Воровка. [Ghost, pg-13]

***

      Инстинкт самосохранения у тебя всегда отсутствовал напрочь. Таких, как ты называли за дело сорвиголовами. Не то что бы у людей в принципе были инстинкты, но если бы были, то ты явно была бы их лишена. Никогда тебе не прилетало по шее за промах во время охоты за очередным говнюком-террористом, но всегда за отвратное поведение на базе. Будто бы в тебе щелкал переключатель и ты начинала сходить с ума, как только тебя окружала «бытовая» жизнь. Больше всех раздражались Прайс и Гоуст, что тебя не удивляло. А впрочем: не наплевать ли?       Ты заработала свое место в ОТГ потом, кровью и слезами, поэтому знала, что никто не посмеет допустить и мысли о том, что бы выгнать тебя. И ты этим пользовалась.

***

      Полдень. Палящее солнце заставляет кожу плавиться от жара и давления. Ты выливаешь на себя третью бутылку воды, подумывая о том, что бы побриться налысо, так как темные волосы сейчас были твоим заклятым врагом. Ты сидишь на каком-то ящике и просто отсчитываешь часы до обещанного похолодания. Погода здесь менялась часто и резко, поэтому в один момент ты уже смиряешься с тем, что твоя чёрная футболка пахнет гарью.       Внезапно перед твоими закрытыми глазами вырастает тень. Ты смотришь на знакомую фигуру в прищуре, из-под ресниц. — Прохлаждаемся? — басит лейтенант и ты вымученно улыбаешься. — Пытаюсь, — бормочешь, осматривая его внешний вид и поражаясь. На лейтенанте его привычная толстовка с британским флагом над сердцем, балаклава с черепом и тёмные джинсы. На миг ты его даже жалеешь.       Он хмыкает и уходит в направлении душевых. На твоих губах сама собой расцветает злодейская ухмылка. Хотя в глубине души ты даже считаешь свои будущие действия заботой о лейтенанте: в конце концов, зачем ему лишнее шмотьё? А так ты избавишь его от этой ноши.       Ты проскальзываешь в мужскую часть душевых и слышишь воду. Внутри тебе становится даже немного холодно: судя по всему, лейтенант даже на миг не включал тёплую воду, предпочитая обливаться ледяной. Ты жмёшь плечами, виня его самого в этой необходимости и стаскиваешь с перекладины, которая замещает вешалку, его огромную толстовку, чистую и грязную футболки и джинсы, оставляя на месте лишь балаклаву и сменное белье. Хотя в определенный момент тебе хочется захватить и трусы. Но ты же не совсем извращенка? Тебе вовсе не хочется зарыться лицом в его одежду и уснуть так или умереть.       Пять минут спустя ты уже сидишь в своей небольшой комнатке, изучая его простую однотонную одежду. Грязная футболка лежит у тебя на коленях и ты неосознанно наслаждаешься запахом пота своего лейтенанта, судорожно вдыхая и улыбаясь, словно озабоченная. Ты ждёшь, что с минуты на минуту на пороге твоей комнаты появится и сам Гоуст, чтобы устроить словесную порку, но его все нет. Ты думаешь, что он решил задержаться в холодном душе, посмаковать свои тяжёлые мысли и, может быть, подрочить. Одна лишь мысль об этом скручивает твой живот, кровь приливает к самому низу и ты сжимаешь футболку сильнее. Тонкие пальцы дрожат, когда ты решаешь окутать себя его ароматом и стягиваешь свою черную футболку, на миг оставаясь в одном белом топе и затем аккуратно надевая объект твоего временного восхищения.       Весна на исходе, а твое либидо каждый день душит тебя, заставляя срываться от каждой случайной фантазии. Неужели сам лейтенант не понимает того, что его нелепые угрозы заставляют тебя быть ещё менее послушной?       Тяжёлый стук в дверь раздаётся ровно в тот момент, когда твоя маленькая ладонь ненароком опускается вниз. Ты тут же будто просыпаешься и кровь приливает к щекам. Гоуст не ждёт позволения войти и просто открывает дверь и застывает в проёме, наблюдая за тобой, не успевшей вернуться в нормальное положение. — Черт подери, сержант, — выдыхает лейтенант и смотрит на тебя почти с жалостью. Ты похожа на наркоманку, которая наконец получила дозу после сильнейшей ломки. — Какого хера?       Несмотря на пышущую в карих глазах злость, он подходит к тебе медленно и аккуратно садится на край кровати, которая тут же продавливается под его сотней кило. Твой взгляд скользит по широкой груди, по шрамам и литым мышцам. На нем шорты, в уголке которых флаг Шотландии. Одолжил у Соупа. — А Вам в таком не жарко, а? — пытаешься отшутиться ты, указывая кончиком пальца на его джинсы и толстовку, которые лежат где-то сбоку. — Ты под кайфом, что ли? — он почти нежно берет твоё горячее лицо в свои не менее горячие большие ладони и изучает твои зрачки. — Эй, нет! — тут же оживляешься ты, но не отстраняешься. — Тогда зачем взяла мои вещи? — его сосредоточенный взгляд оценивает твою аккуратную фигурку, охваченную его огромной футболкой. — По приколу, — честно отвечаешь ты и пожимаешь плечами.       Он закатывает глаза и сжимает пальцами переносицу, тяжело вздыхая. Его широкие плечи опускаются и он несколько секунд смотрит в пол. Ты же гадаешь, сколько секунд осталось до твоей смерти, пока вдруг не слышишь тихий, едва слышимый смех. — Надела бы хоть чистую, — он кивает на выглаженную футболку. Его взгляд какой-то чужой, непривычно весёлый. — Вы под кайфом, что ли? — неуверенно спрашиваешь ты и сразу же мямлишь извинения — это было неуместно. Сейчас. — Черт, простите. Забирайте.       Ты стягиваешь футболку и взгляд лейтенанта задерживается на твоей тонкой, но подтянутой фигуре. Он забирает то, что должно находиться в стирке и свои джинсы. — Скоро будет холодно, — констатирует Гоуст и смотрит на свою толстовку. — Оставь пока себе.       Ты все ещё в трансе. Не понимаешь его внезапной щедрости и доброты. Он видит твоё смятение и потому, словно в насмешку, сам натягивает на тебя свою чистую футболку и сверху толстовку. Выглядит как чехол из-под танка на котёнке. И вам обоим это нравится. Ему странно приятно от того, что его одежда способна тебя усмирить, а ты просто превращаешься в лужицу от его внезапной заботы. Он поднимается и вместе со своими оставшимися вещами прихватывает твою черную футболку. На твоё удивление он пожимает плечами и молча покидает твою комнату.

***

      Вскоре действительно начинается дождь, на землю опускается тень и вместе с ней прохлада. Ты меняешь шорты на штаны и когда ваша команда стоит под вечерним небом и курит, ты постоянно ловишь на себе озорные взгляды, когда из раза в раз приходится закатывать рукав огромной толстовки чуть ли не до плеча, чтобы случайно её не подпалить. Один лишь Гоуст ведёт себя отстраненно, смотрит куда-то вдаль. На его широких плечах серая толстовка, из глубокого кармана которой торчит кусок знакомой черной ткани. Ты стараешься погасить улыбку с очевидным контекстом и потом во время болтовни, в которой он участвует неохотно, будто ненароком оказываешься чуть ближе, сжимая край его кофты — новой цели твоей влюбленной клептомании.