Глава 4.

***

Солнце озарило безлюдные улицы Казани. Часы отбили семь утра, а город только начинал просыпаться. Сегодня была суббота, поэтому люди могли понежиться в кроватях подольше. Каляра аккуратно открыла глаза, щурясь от света, который проникал сквозь шторы в комнату. Аксакова попыталась встать с дивана, что не увенчалось успехом. Как только она попробовала пошевелиться, то почувствовала крепкие руки на талии, держащие ее на месте. Приподняв голову, девушка увидела перед собой Вадима. Тот до сих пор обнимал ее за талию, прижимая к себе. Щеки медленно начинали заливаться краской, когда темноволосая поняла, что в такой позе они провели вместе всю ночь. Лежащими в обнимку, прижатые друг к другу, в непозволительной близости для обычных знакомых. Положив ладонь на грубую руку парня, Каляра нежно сжала и, замерев на пару секунд, медленно убрала с себя. Девушка приподнялась с мягкой поверхности, обернувшись на мирно спящего парня. Улыбка сама появилась на сонном лице Аксаковой. По телу разлилось необъятное тепло при виде такой милой картины, а желание уйти резко пропало. Желтухин, слегка приоткрыв рот, тихо сопел. Синие глаза были полностью закрыты, а ресницы подрагивали. Вадим изредка хмурился, незаметно дергая головой. Каляра опустилась на локти, неотрывно разглядывая его лицо. На щеках еще виднелись порезы и синяки, которые за ночь не успели зажить. Девушка протянула руку, пальцами дотрагиваясь до глубокого шрама. Подушечками Аксакова провела по запекшейся крови и поднялась выше, нежно поглаживая висок тыльной стороной ладони. По телу будто пускали заряд мелких молний, когда она дотрагивалась до него. В давящей тишине было слышно спокойное сердцебиение автора и бешеное актрисы. Темноволосая дрожащей рукой убрала светлую прядь со лба, на пару секунд зарывшись в шевелюру парня. Желтухин слегка поморщился от резких прикосновений и зарылся носом в подушку поглубже, заставляя девушку усмехнуться. Каляра, сократив расстояние между их лицами, аккуратно коснулась губами немного шершавой щеки Вадима. В груди вспыхнул будто костер от этого неосознанного действия со ее стороны, а щеки медленно покрылись румянцем. Аксакова удобно пристроилась под боком парня и, сложив руки на его груди, начала вырисовывать незамысловатые узоры на слегка запачканной кофте. — Вот это действительно доброе утро… — раздался хрипловатый голос над ухом девушки. Вадим по-собственнически положил руки на ее тонкую талию, сжав до приятной боли в груди. Носом он зарылся в копну темных волос, глубже вдыхая полюбившийся аромат, который окутывал его всю ночь. — Вадь, давай вставать, — прошептала Каляра, отстранившись от парня. Желтухин раздраженно выдохнул, провожая фигуру девушки взглядом. Сразу почувствовался холод на том месте, где раньше лежала актриса, а ему будто стало даже неприятно находиться в этой комнате без нее. Аксакова медленным шагом прошла на кухню, прихватив с тумбочки пачку сигарет. Сейчас почему-то почувствовалась острая необходимость в никотине. Зажав продолговатую трубочку между пальцами, девушка подожгла ее и открыла окно в комнате, выдыхая дым на улицу. Темноволосая жадно вдохнула свежий воздух вперемешку с запахом никотина, расслабляясь. Пепел падал на подоконник. Мысли роились в голове, напоминая о вчерашнем ночном разговоре. Каляра с трепетом вспоминала все, что парень произнес, находясь в нетрезвом состоянии. Обычно тогда люди говорят правду, не скрывая ничего. И Вадим, наверное, не лгал ей. Перед своей женщиной. Ты такая прекрасная. Не уходи от меня никогда. Из мыслей ее вывел их обладатель. Желтухин стоял, оперевшись об дверной косяк, и держал в руках какой-то снимок, с улыбкой его рассматривая. — Ты не говорила, что у тебя есть братья, кадерле. Даже наоборот, — на фотографии были изображены все Суворовы, где черты младших особо не отличались от их нынешних, поэтому признать в них автора группировки Универсама и его брата-пацана было нетрудно. Устремив взгляд на возлюбленную, Вадим усмехнулся, заметя на ее лице замешательство. Возлюбленная. Парень медленно, но верно за эти пару дней осознал свою влюбленность в подругу сестры. Она пробралась в его мысли, не отпуская с начала их знакомства. Ее карие бездонные глаза, ослепительная улыбка, заразительный смех, аккуратный носик, всегда гордо смотрящий вперед, розовые слегка пухлые губы, которые манили его. Желтухин уже не мог представить своей жизни без нее. Будто так должно быть, чтобы она всегда была рядом с ним. Утром, днём, вечером, ночью, круглые сутки напролет — всегда. Он не мог выкинуть ее из головы. Хотелось быть рядом с ней, не отпускать ни на секунду, слышать ее нежный голос, утопать в ее взгляде. С остальными девушками такого не было ни разу. Без Аксаковой его будто опускали под воды, не давая вдохнуть, а она была этим кислородом, который спасал его. Он любил ее безвозвратно. — Так же, как и ты, что автор группировки. Один-один, дурак, — выкидывая сигарету, которую даже не докурила, сверкнула глазами Каляра. Девушка оттолкнулась от подоконника, ощущая на себе взгляд, пронизывающий до костей. Подойдя к парню, она выхватила снимок из его рук, отразив наглую ухмылку. — Иди помойся, а то после вчерашнего тебе это точно надо. Я пока завтрак приготовлю, — осмотрев помятую и грязную в некоторых местах одежду парня, темноволосая ушла в комнату, чтобы убрать фотографию. — Кадерле, я так привыкнуть могу! Придется жить у тебя в Москве, чтобы кормила меня! — Вадим быстро скрылся за дверью ванной комнаты, скрываясь от летящей подушки. Аксакова закатила глаза, не сдержав улыбки. Быстро прибравшись в зале, она вернулась на кухню, доставая нужные продукты. В голове быстро всплыл рецепт блинов, которому учила ее Диляра.

