Глава 5.

***

Автомобиль подъехал к небольшому зданию, остановившись возле небольшой яркой вывески. Девушка выглянула в окно, стремясь рассмотреть получше помещение, куда их привезли. В глаза бросилась надпись: «Кафе Снежинка». — Выходи уже! — парень грубо схватил ее за локоть, силком вытаскивая из машины. Каляра выдернула руку, наградив самым презрительным взглядом, которым мог бы быть. — Сама в состоянии идти. Еще раз тронешь — без пальцев останешься! — серьезно проговорила она сквозь зубы, прожигая его карими глазами. Пацан горько усмехнулся, смотря свысока, он пробежался по ее фигуре. — Эй, Цыган! — оторвавшись от темноволосой, пацан свистнул и жестом кого-то подозвал к себе. Фигура отдалилась от здания, показываясь перед приезжими. Темноволосая прикрыла глаза, вмиг собирая простой пазл в голове. Если Цыган здесь, то и Вадим тут, а это видимо была их некая база одной группировки, в которой они состояли. Парни пожали друг другу руки, приветствуя. — Проведи девку к Желтому, только аккуратней, буйная больно, — плюнув на землю, произнес пацан и, достав из кармана сигарету с зажигалкой, отошел на недалекое расстояние от здания. — Привет, Цыган, — тихо прошептала девушка, обхватив себя руками, стараясь согреться. Из видеосалона ее забрали без пальто, которые было бы очень к стати, ведь, оказавшись на холоде, она остро почувствовала потребность в нем. — Привет, лучше без клички, Женей называй, — улыбнулся парень и быстро спохватился, как только заметил, как темноволосая дрожит от нового потока ветра. — Замерзла что ли? Внутрь пошли, — Евгений быстро сбросил с себя теплую куртку и накинул ей на плечи. Он мягко обхватил ее руками, помогая идти по рыхлому снегу, который выпал на дорожку. — Спасибо, Вадим тут? — надрывисто спросила Аксакова, заправив прядь за ухо. — Да, Айгуль пару минут назад приехала, — он еле успел перед ней дверь, пропуская в кафе, потому что, услышав имя школьницы, Каляра рванула вперед. Девушка быстрым шагом преодолела небольшой коридор заведения, где бросила куртку. За барным столом сидел Желтухин, говорящий с кем-то по телефону. Светловолосый тут же отвлекся, услышав стук каблуков по полу, и замер, провожая возлюбленную взглядом. А та даже сначала не обратила внимание на него, метнувшись к Ахмеровой, которая сидела за небольшим столом, все прижимая к груди видак. — Каляра! — воскликнула шатенка и подскочила со своего места, плюнув на тот же видак, который так отчаянно пять минут назад защищала перед старшими Дом Быта и автором. Айгуль влетела в объятия Аксаковой, прижавшись к ней, как к единственному спасению в этой ситуации. — Девочка моя… Ты в порядке? — вглядываясь в побледневшее лицо ученицы, тихо поинтересовалась Каляра, обеспокоенным взглядом бегая по ней. В ответ девочка лишь кивнула, а темноволосая вновь стиснула ее в руках, целуя в макушку. — Все будет хорошо! Я тебя никому в обиду не дам, садись, — игнорировав все внимание, обращенное на них, актриса села на стол рядом с шатенкой. Та крепко сжала ее руку, оглядываясь вокруг. Сейчас она выглядела как загнанная в угол жертва, которую Аксаковой было просто необходимо спасти любой ценой. — Цыган, сюда подойди! — раздался резкий голос Желтухина в помещении. Парень резко зашел в комнату, мельком взглянув на темноволосую и поймав ее взгляд в ответ. Девушка тут же отвернулась, точно понимая, что сейчас не в состоянии с ним контактировать. По-любому он сказал привезти их сюда. Из-за него она сейчас здесь сидит вместе с трясущейся от страхом Айгуль — непонятно чем это закончится и закончится ли для них вообще. Вадим заперся вместе с Женей в комнате, к счастью, диалог был слышен только им двоим. — Какого черта она тут? Вам было сказано видак и все! Мало того, что девочку притащили так еще и Каляру вместе с ней! У вас всех крыша поехала или что? Вам пальцем