Ваши секреты. [Konig, pg-13]

***

      Ты никогда не отличалась грацией и аккуратностью, за что тебя прозвали Ахиллесовой пятой КорТака. Однако по воле случая ты была единственной, кто мог оперативно обезвредить мину. Ирония! Самый неуклюжий человек был самым аккуратным, когда того требовал случай. Потому ни одна контртеррористическая операция не проходила без твоего участия, пусть это и беспокоило вашего командира. Двухметровый австриец с удивительно молчаливой натурой и пронзительными голубыми глазами, казалось, невзлюбил тебя с первой вашей встречи. Он редко высказывал недовольство вслух, предпочитая сверлить взглядом твою неказистую худощавую фигурку. Всё между вами было острым, колючим, но ты не умела жаловаться, будучи странно солнечным человеком. Зачем ты вообще пошла в КорТак? У тебя ни страшной трагической истории за спиной, ни стимула. Кажется, что для тебя вообще все это было игрой, способом развлечь себя.       О твоих тараканах не знал никто. Ты попросту перестала посещать врача ещё несколько лет назад, понимая, что иначе путь в мир огнестрельного оружия и бессмысленного геройства для тебя будет закрыт. Малявка, трусиха, девчонка, ещё и страдающая от аутизма. Легкой формы, конечно. Проблем с умом у тебя не было, ты была талантом в своём деле, но восприятие мира для тебя всегда искажалось. Ты часто смеялась слишком громко. Хоранги ценил в тебе твою солнечность, Кёниг одним своим взглядом заставлял заткнуться. Замкнутый, нелюдимый, таран на ногах. Он тебя пугал. Пугал до дрожи в побитых коленях, пугал до тряски рук. Ты всегда заикалась, когда здоровалась с ним. Да и зачем ты это делала? Ему всегда было наплевать. Казалось, разорви тебя на мине и он завтра уже забудет, а то и выдохнет с облегчением.       Именно так ты и думала, когда тебя задел осколок гранаты. Паника, паника, паника. Длинная рана на бледной тонкой икре. Тебе показалось это похожим на разрезанную сосиску. Ты неловко засмеялась, пытаясь унять боль, шипя сквозь стиснутые зубы. Наивная. Была уверена, что тебя бросят подыхать. Тебе такая рана казалось смертельной, а на деле решалась промывкой и иглой.       Драматично откинувшись на камень, ты прошептала в рацию, что сильно ранена и не доживёшь до прихода помощи. Твое подсознание начало отключать тебя, когда с другого конца раздалось встревоженное и раздраженное: «Scheisse».       Твои глаза все ещё были открыты, когда ваш командир, покрытый пылью и вражеской кровью, опустился перед тобой на колени и начал выискивать взглядом ту самую страшную рану. Когда ему взору предстала эта царапина, он едва не придушил тебя своими руками. — Я не смогла, — тихо зашептала ты, смотря в самый красивый океан. — Смогла, — он просунул руки под твоё тельце и с лёгкостью взвалил на плечо. — Больно?       Ты молчала, не до конца осознавая, что происходит. Почувствовав чужое тепло под рёбрами, ты неожиданно захныкала от переживаний. Тебе показалось, что ангел забирает тебя. Кениг расценил это как призыв быть осторожнее. Он переместил тебя к груди, смотря на твоё испуганное потерянное лицо. — Что с тобой? — тихо спросил командир, поднимая, вторую руку и поглаживая своей крупной ладонью твою макушку. — Нога… — Я не про ногу, — мужчина наклонил голову, заглядывая, ловя твой рассеянный взгляд. — Kleines. — Я умру, да? — Ни за что, — от его уверенности и тебе стало легче, ты обхватила его шею дрожащими руками, теребя его маску.       