***

Каляра стояла около плиты, равномерно помешивая молоко в железной кружке. Она уже около пяти минут ждала, пока оно нагреется, чтобы сделать себе кофе. На столе уже стояли блины, от которых вытал аромат на половину квартиры. Девушка задумчиво смотрела в стену, не переставая двигать кистью. В голове засела мысль, что нужно поговорить с Вадимом и расставить все точки над «И». Все же она не может ввязаться в отношения с группировщиком. Это было слишком для нее опасно, и ей этого не хотелось. Разум кричал ей об этом, не переставая. Она с детства боялась всех ОПГ, даже несмотря на то, что Вова состоял в одной из них. Страх каждый раз сковывал ее, когда она видела уличных пацанов. А сейчас она лично бросится в объятия одного из них? Нет уж. Жизнь ей дороже, а жить в бесконечном страхе за любимого человека не хочется. Господи, ты его уже любимым считаешь… Остынь, Аксакова, между вами ничего не будет! Хотя странно и смешно до слез. Только утром мечтала пролежать рядом с ним целую вечность и не отходить, а сейчас собирается оттолкнуть как можно дальше. Темноволосая отложила ложку и выключила газ, переливая в другую кружку молоко. Сзади раздался стук двери и в проходе показался Желтухин. — Садись есть, все на столе, — девушка быстро бросила взгляд на вошедшего и тут же отвернулась, проклиная его. И какого черта он стоял сейчас перед ней без кофты. Трудно надеть было? Физическая форма у Желтухина была в полном порядке. Видно, что он часто занимался спортом и тренировался. Накаченные мышцы и подтянутое тело весьма ее впечатляли, к большому позору Каляры. Спиной темноволосая чувствовала его взгляд и мечтала провалиться под земли и скрыться от него, потому что стояла она наверняка вся красная. Единственная надежда была, что он не видит ее со спины. Аксакова в какой раз за утро почувствовала мужские руки на талию, которые сковали все ее движение. Макушка парня легла на ее плечо, заставляя тело покрыться мурашками. Разум взывал девушку отстраниться и расставить границы, а сердце ликовало, стуча в бешеном ритме. — Вадь, ты чего? — повернув голову насколько ей это позволяла ситуация, темноволосая с легкой улыбкой посмотрела на автора. Голос непривычно дрожал, выдавая с потрохами ее волнение. — Кадерле, я люблю тебя… Станешь моей? — с хрипом прошептал Желтухин, зарывшись в нежную шею девушки, и оставил нежный поцелуй на ее плече. Она ощущала его горячее дыхание на коже, которое опаляло ее, а щеки вгоняло в краску. Каляра вся замерла после услышанных слов. Ноги стали ватными и будто приросли к полу, не хотя уходить с места. Взгляд метнулся на парня, который с надежой смотрел на нее. Синие глаза завораживали. Темноволосая даже не смогла осознать насколько близко их лица находятся друг от друга, как ощутила на своих губах чужие. Требовательные и настойчивые. Аксакова в удивление приоткрыла рот и закрыла глаза, не ожидая такого напора и таких действий от него. Голова кружилась, а по телу разливалось непонятное чувство, которое не желало, чтобы они останавливались. Желтухин, пользуясь ее замешательством, проник в ее рот языком, вызвав удивленный вздох. Вадим жадно целовал девичьи уста, прижимая саму девушку к столешнице. Каляра неуверенна подалась вперед, отвечая на поцелуй. Она жалела о своем поступке и радовалась ему одновременно в душе. Автор тут же развернул ее лицом к себе и подхватил под бедра, лишь на пару секунд оторвавшись от ее горящих губ. Парень в секунду подсадил ее на твердую поверхность, устроившись между ее раздвинутыми ногами и приникнув к устам с новой страстью. Для него это было разрешением для любых действий. Его руки обхватили тонкую талию под широкой футболкой, согревая холодную кожу. Аксакова зарылась пальцами в его светлые слегка мокрые после душа волосы, оттягивая их с болью на затылке. Парень тихо зашипел и до крови закусил нижнюю губу девушки, тут же зализав тонкую ранку и почувствовав во рту металический привкус. Каляра первая отстранилась, тяжело дыша. Мысли перемешались, эмоции были через край, наливая тело теплом и неизведанными чувствами. Карие глаза жалостливо начали бегать по лицу напротив. Вадим стоял и глупо улыбался, дыша будто после долгого забега. — Вадь… Ты хороший человек, но у нас ничего не получится. Ты группировщик, я боюсь, — раздались тихо слова, которые растворились эхом в безмолвной кухне. В один миг будто разбилось что-то важное для обоих, оставив кучу осколков. К горлу Аксаковой подкатила тошнота и чувство беспомощности перед ним. Вина захватывала каждую секунду ее с новой силой, когда она видела перед собой его лицо. В дверь раздался продолжительный звонок и три громких стука. — Прости… Пожалуйста… — темноволосая спрыгнула на пол, выбежав из комнаты пулей. Было такое чувство, что она сейчас расплачется, прямо в этом коридоре на потертом