даже касаться ее нельзя! — резко закричал Вадим, как только дверь прикрылась. Автор зарылся руками в волосы, гневно рыкнув и пнув ногой диван, и попытался успокоиться, что получалось крайне плохо. — Ее Муха привез, походу как и девчонку за компанию просто, — сложив руки на груди, спокойно объяснил Цыган. К таким выпадал и агрессии со стороны главного Дом Быта он уже давно привык — как никак с самого основания группировки вместе, поэтому его это мало волновало. Больше его всерьез беспокоило присутствие двух девушек на их базе — пацанам будет все равно. Если им сказать не трогать их, то могут и не тронуть. Хотя доверия особого некоторые не вызывали у него — как тот же Муха, который пришился буквально пару недель назад — Женя признавал это и перед своим другом. — Я ему пальцы все поломаю… — тихо произнес Желтый, прикрыв глаза. Хотелось прям сейчас пойти к парню и кадык ему вырвать за то, что он вообще посмотрел в сторону Аксаковой. — Позови Каляру и попроси, чтоб Муха вернулся. Харе ему курить под окнами. — Как скажешь. Что там с Универсамом у нас? — Цыган остановился около двери, держась за ручку, и взглянул на автора, ожидая ответа. — Через час встречаемся с Адидасом и его пацанами, вопрос будем решать, — сложив руки на груди, спокойно ответил светловолосый, пересекаясь взглядами с лучшим другом. — Понял тебя, пойду пацанов собирать, — Женя быстро вышел из помещения, попадая в главный зал, где днём мирные жители культурно отдыхали приятной компании, а ночью обшивались группировщики. Парень прошел вперед, останавливаясь рядом с Аксаковой, и аккуратно дотронулся до ее плеча, привлекая к себе внимание. — Тебя Желтый зовет, — спокойно произнес Цыган, выжидающе смотря на девушку. Та поджала губы и на пару секунд обернулась на сидящую рядом Айгуль. — Посидишь пару минут одна, милая? — спросила актриса, взяв ее за руку. Ахмерова лишь робко кивнула, с опаской взглянув на одного из парней, который был за барной стойкой. Похабно ухмыльнувшись, он зачерпнул из небольшой чашки мороженого и закинул его в рот. Каляра поднялась со своего места, коротко стрельнув глазами в ту сторону, куда шатенка опасливо глядела. — Глаз с нее не спускать, пока меня нет, — тихо шепнула она Жене напоследок и быстро удалилась, цокая невысоким каблуком по ламинату. Темноволосая открыла дверь и, пройдя внутрь, закрыла ее за собой. Желтухин, как только услышал шум и стук, поднял голову и, увидев, кто пришел, подскочил с дивана. Вадим в секунду сократил расстояние между ними. Карие глаза с укором смотрели на него, что заставляло слегка стушеваться перед — на первый взгляд — хрупкой девушкой, которая выглядела сейчас более чем устрашающе. — Ты как, каде?.. — парень нервно оглядел гордую фигуру Аксаковой, которая стояла перед ним. Желтый лишь на миг коснулся руками ее напряженных плеч, как Каляра тут же откинула их от себя. Послышался резкий удар. Автор плотно сжал челюсти, чувствуя, как щека медленно начинала гореть, он резко дернул головой, будто прогоняя с себя неприятный осадок после пощечины. Виновница его боли потирала запястье и ладонь правой руки, стараясь держать холодное лицо. Вина за такую резкость проступила в душу, стремясь перекрыть собой бушующий гнев, но тот оказался в этот раз сильней. — И как ты это объяснишь? Для чего было силком забирать меня и Айгуль? Что-то я не заметила особого уважения от них к противоположному полу! А ты так яростно их отстаивал! Говорил: «Да они и пальцем девушек не тронут, что ты! В безопасности со мной будешь!» — вскрикнула Каляра, припоминая Вадиму его же слова, которые он когда-то сказал по телефону. Тот звонок подстроила Рудакова по просьбе брата да и по личному желанию заставить двух людей поговорить хоть раз нормально после того пьяного и непонятного диалога в ее общаге. Актриса желала его забыть, потому что в конце