Спустя пару дней ты наконец оклемалась. Почти все время с тобой был командир, чересчур нежно гладивший твою ногу. Ему просто нравилось быть причиной, по которой твои сны становились спокойными. Он порылся в базе данных и обнаружил причину твоего странного поведения. Ему стало стыдно. Стыдно за холод и жестокость. Часть его говорила, что ты виновата сама раз пришла в КорТак, другая же восхищалась твоей самоотверженностью. Маленький герой. Теперь ты его маленький герой.       После пробуждения ты будто опомнилась и отползла чуть дальше, твой мозг начинал генерировать оправдания. Вдруг большая тёплая рука легла на твоё колено, сжала легонько. Ты рефлекторно перехватила мазолистую ладонь, держа её в руке и не зная, что делать дальше. Положила на живот, прикрытый больничной пижамой. По телу разлилось тепло, появилось чувство безопасности. Твоё сознание вдруг с переживаний переключилось на внешний мир, который сузился до фигуры командира. Он пошевелил большим пальцем, поглаживая твой живот сквозь ткань и взгляд его потеплел. Он не привык к подобного рода нежностям. Всю свою жизнь Кениг был одиночкой. Слишком большой для этого мира. И сейчас будто по злой шутке его сердце растаяло, смотря на тебя, такую слабую и потерянную. Ему вдруг показалось, что он не лучше тех мальчишек, которые издевались над ним в детстве.       Ты очертила кончиками пальцев вены на тыльной стороне его ладони. Впервые он был без перчаток. Потом поигралась с браслетом из красных бусин на его широком запястье. Он ничего больше не говорил, позволяя тебе делать с ним все что угодно. Он мог бы дать тебе свой пистолет и разрешить тебе выстрелить в его голову. Стыд. Стыд. Стыд. Конечно, Кениг уже подумал о том, что бы отправить тебя куда подальше с твоей проблемой. К чему ему такая обуза в команде? Это стало бы предательством. Он быстро передумал. Не мог не передумать, смотря, как отчаянно твои пальцы впиваются в его широкую мазолистую ладонь, когда твой разум снова погружается в бездну. Ты считаешь до десяти, оттягивая красные бусины и резко скидываешь с себя его руку, смотришь в голубые глаза, бездонные и пустые. Маска на его лице колышется от сквозняка, он поднимается и закрывает дверь, возвращается и садится на место. Его рука ложится на твой лоб, аккуратно массирует, вырывая тихое мурчание из твоей груди. — У тебя глаза такие красивые, — говоришь ты прямо в лоб. Он смущается, но не показывает этого. — Спасибо. — Прекрасные, — продолжаешь ты, ладонь автоматически тянется к маске на его лице и он отодвигается — «нет».       Смотришь с грустью на его попытку закрыться. Тебе на миг показалось, что вы стали ближе. Ты резко поднимаешься с койки, чувствуя жжение в ноге и всхлипываешь, не зная почему. Он поддаётся и медленно натягивает маску до бровей, ободряюще улыбаясь. Тебя охватывает восторг и ты хлопаешь в ладони, заставляя его оглянуться на дверь. Он снова возвращает тебе свое внимание и ты тянешься к его лицу. Касаешься мягко, очерчивая шрамы и коля пальчики о щетину. Мужчина выглядит умиротворенным, кладёт ладонь поверх твоей и направляет к своим губам. Смеёшься из-за щекотки, а он и рад слышать твой смех. Снова чересчур громкий и заразительный.

***

      Вам обоим необходимо было узнать друг друга лучше после этого короткого момента доверия. Ты поделилась своей историей, будучи внезапно серьёзной и откровенной, рассказала о том, в какие именно моменты тебя поглощает твоё маленькое несчастье. Он слушал внимательно, удивляясь твоей осознанности, держал твою руку, позволяя играть с его браслетом. Затем и сам командир рассказал о своём непростом детстве, но сухо, не желая видеть жалости в твоих глазах. Впрочем, кроме гордости и сочувствия ты не удивила его ничем… Разве что чересчур ребяческими объятиями?