ковре. Девушка похлопала себя по щекам, стараясь привести себя в порядок. Не получалось. Губы и кожа до сих пор горели. Горели в тех местах, где он касался ее, сжимал до приятной боли. Возведя глаза к потолку, Аксакова надрывисто выдохнула и помахала на себя ладонями, пытаясь успокоиться и скрыть волнение. Каляра быстро прокрутила ключ в замке, открывая дверь, и с удивлением уставилась на пришедшего. Вова непринужденно стоял на лестничной клетке, держа догоравшую сигарету у рта. Суворов выкинул окурок на площадку, увидев младшую сестру перед собой. — Привет, малая. Тут помощь нужна кое-какая, свободна сегодня или дела есть? — облокотившись об косяк, Владимир быстро проговорил все с огнем в глазах, смотря на темноволосую. Девушка замерла с открытым ртом не в силах сказать и слова. Осознание того, что брат сейчас увидит Желтухина, который находился в ее квартире с раннего утра, появилось так же резко, как Вадим вышел из кухни, не скрываясь. Парень уже надел футболку, что хоть немного но сбавляло кучу вопросов у Володи. По крайне мере так думала сама Каляра. — Хотя, смотрю тебе не скучно тут, — сквозь зубы процедил автор Универсама, уперев взгляд во врага его улицы. — Вов, спокойно… — встав между парнями, темноволосая вытянула руки вперед, закусив губу. — А с какого хера Дом Быт к Универсаму клеится, а? Желтый? В фанеру били — мозги отшибли? — сделав несколько шагов вперед, гневно рыкнул Суворов на своего оппонента, не обращая внимание на сестру. Аксакова пыталась остановить старшего, понимая, что, если она этого не сделает, то придется откачивать обоих и отмывать кровь с полов. — Адидас, в руках себе держи, — холодно заметил Вадим, держа руки в карманах синих джинс. Желваки заходили на лице Владимира, а на шее проступила вена. Он уже хотел кинуться на группировщика, как был остановлен младшей. Каляра резким движением откинула его на пару шагов назад, схватившись за куртку-овчинку. — Вова, он уже уходит. Веди себя адекватно, а не как будто тебя только из зоопарка выпустили, — серьезно шепотом проговорила девушка так, чтобы ее услышали оба. — Иди на кухню и жди меня. Володя, пуская искры в сторону автора Дом Быта, прошел мимо него, как попросила сестра, и с громким стуком сел на дальний стул, отвернувшись. Желтухин тихо хмыкнул и подошел к Аксаковой. Темноволосая опустила голову, не желая вновь видеть его синие глаза, и молча открыла дверь, без слов прося уйти. Вадим подхватил свою куртку, которая валялась на тумбочке рядом, и приблизился к выходу. Светловолосый остановился рядом с девушкой и аккуратно взял ее за подбородок, вынуждая поднять голову на него. Парень быстро накрыл ее горячие губы, смакуя этот момент, поглаживая пальцем ее щеку. — Подумай, кадерле, я от тебя просто так не отстану, — нехотя отстранившись, автор прошептал эту фразу так, что она еле услышала его голос. Быстро подмигнув, Желтухин накинул куртку и вышел из квартиры, сбегая по лестнице. Каляра резко закрыла дверь, хлопнув, и прислонилась лбом к дереву, стараясь перевести дыхание. Губы горели, а сердце стучало с такой силой, что грозилось просто выпрыгнуть. Так просто она теперь от него не сможет отказаться. Мысль заела в голове, не давая ей шанса на покой. Девушка прошла на кухню, где до сих пор сидел за столом Вова, приступив к еде. Сев рядом, она поджала одну ногу к груди и взяла кружку кофе в одну руку. — Если я увижу его вблизи тебя хоть еще раз, то прострелю ему колени, — серьезно сказал Суворов, не смотря в сторону сестры. — Я так в девках останусь, если ты так будешь относиться ко всем представителям мужского пола, кто в радиусе километра от меня, — рассмеялась Аксакова, пытаясь перевести тему. Ссориться с братом после их недолгого воссоединения совсем не хотелось, а особенно по такому поводу. — Каляра, я не шучу. С Желтым ты не будешь состоять в отношениях, — Владимир перевел холодный взгляд на младшую. Каляра тяжело сглотнула, смотря в карие глаза старшего напротив. Сейчас почему-то Володя ей напоминал отца, как никогда раньше. Между Кириллом и Вовой часто проводили множество сходств. И, когда автор начинал злиться, то становился полной копией главы семейства. — А с этим я разберусь сама, Суворов, — облокотившись об стол, темноволосая равнодушно посмотрела на брата. Невинные черты лица в секунду стали жестче. Парень резко отстранился и откинулся на стенку, отведя взгляд. Он помнил этот взгляд. Так смотрела на него смотрела родная мама — Карине. Он четко запечатлел образ родителя в своей голове после ее смерти. Так она смотрела на него, когда ругала за какую-то детскую шалость. А сейчас перед ним сидела полная копия матери от головы до пяток, смотря в точности так же. — Я соберусь и поедем на твое дело. Куда вообще надо нам? — Каляра поднялась с места, приблизившись к раковине и начиная мыть грязную