концов он ни к чему не привел — Желтухин попросил обдумать ее решение еще раз и говорил, что сдаваться не собирается. С того моменты она его избегала, а он, казалось, давал ей волю действиям, покорно ожидая, что она ответит ему в этот раз. — Кадерле, дай просто мне все спокойно объяснить! — прикрыв на секунду глаза, спокойно произнес Вадим и попытался еще раз дотронуться до своей возлюбленной. Аксакова вновь откинула его руки и толкнула от себя на пару шагов, закипая с новой силой. — Что объяснить? Как в этот раз будешь оправдывать своих пацанов и себя? Да плевать я хотела на вас! Айгуль в чем виновата, она девочка! — по щекам уже текли одинокие слезы, которые девушка пыталась скрыть, что было тщетно. Желтый уже видел все и винил только себя в них. Ее злость быстро изменилась в отчаянии, душа собой. — Да и в конце концов я не хочу день и ночь жить в страхе из-за этого! Не хочу ежечасно гадать убили тебя в переулке напротив моего дома, бьют ногами в подворотне на окраине или ты живой-здоровый сидишь в своем кафе чертовом! Да в аду я такую любовь к тебе видела! — в эмоциях крикнула Каляра, сжимая кулаки так, что острые ногти впивались в нежную словно бархат кожу. Редкие соленные дорожки остались на щеках темноволосой, открывая перед Желтухином ее истинные чувства. — Кадерле… — так тихо прошептал парень, что его еле услышала сама девушка. Она зажмурила глаза, делая пару шагов назад, а руки резко зарылись в волнистые пряди, закрывая уши. — Даже слушать тебя не хочу! Что ты еще можешь мне сказать? Какие еще лживые слова придумал для ме… — вскинув руки, Аксакова взглянула на человека, который стал для нее, кажется, единственным поистине любимым человеком на всю жизнь. И теперь он причиняет ей такую боль, которую она всегда боялась вновь ощутить после отца и прожитого детства. Она не успела закончить последнюю фразу. Вадим вновь быстро сократил расстояние, образовавшееся между ними, и прижал девушку к себе, несмотря на то, что ты брыкалась и била его в грудь со всей силой. Желтухин прикусил внутреннюю сторону щеки — все же удар у Каляры был то, что надо. — Пусти, придурок, — восклицала то и дело темноволосая, опустив голову. Она старалась не смотреть в синие глаза, взгляд которых был осязаем для нее. Все произошло за пару секунд. Автор Дом Быта быстро перехватил тонкие запястья у груди, обхватив их руками и стараясь не причинить невольно лишней боли Аксаковой, и завел ей за спину, лишая свободы действий. Он задержал их одной ладонью в том же положении, а другой мягко обхватил подбородок девушки, вынуждая ту поднять голову вверх. Сухие обветренные губы настойчиво накрыли покрасневшие и искусанные ее. Он наслаждался близостью с ней, теми чувствами и эмоциями, которые кружили ему голову и разум рядом с ней. Сладкий запах хризантем врезался в нос, дурманя своим ароматом все больше и больше. Прикусив нижнюю губу, Желтухин ощутил во рту металлический привкус и тут же зализал тонкую ранку, будто извиняясь перед ней. Вадим требовательно целовал Каляру, не давая той вырваться или отстраниться, хотя она особо не хотела это делать. Аксакова отвечала на поцелуй не с присущей ей раннее напористостью. Приоткрыв рот, она полностью расслабилась. За последние дни она напрочь забыла каково это ощущать на своих губах чужие. Его. Вкус цитрусов с легкой кислинкой и табачного изделия — видимо парень выкурил ни одну сигарету перед их приездом — отпечатался на мягких устах, оставшись там навсегда. Приятное тепло разлилось по телу, когда она почувствовала, как шершавая рука зарылась в ее волосы, отпустив ее запястья. Руками она обхватила его шею, ощущая под пальцами выступающие вены. Поцелуй выходил острым и слегка болезненным для обоих, но никто и не думал останавливаться и прерваться в этот раз. Когда кто-то отстранялся на долю секунды, то другой тут же с