4. Драко Малфой и пионерский лагерь.

– Подъём! Подъём, тебе говорю! Встай, встай, штанишки надевай, на пузики-арбузики натягивай! – последнее слово было буквально пропето по слогам, и Драко Малфой раздраженно выдохнул воздух сквозь плотно сжатые губы, натянувая одеяло на самую голову. Оглушающий, как всегда резкий и переполненный удивительно-раздражающим в этот ранний час энтузиазмом, до нестерпимой тошноты напоминающий Гермиону Грейнджер голос продолжал звенеть в ушах, и словно в далёком детстве, когда по приказу отца его в несусветную рань в очередной раз будили домашние эльфы, Драко зарылся головой под подушку и решительно отрезал: – Отстань, я хочу спать. Так что иди и раздражай кого-нибудь другого, а у меня каникулы. Впрочем, ровно как подобное никогда в детстве для него не работало – домашние эльфы намного больше боялись гнева Люциуса, чем его сопливого отпрыска – раздражающий голос Грейнджер и не думал утихать. И судя по всему аргумент по поводу отсутствия необходимости вылазить из постели с восходом солнца во время летнего отдыха на неугомонную Грейнджер эффекта возымел не больше, чем на перепуганных до смерти эльфов. – Малфой, я сказала – подъём, – теперь в голосе звучали не просто непреклонные, а буквально железные нотки, да и любой намёк на веселость тоже пропал целиком полностью. Грейнджер звучала предельно серьезно и несколько раздраженной. – А отсыпаться будешь дома или во время уроков Снейпа. Сейчас у нас утренняя линейка, и если ты не соизволишь вытащить свою задницу из постели и присоединиться ко всем остальным, весь наш отряд опоздает на завтрак. А сам знаешь, холодная манная каша – это деликатес довольно спорный. Малфой хотел уже довольно резонно отметить, что манная каша любой температуры – не просто деликатес спорный, но откровенная мерзость, когда его все ещё сонное сознание зафиксировала ещё одно нежелательное присутствие. Потому что к голосу Грейнджер теперь присоединился ещё один, не менее раздраженный и, с точки зрения Драко, нежелательный в этот ранний час. Да и в любой другой час, к слову сказать, ведь если присутствие гриффиндорской принцессы в собственных снах или фантазиях при некоторых обстоятельствах Малфой очень даже приветствовал, то Поттеру там не было места ни при каких условиях. – Что, Гермиона, опять некоторые сложности с этим изнеженным соней? – заговорил Поттер таким отвратительно-насмешливым голосом, что у Драко мгновенно возникло желание вскочить с постели и заехать избранному кулаком по его украшенному очками носу. Впрочем, даже если бы Малфой и не отказался от этой затеи, ведь в конце концов, связываться с тем, кто победил пресловутого Тёмного Лорда ещё в подгузниках, самому дороже, то как оказалось, любая инициатива с его стороны была абсолютно излишней. Потому что уже в следующем мгновение одним рывком Поттер сорвал с него одеяло и, когда Драко вновь зарылся головой под подушку, внезапно окатил его ледяной водой. И вот тут-то Малфой и вскочил с постели, как ошпаренный. – Ты что, Поттер, окончательно с катушек съехал? Жить надоело? Так я сейчас всё-таки закончу начатое Тёмным Лордом, и поверь мне, в отличие от него, доведу дело до конца! – разъярённым голосом выкрикнул Малфой и всё-таки умудрился открыть глаза, одновременно вытирая мокрое лицо брошенным ему полотенцем. Которое Драко без труда и практически на автомате поймал своими идеальными рефлексами ловца, в не таком уже далеком прошлом умудрившегося словить далеко не один снитч и многократно принести победу собственному факультету. – А если бы я спал голый? Нет, мне конечно стесняться нечего, но всё-таки Грейнджер девушка и должна бы смутиться. – Да брось ты, – пренебрежительно отмахнулся от него Гарри. – Чего мы там не видели? И уж поверь мне, Гермионе реально нет причины смущаться, как и тебе ещё далеко до любых размышлений о том, стесняться тебе или нет. Реально, пока что и говорить не о чем. От подобной наглости Драко буквально задохнулся, вот только уже в следующее мгновение вместе с наконец открывшимися глазами, у него моментально отвалилась челюсть от одного созерцания представший перед ним картины, а также, когда сонный мозг зафиксировал сразу несколько вещей. К огромному удивлению Малфоя, Поттер и Гермиона сейчас буквально возвышались над ним, оба по-прежнему соответствующие своему возрасту, а вот сам Малфой явно переместился в прошлое, ведь теперь судя по росту, ему было не больше лет десяти. Более того, Гермиона и Поттер были одеты в довольно странные даже для них вещи: белые рубашки, тёмно-синие шорты и повязанный на шее галстук самого яркого красного цвета, который Малфой когда-либо видел. К слову, вместо своей привычной шелковой пижамы практически стандартного изумрудного цвета, сам Малфой сейчас был одет в довольно короткие плавки, не только реально ничего не оставлявшие фантазии, но и в которой раз подчёркивающие, что в этом возрасте фантазировать было реально не о чем. – Ладно, Малфой, если ты уже проснулся, то можешь считать, что с утренним умыванием я тебе помог. Так что натягивай побыстрее свою форму и живо выматывайся из