кружку. — Мы с пацанами видеосалон решили открыть для заработка, поможешь оформить там все? Марат сказал свою девчонку приведет, — с появившимся азартом в глазах сказал Володя, вновь схватившись за еду. — Айгуль что ли? — с улыбкой вскрикнула Аксакова, отряхивая руки от лишней влаги. Темноволосой хотелось вновь встретиться с девчушкой, поболтать с ней и узнать о ней побольше. Она будто была для нее той самой младшей сестренкой, которую хотелось оберегать и поддерживать. — Не знаю, Маратка нас еще не знакомил, — пожав плечами, кинул Вова, запихивая в рот очередной блин. — Хватит есть. С собой твоим пацанам возьмем, а то ты их там голодом моришь, — ударив по ладони брата, запричитала девушка, одарив его грозным взглядом. — Нефафа! — разинув глаза, пробурчал парень с полным ртом. Каляра, усмехнувшись, направилась в зал, чтобы найти что-то удобное для работы. В нос ударил запах древесины и свежих цитрусов. Она жадно вдохнула мужской парфюм, а в голове снова возник его образ. Она четко помнила, что так пах Вадим. Всю ночь этот запах витал вокруг нее, будто хотел, чтобы она дышала лишь им. Актриса раздраженно выдохнула. Своими чувствами займется немного позже, желательно, в компании Наташи. Вернувшись к своему делу, в чемодане Аксакова быстро отрыла черные классические штаны со стрелками и темно-синюю шелковую блузку. Переодевшись, девушка расчесала руками волосы и пшикнулась пару раз своими любимыми духами. Последним штрихом стали слегка подкрашенные тушью ресницы и розовый блеск на губах. Убирая мизинцем излишки косметического продукта, Каляра невольно начала прокручивать в голове, как Вадим целовал ее на кухне. Губы вновь начали гореть, а дыхание участилось. Аксакова направилась к телефону, быстро набирая знакомый номер подруги. Послышались долгие мучительные гудки, и наконец она услышала знакомый голос. — Наташа Рудакова, слушаю вас, — бодро отозвалась белокурая на другом конце провода. — Это Каляра. Ты сегодня вечером свободна? Разговор очень важный есть, — прикусив внутреннюю сторону щеки, тихо спросила темноволосая, чтобы Вова, сидящий на кухне, ее не услышал. — Разговор на бутылку красного вина? — усмехнулась студентка медицинского в трубку. — На две, Ната! — шикнула актриса, обреченно закатив глаза. — Секунду, Лярочка! — мило отозвалась девушка. Послышался шум и резкий крик блондинки. — Ма-а-а-аш! Передай Федорочу, что я на практику в больницу сегодня не выйду! Да мне плевать, что он там хочет, у меня у лучшей подруги, моей кровиночки личная жизнь тут на кону стоит! Пусть Басманов идет, все равно собирался сегодня весь вечер дрыхнуть! — Рудакова прокашлялась, вновь положив трубку на ухо. — Свободна, Ляра, приходи ко мне, дорогая. — Люблю тебя, Наточка. До вечера, любимая, — рассмеялась темноволосая, послав поцелуй подруге через провод. Положив трубку, девушка выдохнула. — Вова, поехали! — Хорошо, малая! — из кухни вышел Суворов с яблоком во рту, держа в руках тарелку с оставшимися блинами, которые были завернуты в пакет. Парень в полной готовности остановился около двери, ожидая, пока сестра наденет пальто и черные сапоги. Дав щелбан брату, Каляра выхватила фрукт и откусила, наслаждаясь вкусом.

***

Темноволосая, засучив рукава, усердно мыла одно из небольших окон, которое было все в пыли. Универсам снял маленькое помещение рядом с магазином, где продавались различные товары, и оборудовали его под видеосалон. С самого утра ребята под руководством старшего Адидаса мыли полы, разбирали всякий хлам и пытались создать хоть какую-то уютную атмосферу. Аксакова раздраженно выдохнула и бросила тряпку на маленький подоконник, спрыгивая со стула. Последние полчаса Вахит и Валера — двое старших — то и делали, что дрались или спорили из-за плаката, а остальные разнимали их. Девушка подошла к самому младшему мальчику, который старательно выводил какие-то надписи, пока другие старались угомонить Турбо и Зиму. Встав позади Альберта, которого все звали Лампой, Каляра одобрительно хмыкнула, случайно напугав пацана. — Рисуй-рисуй, хорошо получается в отличии от некоторых, — похлопав по плечу мальчика, кивнула актриса и посмотрела на орущих парней. — Подойди сюда! Я тебе в фанеру пропишу! — Да у тебя реально херня получалась, Турбо! Темноволосая закатила глаза, тихо зарычав от недовольства. — Оба замолчали! Мальчик лучше вас справляется, пока вы тут, как петухи деретесь! — резко закричала девушка, привлекая к себе всеобщее внимание. Все тут же успокоились. Вова оставил младшую сестру за главную, пока с Маратом, Айгуль и Андреем — лучшим другом младшего Суворова — отправился за кассетами к какому-то знакомому. И, поэтому, слушались ее безоговорочно, одновременно боясь автора и его сестру. Все же Аксакова выглядела устрашающе. — Идите видак ваш подключайте и ставьте, пробуйте, — подхватив