новым напором бросался будто в схватке, вновь обрушая на них новый шквал эмоций и ощущений. — Обсудим нас после того, как я вернусь, — наконец оторвавшись от столь желанных губ, тихо произнес Желтый, смотря на порозовевшие щеки возлюбленные, и аккуратно заправил темную прядь ей за ухо, которая явно мешала. Или только он так считал. — Будь я там — ни за что бы не позволил даже посмотреть в вашу сторону, поверь. Прости, кадерле, — на ухо прошептал ей светловолосый, оставив почти невесомый поцелуй на виске. — Пацаны не засмеют, что перед бабой какой-то извиняешься и унижаешься, — усмехнулась едко актриса, поглаживая пальцами его русые пряди на макушке. — Пусть попробуют — побью так, что будут хуже, чем дворовые собаки на помойках, а, если назовут тебя подобным образом или будут вести себя неуважительно, то и убить их не жалко, — легко хмыкнув, сказал группировщик, продолжая любоваться возлюбленной. Та осуждающе посмотрела на него, надеясь, что он шутит. Обычные драки вызывали у нее дрожь и страх по телу, а говорить про убийство кого-то для нее просто было невыносимо. — Не сильно я тебя? — спросила осторожно девушка, проведя тыльной стороной ладони по слегка красному следу своей же руки. Вина все же на пару минут завладела ею, преодолевая злобу. — Удар у тебя хороший, оставлять одну тебя тут не страшно будет, — рассмеялся заливисто Вадим, понимая, что время поджимает, а встреча с Универсамом приближается. — Пообещай, что с Вовой и Маратом все будет в порядке, — тихо попросила Аксакова, понимая с кем и как будет происходить эта встреча. Она жалостливо смотрел на него, зная, что просит много для этой ситуации. — Младший не должен там быть, скорлупе нельзя являться на такие переговоры, — нахмурился Желтый, приподняв брови. — Просто пообещай мне, пожалуйста, — с дрожью в голосе сказала Каляра, вглядываясь в глубину синих глаз напротив. — Хорошо, кадерле, только ради тебя… Через пару минут, когда девушка привела себя в порядок после встречи с автором, они вышли в главный зал, где собрались все те пацаны, которые должны были выехать на переговоры. Про себя актриса отметила, что их достаточно много, чтобы разобраться, как следует по их понятиям. Облокотившись об барную стойку на входе, стоял Муха. Как только он заметил старшего и увезенную жертву, то ухмыльнулся, наивно думая, что разговор шел явно о делах и в пользу ОПГ. — Колик и Муха тут остаются следить, а остальные со мной едут. План по дороге обсудим, — беря из рук Цыгана свое пальто и шапку, быстро кинул Вадим. Каляра спокойно села под всеобщее внимание на свое прежнее место рядом с Айгуль, сжавшейся от страха и взглядов, обращенных на них. Парни, стоящие рядом с друг другом — только по разные стороны стола бара — переглянулись и похабно улыбнулись, радуясь, что не едут на очередное месиво, а остаются в более приятной только для них одних компании. Желтухин резко схватил Муху за грудки его кофты и ударил кулаком в челюсть, заставляя того отлететь на метр и схватиться за лицо. На этом главный не остановился и, вновь ухватив его, впечатал всем весом в кирпичную стену, сжимая чуть ли не до хруста его шею. — Если с ней хоть что-то случится в мое отсутствие — я лично в тебя пулю пущу, перед тем изрядно помучав в свое удовольствие. Слово пацана, — произнес Вадим, будто плюнул в покрасневшее от недостатка кислорода лицо, и отпустил группировщика, стремительно уходя. Имени не прозвучало, но оба точно осознавали про кого шла речь. Желтый не поскупится на жестокость, если Каляре в этих стенах причинят боль. Аксакова, словно наивная дурочка, не понимая, что это относится к ней, попивала из стакана вишневый сок, принесенный специально для нее с Ахмеровой. Многие пацаны — кроме Жени и некоторых «избранных» — не поняли всей ситуации, но вопрос задавать не стали — автор точно знал, что делал.

