего Малфоя войти. Поспешно вскочив на ноги – отец никогда не отличался ангельским терпением и заставлять его ждать обычно было хуже самому себе, Драко обречённо вздохнул и зашёл в кабинет, уголком собственного сознания отметив, как тяжелая дверь захлопнулась за его спиной. Жестом руки пригласив сына присесть в очередное неудобное кресло напротив собственного, троноподобного, Люциус заговорил: – Благодарю тебя, Драко, что исполнил мою просьбу и пришел сюда. Я абсолютно уверен, сын мой, что ты сейчас гадаешь, что происходит, и о чем именно я хотел бы с тобой поговорить. Или обсудить, ведь ты уже достаточно взрослый, чтобы твоё мнение в подобных вопросах учитывалось. Что ж, прежде, чем поведать тебе все детали, позволь заметить: речь сейчас действительно пойдёт о твоих летних каникулах… А потом Люциус перешёл к обсуждению тех самых деталей, и по мере его повествования брови Драко ползли все выше и выше вверх, пока практически не скрылись под его идеально уложенной, белёсой челкой. Что ж, справедливости ради нужно было сказать, что эти планы и правда относились к летним каникулам и включали в себя море. Вот только никакая богатая фантазия не могла бы подготовить младшего Малфоя к тому, что уготовил для него этим летом Малфой старший. Впрочем, одно было полной правдой: их с отцом следующее приключение однозначно включало в себя море…