старую потрепанную видеокассету с концертом какой-то музыкальной группы, девушка кинула ее в руки Валеры. Тот, подхватив Вахита за руку, поплелся выполнять поручение. Через пару минут многие из пацанов разошлись по домам, выполнив все дела, а старшие вновь принялись кричать. Каляра, прислонив руку ко лбу, молилась, чтобы у нее не разболелась голова после них. Вроде бы были младше нее всего на год или два, а вели себя так будто пятилетки в садике машинку делят. — Да все, иди ты к черту, Зима! — резко вскрикнул кучерявый, кидая какой-то провод на пол. Быстрым шагом направившись на выход, он столкнулся с Пальто и Маратом, которые как раз вернулись. Друзья в удивлении уставились на Вахита, который не унимался. — Белый! Я говорил! Белый, Турбо! — подняв руки над головой, кричал он, не переставая и явно радуясь в душе, что оказался прав. — Господи, зачем я согласилась на это… — шепнула себе под нос Аксакова. Девушка сначала не заметила, как рядом с ней аккуратно присела Ахмерова. — Ой, Айгуленька, радость моя! — улыбнулась темноволосая, все же увидев перед собой девочку, и крепко прижала к себе. Та резво обняла Каляру в ответ, тихо рассмеявшись. Перед ее уходом с Суворовыми и Васильевым они не смогли увидеться, что очень огорчило обеих, ведь поладили они при первой встрече все же очень хорошо. — Даже мне так не радуются, — недовольно пробурчал Марат, смотря на свою девушку и старшую сестру. Андрей тихо усмехнулся и сочувственно похлопал друга по плечу, поддерживая его личную драму. — Ты мне за шестнадцать лет надоел уже, так что, цыц! — шикнула Аксакова на брата, отстранившись от знакомой, и с детским озорством в глазах подмигнула пацану. Суворов показательно надул губы, заставив присутствующих рассмеяться. — А ну, веди себя прилично при дамах! — ухмыльнулся Вова, подойдя к младшему, и потрепал его по коротко стриженной голове. — Погнали за стульями и скамейками, а то народу негде будет сидеть, — толкнув своих подручных в спины, Владимир начал выгонять вновь их за работу из комнаты. В последний раз обернувшись на сестру и школьницу, Суворов махнул рукой и улыбнулся. — Болтайте о своем о женском! Только плакаты дорисуйте и окна домойте. — Мужчины, что сказать, — одновременно произнесли девушки, переглянувшись. В следующую секунду они заливисто рассмеялись, приступая к своим делам. Аксакова расспрашивала Ахмерову про ее школу и музыкалку, а сама делилась своим опытом с юношества, пока девчушка увлеченно рассказывала все, что ей лезло в голову. Им было спокойно и весело друг с другом, они смеялись и иногда по-детски резвились. Каляра, аккуратно взяв красную краску, мазнула шатенку по лбу, а та ответила ей синим носом. Потом, конечно, они все смыли с себя, но тоже не обошлось без происшествий — подол школьного платья и рукава рубашки оказались все же мокрыми. Сейчас темноволосая и шатенка сидели в строящемся салоне, ожидая прихода двух Суворовых и Васильевого. Девушки разговаривали на отвлеченные темы, а по большей части Айгуль интересовалась карьерой знакомой. Девочка на спектакли ходила не так часто, как ей хотелось бы, поэтому с неподдельным удовольствием проникала по другую часть театра благодаря оппонентке. — Как-нибудь приезжай в Москву, а я тебе все покажу вживую. Может даже с Мараткой, кто знает, как получится, — подмигнула озорно Каляра собеседнице, вгоняя ту в краску. — Я уже сомневаюсь насчет Марата, если честно, — прокашлялась Ахмерова, неуверенно посмотрев на актрису исподлобья. Та резко нахмурилась, ожидая продолжения от школьницы. — В последнее время часто думаю о том… Кхм, а вдруг ничего такого серьезного нет, а Марат… — Айгуль запнулась, не зная, как продолжить. — Просто играется с тобой, как любой крутой пацан, — подперев голову рукой, мягко улыбнулась Каляра. Шатенка резко кивнула, со страхом взглянув в карие глаза темноволосой. Было видно, как эта тема важна для нее и беспокоит ее уже видимо достаточно долгое время. Аксакова нежно посмотрела на девочку и приобняла за плечи, устроившись подле нее поудобней. Хотелось ей помочь каким-нибудь полезным советом. Все таки — первая любовь. — Я знаю своего брата, он бы никогда так не поступил. Он уважает девушек, а ты ему приглянулась с самого начала. Знала бы сколько я про тебя читала в письмах от него в последнее время и слушала по звонку! — рассмеялась девушка, стараясь приободрить Айгуль. — Для тебя это просто все в новизну, поэтому тебе так страшно — это нормально. Не бойся. Попробуй полностью довериться Марату, если чувства в действительности есть — он будет изо всех сил стараться для тебя. Это ваша первая, самая невинная любовь. Ахмерова крепко прижалась к Каляре, уткнувшись ей в плечо. Аксакова обвила ее шею, нежно чмокнув в макушку. Сейчас она действительно почувствовала себя на пару мгновений старшей сестрой, которая