***

Спустя пару часов…

Каляра стояла напротив зеркала в небольшом туалете, который трудно было назвать комфортным. Здесь будто не убирались с постройки здания. Девушка старалась смыть с себя ту усталость и панику, накатывающую на нее каждый раз, когда она видела этот взгляд, усмехающийся и раздевающий ее будто уже в тысячный раз в мыслях. Муха сидел так будто ни предупреждение старшего, ни осознание «принадлежности» девушки другому, ни понятия его не пугали. Он никогда не был слишком близок к ней и Айгуль, оставляя эту привилегию на своего друга — Рому — который и привел его в эту группировку. Колик, как и он, не особо интересовался искренними чувствами и другими факторами на пути невинной девчушки, желая только поскорей удовлетворить свое желание и невосполнимую похоть в душе. Все эту пугало до жути. И даже тот самый ножик — подарок Вовы — припрятанный в незаметном кармане длинной юбки, про который она на несколько часов забыла, не давал полных надежд на спасение. Парни были крупнее и сильнее их физически в пару раз так точно. Выдохнув уже в сотый раз, Аксакова собралась с мыслями и дернула ручку туалета, выходя наружу. Пройдя небольшой коридорчик из подсобных посещений, она тут же попала в главный зал. На миг ее охватила резкая и удушающая тихая паника. Она накрыла ее будто лавина с головой, погружая в воду без кислорода. Ахмерова громко визжала, стараясь вырваться из стальной хватки Колика. Он крепко сжимал ее со спины и силком тащил в комнату, где до этого темноволосая разговаривала с Вадимом. Хватка сковывала все движения школьницы, будто та была в железных цепях, а не чьих-то руках. Шатенка брыкалась и старалась выбиться, понимая своим не по годам сообразительным и неглупым умом, что последует за этим. Не уложить же спать после тяжелого дня в школе ее Рома хочет. Карие глаза быстро заметались по комнате, ища тяжелое орудие. Взгляд девушки быстро наткнулся на небольшую вазу, которая стояла на столике, находившемся дальше всех от входа и ближе всех к ней сейчас. Аксакова быстро перехватила сосуд, аккуратно вытащив слегка сухие розы, и тихо подошла к группировщику со спины, который уже начал кричать на Айгуль. Быстрый замах, и куски от вазы полетели на пол, разбиваясь еще сильнее. — Сука! — раздавался рык парня. Колик отпустил Ахмерову, которая быстро метнулась вперед, и схватился за голову. На его руке отпечатался алый след, и он прикрыл глаза, пошатываясь. — Ты как, милая? — Каляра схватила Айгуль за плечи, заботливо осматривая ее на предмет каких-либо увечий. Волнение за девчонку охватило ее с новой силой, но отступило вмиг перед гневом. Захотелось на месте прикончить пацана, задушить руками, чтобы он больше не мог даже подумать о таком. — Беги отсюда немедленно! В двух домах отсюда стоит больница, как только прибежишь, скажи, что на тебя напали! Про это кафе ни слово! Поняла? Не попадись только этому, — имея в виду Муху, курящего под окнами, быстро протараторила темноволосая, вглядываясь в светлые испуганные глаза девчушки. — А ты как? — Ахмерова опасливо взглянула на группировщика, который облокотился об стену и с ненавистью смотрел на Аксакову, полностью игнорировав присутствие своей бывшей жертвы. — Дрянь… — прошептал себе под нос парень и рванул вперед с новой силой. — Беги говорю! — отчаянно вскрикнув, девушка быстро толкнула школьницу к выходу и увернулась от нелепого удара Колика. Ахмерова обернулась около двери, учащенно дыша, и закусила нервно губы, стараясь не запаниковать. — Да беги ты! — воскликнула Каляра, заметив ее взгляд. Айгуль резко рванула из здания, выбегая на холодную улицу в школьном помятом платье и фартуке. Аксакова проводила ее взглядом, что стало необратимой ошибкой. Рома быстро развернул ее к себе, ударяя наотмашь по лицу и сбивая ее с ног. Руками девушка оперлась на пол, раня ладони об валяющиеся куски вазы. Темноволосая быстро развернулась к возвышающейся над ней фигуре. — Вот ты сука, конечно… Героем себя почувствовала, что эту дрянь решила спасти? Посидела бы в своем