спальни, тебя реально все уже дожидаются. И повторюсь, на завтрак опаздывать из-за тебя никому не улыбается, – уже разворачиваясь на месте и, благодарность милости Мерлина, за локоть утаскивая за собой Грейнджер, через плечо бросил ему Поттер, но вопреки самому себе Малфой его остановил. Бросив быстрый взгляд на собственную тумбочку, после чего он поспешно обшарил все ящики, заглянул под подушку и даже проверил под кроватью, Драко в полной панике выдохнул: – Поттер, где моя волшебная палочка? Словно по команде Гарри и Гермиона дружно застыли на месте и медленно обернулась к Малфою, сейчас глядя на него такими глазами, словно перед ними стоял не их старый знакомый – хотя, стоило признать, и значительно меньших размеров, чем они помнили даже с первого курса – а сам Волан-де-Морт. После чего Грейнджер, удивить которую настолько, чтобы она потеряла дар речи было практически невозможно, обернулась к своему напарнику. – Гарри, а может, он заболел? Может, нам нужно отвести его в медпункт? Проверить температуру, удостовериться, что его никто не укусил или он не наелся каких-нибудь галлюциногенных грибочков? – Да брось ты, Гермиона. Уверен, ничего смертельного с ним не произошло. Наверное, приснилось что-то, и он до сих пор не может проснуться. И сейчас, я ему вмиг помогу, – и с этими словами Поттер, несомненно в очередной раз найдя применение своим собственным и не менее знаменитым, чем у Драко, рефлексам ловца, одним молниеносным жестом подхватил с ближайшей прикроватной тумбочки стоявший на ней огромный стакан воды и выплеснул её в лицо Малфою. – Теперь пришел в себя, волшебник ты наш? Или будешь продолжать рассказывать сказки и всё-таки заставишь нас всех опоздать на линейку? – Нет, сэр, – мгновенно вспомнив все уроки отца, которые тот преподавал ему в детстве, отчеканил Драко и, даже не удосужившись взять полотенце, а утерев лицо собственным одеялом, принялся поспешно натягивать шорты. После чего он вытащил из прежде незамеченного от изобилия других неизгладимых впечатлений и стоявшего возле кровати рюкзака довольно помятую майку, тут же надевая её на себя и засовывая обе руки в рукава одновременно. Уже на ходу сунув ноги в странные тапочки, Малфой схватил галстук и стрелой вылетел из комнаты. Да, Малфою ещё следовало разобраться, что здесь произошло, и в какую альтернативную реальность он умудрился переместиться прошлой ночью, но одно он уже усвоил абсолютно точно. Шутить с этим Поттером было себе дороже, да и третий за это утро душ ему был абсолютно не нужен. За завтраком привыкший к овсянке Малфой был вынужден гонять по тарелке жидкую манную кашу с комками, на которой, явно не скрываясь, экономили молоко. И которая на вкус была просто отвратительной. Впрочем, одного взгляда вокруг комнаты хватило, чтобы понять: мало кому их завтрак пришелся по вкусу. А созерцание вообще не терпевшей любую кашу Грейнджер согрело душу и охладило уже готовую закипеть голубую кровь. Их пионервожатая – а именно так называлась позиция, которую занимала лохматая выскочка, не скрываясь напихивалась хлебом и запивала его коричневой жижей, явно по какому-то недоразумению называемому здесь кофе. Уговаривая себя, что обед будет наверняка вкуснее, Драко последовал примеру Грейнджер, но в этот день жизнь явно была намерена его разочаровывать. Как показало время, обед был ничем не лучше завтрака, да и ужин не предоставил приятных сюрпризов. Благо, на первый взгляд показавшийся английскому аристократу подозрительным настолько, что Драко его даже сперва понюхал, чёрный хлеб на самом деле был довольно вкусным и сытным. Но что ещё хуже, на все трапезы и любые другие занятия Малфой вместе со своим отрядом – группой ребят одного возраста и абсолютно одинаково страдавших – ходили строем, да ещё и при этом с песней и речёвкой. А с самого утра - на сонную голову и голодный желудок - ещё и вместе со всем остальным лагерям стояли на вытяжку, пока поднимали флаг. Словно Малфой был не аристократом в Мерлин знает, каком колене, а каким-то солдафоном. Даже Тёмный Лорд на собраниях Пожирателей такого себе не позволял! Впрочем, мысль, что все это – странное и изощрённое наказание за провинность, зародившееся в злобном мозгу Волан-де-Морта, в какой-то момент посетило голову Малфоя. Вот только едва мелькнув, это предположение мгновенно исчезло: даже Тёмному Лорду не пришло бы в голову сделать Поттера и Грейнджер пионервожатыми. Но всё это, включая даже прополку грядок на солнцепеке в самое жаркое время дня, было ещё сносным, пока (всё так же строем) Малфоя не привели на очередное сборище. На этот раз - после захода солнца, и чистокровный волшебник застыл на месте от ужаса. Прямо в центре огромной площадки, вокруг которой они все сейчас и собрались, были навалены поленья для огромного костра. И абсолютно все остальные ребята в лагере с явным восторгом и нетерпением собирались вокруг потенциального места знаменитого метода расправы над волшебниками. А уж о чем, но о Святой Инквизиции, Драко Малфой был прекрасно осведомлён. В ужасе от того, что ему сейчас предстоит, Малфой отчаянно закричал… и проснулся.