оберегала младшую от всяких бандитов и всегда помогала советами. — Я рада, что познакомилась с тобой. У меня толком и подруг то нет, а родителям даже не расскажешь, что в группировщика влюбилась. Отец уже боится просто из дома меня выпускать, — тихо произнесла Айгуль слегка дрожащим голосом. В груди темноволосой заныло, когда девочка сказала про свою семью. Все таки многие родители не могли проявить должной любви к своим единственным детям, которые так нуждались в ней. Сердце рвалось, когда она поняла, что маленькая девочка и стала их частью. Каляра смогла это пережить, но последствия такого детства отражались на ее жизни будто черное пятно на белоснежной футболке. А вот как с этим справиться Ахмеровой и сможет ли она? Аксакова очень надеялась, что да. Она видела в ней стальной характер, который рано или поздно даст о себе знать, но проявится ли он в нужный момент. — Думай только о себе, родители могут никогда не принять тебя, твои увлечения или твоего парня, но это твоя жизнь. Ты за нее ответственна, — отстранившись, девушка взяла школьницу за плечи, смотря ей в глаза. Та нерешительно кивнула. Может быть слова темноволосой были слишком резки и слегка ранили или разрушили представления о семье в юном девичьем сердце, но сейчас не то время, когда нужно жалеть. Айгуль вновь обняла ее, слегка расслабившись. — Мда, нам не хватает с тобой бутылочки вина для настроения, — улыбнулась Каляра, подмигнув девочке. Ахмерова с надеждой и с легкой чертовщинкой во взгляде посмотрела на Аксакову. — До восемнадцати не смей, дорогая моя! И первый бокал в моем присутствии выпьешь — будет еще одним стимулом ко мне в Москву приехать, — строго пригрозив пальцем, произнесла темноволосая. — Клянусь! — шатенка шуточно отдала честь, и обе радостно рассмеялись. В этот момент в помещение вошли Марат и Пальто, которыми руководил Вова. Парни начали заносить стулья, а девушки их начали расставлять, как им казалось нужным. Владимир не упускал возможности командовать даже в мелочах на сестрой, за что получал подзатыльники. Через час вся работа закончилась, и все вышли из магазина. Младший Суворов, забрав свою девушку, пошел провожать ее до дома, а Андрей побежал в магазин. — Ты куда сейчас? Провести надо? — зажигая сигарету, спросил Володя, смотря на младшую. — Я договорилась с Наташей посидеть, ты ее знаешь, — загадочно улыбнулась Каляра. Суворов нахмурился — про его отношения с Рудаковой он ничего и никому не рассказывал. — Я видела вас в театре недавно, братец. — А ты с кем ходила, малая? — резко став серьезным, спросил автор, выпуская дым изо рта. — С давней подружкой из школы. Ты ее не знаешь, — поспешила ответить темноволосая. Девушка нервно прикусила губу. Если сейчас Вова узнает, что она ходила с Вадимом — будет точно плохо. — Я ведь говорил, — выдержав небольшую паузу, парень выбросил догоравший окурок и повернулся к сестре, прожигая ее карими глазами, как у нее. — Ты не умеешь врать, Каляра. Ты с ним ходила? — Я же сказала — сама разберусь! — упорно продолжала Аксакова, отвечая тем же взглядом. Ссориться с ним в очередной раз не хотелось, но вот Суворов видимо был тверд в своих убеждениях и словах, ведь не унимался. — Видимо уже не разберешься! Я запрещаю тебе даже видеться с ним, и я сейчас не шучу! — резко крикнул Володя, засунув руки в карманы своих штанов. Темноволосая резко приблизилась на пару шагов. По телу разлилась резкая ярость от слов брата. — Да что ты! Спустя столько лет в заботливого брата решил поиграть? Браво, Суворов! Где же ты раньше был со своими запретами? А точно! С пацанами бегал и отца слушал, пока я в одиночку со всем разбиралась! Вот и сейчас справлюсь, а ты даже не смей вмешиваться. Я так никогда с тобой не поступала, — на одном дыхании вывалив все, что было в мыслях, Каляра быстро развернулась и пошла прочь, оставив ошарашенного Вову одного. Парню явно было стыдно за себя, но вины не было. Он ведь просто хочет защитить ее от всего этого, хотя бы сейчас, спустя года. Может быть он был слишком резким с единственной сестрой. Даже не может! Надо было просто спокойно поговорить. Владимир считал, что Желтый не был идеальным вариантом для девушки. А лучше бы не был никаким. Только он это ей старался объяснить как всегда неправильно — по-своему и по-пацански. А Аксакова резво направлялась к алкомаркету за вином. Слезы невольно лились по щекам, показывая ее обиду. Она надеялась, что брат примет ее выбор, какой бы он не был. Но видимо все было, как она говорила Айгуль — не все будут принимать твой выбор, много, что советуя. Каляра смогла смириться с непринятием со стороны отца спустя столько лет, а теперь то же самое и с Вовой. На душе кошки скреблись. Купив две бутылки, девушка твердым шагом направилась к общежитию, которое находилось, к счастью, рядом, где жила подруга.