туалете, в тряпочку помолчала, а потом бы Муха вернулся, разделался бы с тобой. Ну, ничего… Перетерпишь, — спокойно говорил Рома будто по заготовленному тексту, смотря свысока на девушку. Аксакова аккуратно вынула из своего кармана нож, раскладывая его и готовясь ударить. В голове прокручивала, как Вова учил ее бить, рассчитывая куда лучше. Колик наклонился вниз и грубо схватился за волосы. Быстрый удар острым лезвием в бок. Парень громко закричал, хватаясь за открытую рану. Дрожащей рукой актриса резко провернула нож на несколько градусов и вытащила его из тела, роняя на запачканный ламинат, куда медленно капала кровь. Каляра подскочила с пола, облокотившись об стол, за которым они сидели пару минут назад, и схватила недопитую бутылку вина, открытую двумя группировщиками. Удар об висок, и обмякшее тело падает к ее ногам. Аксакова сделала несколько шагов назад, в сторону выхода. Глаза с ужасом смотрели на пацана, лежащего рядом. Доля секунды и ее хватают сзади, сжимая до невыносимой боли подбородок, вынуждая открыть рот. — Блядь… — раздался тихий шепот ей на ухо. Муха разжал кулак и закинул несколько таблеток ей в рот, закинув ее голову назад, сжав волосы. В глазах резко потемнело, и из последних сил Каляра вырвалась, отбегая на несколько метров. Она пошатнулась. Парень быстро настиг ее и ударил резкую пощечину. Девушка упала на пол, больно ударяясь об пол и чувствуя как начинает погружаться во тьму. Сильное снотворное действовала как нельзя быстро, что немного облегчало ее боль, но Аксакова все чувствовала и помнила те противные ощущения, которые охватили ее. Грубые толчки, удары, мужские вздохи и липкую кровь, растекшуюся под ней. Темнота поглотила ее, и она была только рада. Она хотела больше не очнуться после этого.

***

Вадим устало потер лицо и заглушил машину, вставая с водительского сиденья. Они только закончили встречу с Универсамом — через час или два они должны привести ту сумму, которую обусловили на Песках. Адидас, что младший, что старший уехали практически без ранений — Желтый только раз или два ударил Владимира, ради своего же уважения и статуса в ОПГ. — Ты столько говна ей сделал в жизни, а она все равно о тебе думает, находясь черт знает с кем. Если бы не она — убил бы тебя на месте, здесь. Он не жалел об этих словах, адресованных Суворову. Желтухин коротко знал об отношении старшего брата к семье от Наташи, которая пару раз мельком обмолвилась. И вся картина выстроилась сама перед ним. Желание прикончить Вову безусловно было, но данное возлюбленной слово сдерживало и держала гнев в узде, что было не свойственно ему ни разу. Вступив на рыхлый снег, автор быстро вбежал один из первых в кафе, снимая на ходу шапку и верхнюю одежду. Шаг замедлился, как только нога вступила в алую жидкость, текшую по полу ко входу. Рома без сознания лежал, прижимая руку к окровавленному боку. Муха спокойно сидел и допивал бутылку водку, куря явно не первую сигарету — вся комната пропахла этим вонючим запахом. Каляры и Айгуль здесь не было. — Что здесь было? Где девочки? — подняв глаза на группировщика, удивленно спросил светловолосый, подойдя ближе. — Мелкая — дрянь прыткая убежала, а шлюха твоя в комнате лежит. Только до туда дошла, дальше опять отключилась, — легко проговорил Муха будто разговор шел про обыденные вещи и стряхнул пепел от тлеющей сигареты на стол. Желтухин быстро подлетел к пацану, ударяя его в челюсть. Парень упал со столу, ударяясь об твердую поверхность и теряя сознание то ли от алкоголя, испитого сполна, то ли от сильного и резкого удара. — Поспи, мразь, — зло кинул Вадим, потирая руку. — В подсобке его заприте, потом разберусь с ним. Жень, следи за ним. Делай, что хочешь с этим ублюдком, но живым оставь, — повернувшись к другу, сквозь зубы процедил Желтухин. Цыган хмуро смотрел на группировщика, сложив руки на груди. Желтый быстро кинулся в комнату, где пару часов назад разговаривал с возлюбленной. Сделав несколько шагов, он остановился на пару секунд, как вкопанный, а потом резко дернулся