***

Темноволосая вошла в большое здание, заранее спрятав алкоголь в своей сумке, и достала коробку шоколадных конфет. Пройдя мимо консьержки, актриса остановилась, когда заметила ее осуждающий взгляд. — Куда это мы, а? На ночь то глядя, по домам нужно уже сидеть девицам, — сжав губы, писклявым голосом сказала женщина, проходясь взглядом по фигуре девушки. — Татьяна Ивановна-а-а, — вспомнив как ее называла подруга, Каляра протянула имя женщины, улыбнувшись во всю ширь. — Я к Наташке Рудаковой, она подруга моя хорошая. Мы с ней давно не виделись, сидит все за своими учебниками и носа на улицу не сует. Может пропустите? — положив на небольшой столик коробку со сладостями, умоляющим взглядом спросила Аксакова. — О-ой, ну проходи, — взяв конфеты, консьержка проводила взглядом удаляющуюся девушку, театрально вздыхая. — Во, молодежь пошла… Каляра быстро поднялась по лестнице и потянулась искать нужную ей комнату. На каждой двери висел листок с фамилиями тех, кто жил внутри. Взгляд быстро скользил по именам, ища нужное. Наконец она дошла до комнаты белокурой и постучала пару раз, ожидая ответа. — Ну, наконец-то! — светловолосая резко и быстро открыла дверь, будто поджидала под ней. — Я тебя уже заждалась, Ляр, — Рудакова пропустила вперед Аксакову и закрыла за ней дверь. Наташа взяла с тумбы два стеклянных бокала бутылку вина, которую хранила у себя на особый случай, показывая подруге. И видимо такой случай сейчас настал. Каляра в ответ вытащила из сумки две таких же бутылки, улыбаясь. — Ну, лишней бутылка не будет, походу, — студентка меда аккуратно открыла красное вино, разливая его. В это время темноволосая быстро сняла свое пальто и сапоги, позволяя себе расслабиться. — Давай, что у тебя там? — протянув алкоголь подруге, подмигнула белокурая и выпила залпом содержимое своего бокала, морщась от слегка неприятного привкуса. — Вадим мне признался в любви, мы поцеловались, я ему отказала, поцеловались снова и он сказал, что ждет от меня ответа еще раз. А! И Вова в курсе и против наших с ним любых отношений, — вывалив все за раз, Аксакова взглянула на хозяйку комнату и сделала глоток вина, присев на пол и оперевшись об кровать. Наташа замерла с бутылкой в руках, так и не налив себе. Девушка замерла с выражением лица, которое явно показывала, что полученный шок даже в шоке, и резко отпила вина из стекла. — Вы че? Целовались до свадьбы! А целомудрие, устои культурного общества в конце концов, — воскликнула Рудакова, садясь рядом с подругой. Каляра рассмеялась, а по щекам вновь полились слезы. Слишком много на нее навалилось в последние дни. Молча приобняв за плечи темноволосую, белокурая поцеловала ее в висок, прижавшись к ней. — И что мне делать, Ната? — дрожащим голосом прошептала Аксакова, с надеждой посмотрев на Наташа, будто она должна была решить за нее. — Для начала признайся самой себе, что ты любишь его, — улыбнулась студентка, наливая в чужой бокал вина. Актриса сделала несколько глотков перед тем, как ответить. — С чего ты взяла, что я люблю его? — недовольно пробурчала девушка, закатив глаза. — Хорошо, тогда просто расскажи, что ты чувствуешь рядом с ним, — пересев напротив подруги, белокурая выжидающе уставилась на темноволосую. — Ты психологом по вызову устроилась? — вяло усмехнулась Каляра, смотря за действиями Рудаковой. Получив красноречивый взгляд, означающий, что она не шутит, Аксакова выдохнула, задумываясь. Она заговорила только спустя несколько минут, медленно, думая над каждым своим словом. Рассказывала о каждой эмоции, пережитой рядом с парнем, о каждой мысли. Девушка сама не замечала, как начинали гореть ее глаза при каждом упоминании его имени, а улыбка не уходила с лица весь рассказ. Наташа, усмехаясь, внимательно следила за изменениями в подруге, поджав ноги к груди. — Ты влюбилась, дорогая, — перебив девушку, произнесла белокурая. Темноволосая вымученно выдохнула, закрыв лицо руками. В душе она поняла это давно, но признать так и не смогла. Разве могут сильные чувства появиться так быстро, а ошибаться не хотелось. — А если он меня по правде не любит? — тихо прошептала Аксакова, сдерживая новый поток слез, и посмотрела на Рудакову. — У-у-у, завела свою шарманку! Поверь, как пятиклассник, он еще ни за кем не бегал! Ты возглавляешь этот список, в котором единственная, — закинув руку на плечо подруги, светловолосая чокнулась с ней бокалами. Каляра сделала несколько глотков, серьезно задумываясь. — Может все-таки стоит рискнуть? — через несколько минут молчания произнесла актриса, поджав губы. — Рискни, а то шампанского тебе не видать! — подмигнув, воскликнула Наташа и потрепала девушку слегка по плечу. — Я вино так-то пью! — У меня шампанское есть, доставать? — Мы с тобой сопьемся, Нат! — Ой, Ляра, один раз в год можно! Мы с тобой не алкоголички же! — вскрикнула белокурая, доставая из тумбочки новую бутылку и открывая ее.

***

— Наташа, когда ты сказала: «мы культурно посидели и немного выпили»… Это не значит, что ты еле стоишь на ногах, а Каляра вырубилась, — сжав пальцами переносицу, пробурчал Вадим. Он стоял в комнате сестры, смотря на двух подруг. Аксакова уже спала, тихо сопя, а Рудакова сидела рядом с ней, всеми силами стараясь на упасть. Пару минут назад она еле сказала по телефону брату, чтобы он приехал за темноволосой и забрал ее. — Ну-у-у, Вадимушка, дорогой мой… — белокурая зевнула и слегка прикрыла глаза. — Не ругайся, забирай свою любовь и отвози ее домой… Только не к себе, — студентка меда вяло поднялась и, запинаясь об ковер, дошла до другой кровати и упала на нее, вмиг засыпая. Желтухин закатил глаза, усмехаясь, и аккуратно разбудил Аксакову, поднимая ей подняться. Девушка удивленно посмотрела на парня, нахмурившись и отходя ото сна. — Ой, Вадь, привет! А ты что тут делаешь, — еле выговорила Каляра, пока светловолосый одевал на нее пальто. — Тебя забираю, кадерле, пошли, — улыбнувшись, автор открыл дверь и протянул руку актрисе, чтобы поддержать ее, как та резко отстранилась. — Нам нужно поговорить с тобой о нас, — подняв указательный палец, со сосредоточенным видом промямлила она. — Милая, я думаю ты не в том состоянии, чтобы вести такие разговоры, — сдерживая смех, протянул группировщик, приблизившись к Аксаковой. — Нет уж! С места не сдвинусь, пока не поговорим! — актриса со второго раза сложила руки на груди, стараясь сделать взгляд максимально серьезным. Вадим выдохнул, поджав губы, и аккуратно подхватил темноволосая за талию, отрывая от земли и закидывая на плечо. — Куда ты! Я ему тут в любви пытаюсь признаться! Еле-еле решилась! Сколько мучений прошла до этого решения, а ты! — стуча по спине сжатыми ладонями, то и дело кричала Каляра, пока парень, одной рука держа ее, нес через все общежитие. — До свидание, хорошего вечера, — проходя мимо консьержки, Желтухин так непринужденно улыбнулся, будто на его плече не кричит пьяная девушка, и вышел из здания. — Вот докатились до какой жизни! Раньше с дискотек пьяными уходили, а теперь из нашего приличного и культурного, вышеобразованного общежития! — подперев голову рукой, качала головой вслед им женщина, которая все это время смотрела по телевизору очередной сериал. В последний раз вздохнув, она присела в свое излюбленное кресло и начала слушать, как Маша с Петей ссорятся из-за дочери.

***

Аксакова сидела в видеосалоне Универсама, скучающе болтая ногой. Рядом с ней смотрели фильм несколько людей и Айгуль, которая вместе с темноволосой была ответственна за билеты под присмотром Турбо. Ахмерову попросил Марат побыть здесь один вечер, пока Суворовы отмечали в кругу семьи какой-то праздник, а та в свою очередь позвала Каляру, чтобы ей не было одной скучно тут. Темноволосая по своей личной инициативе не пошла к семье. Ее звал младший брат, питающий до сих пор надежды на примирение сестры и отца, ведь не был посвящен во все подробности, но девушка ему отказала. Актриса до сих пор находилась в ссоре с Вовой — никто из двоих не мог решиться на разговор, чтобы помириться, хотя прощал уже неделя с того дня. Аксакова так ни с кем и не поговорила. В мыслях она каждый раз прокручивала тот пьяный диалог с Вадимом, за который ей было до жути стыдно, а любое воспоминание об этом вгоняло в краску. Девушка умело игнорировала Желтухина несколько дней, заранее зная, что быстрее сгорит от стыда, чем вновь решиться признаться ему в своих зарожденных чувствах. В таком состоянии она провела неделю и мечтала лишь поскорее уехать в Москву, поезд в которую уже отбывал через день. — Рубль с человека! — раздался резкий вскрик шатенки рядом. Каляра повернула голову, рассматривая троих вошедших парней. Доверия особого они не внушали ей и видеть в салоне их не хотелось вообще. Валера пока разговаривал с двумя из них о чем-то, пока Ахмерова старалась уверено перед ними держаться, дрожа от страха. Актриса аккуратно сжала руку Айгуль, взглядом показывая, что ей лучше присесть — Туркин сам в состоянии разобраться с тремя сразу. Двое парней прошли в небольшое посещение, заполняя собой проход. Аксакова нервно сглотнула, когда не заметила одного из них рядом с другими. Паника, появившаяся ниоткуда, подкатила к горлу, начиная медленно душить. Интуиция подсказывала, что пора бы ей уже бежать. Девушка опустила взгляд, нервно разглаживая складки на длинной юбке ниже колен. Это и стало ее главной ошибкой. — Сволочь! — послышался крик Лампы, который сегодняшним вечером помогал ребятам в видеосалоне. Из комнаты вылетели быстро все те, кто до этого стрел смотрели фильм, а Айгуль понеслась выключать видак, прижав его к груди. Каляра вскочила с места, пытаясь в несколько шагов преодолеть расстояние до Ахмеровой и увести ее отсюда, как почувствовала грубые руки, которые схватили ее. Самый сильный из парней перехватил шатенку и начал выталкивать ее на улицу вслед за ее знакомой и своими пацанами. Аксакова дернулась, стараясь выпутаться из хватки группировщика, и вымучено рыкнула, пытаясь его ударить. — Не суетись, к главному сейчас поедем, перед ним ногами и руками будешь махать! — под нос себе пробурчал парень, заталкивая в машину на задняя сидения темноволосую. Девушка резко вскочила и почувствовала, как машина тронулась. Схватившись за ручку автомобиля, она сразу поняла, что двери заблокированы. Кинув взгляд вперед, Каляра разглядела еще одну машину, где виднелась макушка шатенки. Ахмерова сидела рядом с теми двумя парнями, которые были до этого в салоне. Аксакова сжала губы, поджигая взглядом их фигуры. Беспокойство накатилось на нее, а в мыслях только и были переживания за Айгуль. Они выехали на небольшую трассу, проносясь на большой скорости мимо деревьев и небольших построек. Ночь была в самом разгаре, люди уже спали, позабыв о проблемах, пока для московской актрисы они только начинались. Темноволосая в которой раз себя проклинала, что позволила себе уехать в родную Казань, где кровь лилась по асфальту, не останавливаясь. Теперь она обагрит ее руки или хлынет из ее вен — другого теперь не дано.