вперед к девушке. Каляра без сознания лежала около дивана на полу — видимо отключилась раньше, чем смогла дойти до него. Парень аккуратно приподнял темноволосую, положив себе на колени, и похлопал легко по обеим щекам, стараясь привести в сознание. — Господи-господи, да что он с тобой сделал… Серый беги в больницу за врачом! Скажи срочно! — повернув голову к проходу, где стоял старший Дом Быта, вскрикнул автор и быстро подхватил на руки Аксакову, перекладывая ту на диван. Группировщик тут же кинулся на улицу вместе с одним из пацанов. Желтухин взял побледневшую ладонь Каляры, нежно поглаживая большим пальцем и оставляя на ней невесомый поцелуй. Синие глаза беспокойно бегали по умиротворенному лицу, следы за нервным дыханием девушки. Волнение первый раз поглотило его с такой силой. Учащенно дыша, парень незаметно дрожал, стоя на коленях у изголовья дивана. Слова будто в бреду повторялись раз за разом. Вадим не верил в бога и последний раз ходил в церковь, когда этого попросила Наташа, но сейчас он только и делал, что молился. Молился, чтобы она очнулась и с ней все было хорошо, чтобы врачи сказали, что все в порядке с ней. Надежда таяла на глазах, когда Каляра не приходила в сознание от его нежных прикосновений и дрожащего голоса. Пацаны в зале убирали тело Колика, понимая, что девушка сделала все правильно. Она защищалась от насильника и животного — он не смел называться человеком после такого и жить спокойно. Перед приходом врача здесь не должно было быть и намека на то, что убили человека — ножевое ранение было слишком глубокое и сильное. В это время из подсобки были слышны душераздирающие крики, которые мало кого-то волновали. Муха громко орал, срывая голосовые связки, от той боли, которую причинял ему Цыган. Женя ни разу не ошибся, когда понимал, что группировщику доверять нельзя. Насильник бился в конвульсиях на твердой поверхности, извиваясь. Пальцы были неестественно вывихнуты, длинная рана на виске слегка кровоточила после удара Желтого. Сознание он терял несколько раз, но Цыган любезно предоставлял ему возможность вновь ощутить пытку. Он мстил не только за даму сердца его друга и автора, но и за прекрасную и невинную девушку, которая когда-то помогла ему после очередного замеса.

***

Прошло уже около часа, как ушел врач из больницы. Аксакову привели в сознание и сделали нужные процедуры после такой дозы снотворного. Проведя небольшую беседу с самой девушкой, которая очнулась и крепко держалась перед мужчиной, доктор ушел и оставил его номер и номер гинеколога, когда узнал всю произошедшую ситуацию. Серый, найдя Айгуль в той же больнице, которая сидела в кабинете дежурной медсестры, отвел ее домой и отчитался перед Желтым. Сейчас сам Вадим сидел на диване, а на его коленях лежала Каляра. Парень нежно поглаживал ее темные волосы, слегка массируя голову, пока та вырисовывала незамысловатые узоры на его коленках. Пустым взглядом девушка смотрела на стену. Физически она ощущала себя намного лучше после произошедшего. После того, как Муха оставил ее в зале на полу после своего удовлетворения, она на трясущих ногах дошла до комнаты и сразу же упала не в силах подняться и лечь. Тихо заплакав, она вновь отключилась — все было, как и думал Желтухин. Несмотря на то, что физически с ней было все в порядке, морально она была полностью опустошена и разбита. Ей хотелось вновь заснуть и не проснуться. Отгоняла она эти мысли от себя, только зная, что скоро придет Вова и Вадим, не отходящий от нее ни на секунду. За все время он не сказал ей ни одного плохого слова, только был рядом и успокаивал. Разговаривать с ним было страшно — она до сих пор думала, что он больше не взглянет на нее после этого. — Вадь, хочешь я в Казани останусь? — резко и тихо произнесла Аксакова, дрожа. Светловолосый удивленно приподнял брови, опустив взгляд на макушку возлюбленной. — Ты только не оставляй меня одну, пожалуйста… — голос надорвался, а по бледной щеке скатилась одинокая слеза, упавшая на синие джинсы автора. — Кадерле, с чего такие мысли в твоей прекрасной головушке? — с полуулыбкой спросила светловолосый, аккуратно погладив актрису по спине. Каляра аккуратно поднялась, садясь рядом с парнем и повернувшись к нему лицом. — Ну… — девушка опустила голову, проглатывая ком в горле и пытаясь сдержать новый поток слез. — Это же не… по понятиям — с грязн… Вадим, не дав договорить ей, молча притянул к себе, положив свой подбородок на темную макушку. Аксакова тихо всхлипнула, прижавшись еще сильней к парню, и устало прикрыла глаза, проклиная себя, что вообще начала эту тему. — Не думай об этом сейчас, потом поговорим, — на ухо прошептал Желтухин, жадно вдыхая аромат хризантем, который не исчезал, кажется, ни на секунду, а окутывал его всегда. — Я тебя никогда не брошу, кадерле, обещаю… Актриса шмыгнула носом, нервно выдыхая и поднимая глаза на парня. Синие глаза смотрели с нескрываемой заботой и теплотой на нее, как раньше. В них не было и намека на осуждение или презрения, которое так боялась она увидеть. Сзади раздались громкие шаги, и в комнату медленно вошел Суворов. Вова остановился в проходе, взглядом прожигая сестру и автора. Каляра резко подскочила с места, оторвавшись от Желтого, и карими глазами уставилась на старшего брата. Взгляд быстро метнулся по его фигуре. Измученное лицо с редкими царапинами и синяками было холодно и отстранено, а потертая куртка слегка порвалась в некоторых местах. Глаза округлились, когда она зацепилась за ладони группировщика. Владимир крепко сжимал в правой руке обычный пистолет. Темноволосая с ужасом посмотрела на Вову, который внимательно следил за ней. Девушка кинулась вперед, крепко обнимая брата и прижимаясь к широкой груди. — Володь, пожалуйста, он не виноват, что так получилось. Он же там с вами был… Володя, пожалуйста… — тихо шептала Аксакова, зажмурив глаза. Крепкие руки заключили ее в кольцо, а русая голова опустилась на хрупкое плечо. Владимир тихо обнимал сестру, не смея пошевелиться. Она не сказала ему, что с ней произошло, но он понял все без слов — не дурак, знает, что происходит с девушками. Суворов аккуратно отстранился от младшей. Сердце заныло, когда он увидел слезы на ее бледном лице и напуганные карие глаза, совсем как у него. Аккуратно сняв свою куртку, он надел ее на темноволосую, заботливо укутывая. Вадим стоял в трех шагах одних, молча наблюдая за ними. — Есть с кем ее оставить на пять минут? — подняв глаза на парня, спросил спокойно Вова. Желтухин лишь кивнул и жестом подозвал Цыгана, который стоял сейчас неподалеку. — Все будет хорошо, мы с тобой уедем через пять минут, обещаю. Только закончим дела и все! — убедительно произнес Володя, заглядывая в карие глаза сестры. Аксакова испуганно уставилась на него, стараясь успокоиться. Взгляд метнулся на Женю, который ждал ее, и она легонько кивнула, давая понять, что согласна. Дрожащими руками обняв себя, темноволосая медленным шагом вышла из комнаты, направляясь на улицу. Цыган быстро направился за ней, открывая перед ней дверь. Парень аккуратно посадил девушку на переднее сиденье машины, на которой приехал Адидас. Опустившись на корточки рядом с актрисой, Евгений нервно сглотнул, вглядываясь в ее беспокойное лицо. — Каляр, ты как? — тихо спросил группировщик. — Да вроде нормально, спасибо… — впервые, кажется за вечер, девушка легко улыбнулась. Задумавшись на минуту, она аккуратно повернулась к парню, поджав губы. — Жень… Что с Ромой?.. — карие глаза вновь заблестели влагой при упоминании пацана. Цыган сжал зубы, метнув взгляд себе под ноги. — Пацаны после этого точно не оставили бы его в живых, твоей вины тут нет. Ты его не убила, если ты про это… — смотря на Аксакову, Цыган нагло врал и осознавал это, но признаться перед ней сил бы не хватило. Он уже понял, что, как бы эта смерть не была оправдана — она будет считать, что виновата. Хоть Колик не заслуживал жизни после этой ночи. Хруст снега раздался сзади, и Вова быстро сел за руль, потирая сбитые костяшки рук. Каляра нервно сглотнула, взглянув на брата — тот лишь кивком дал понять, что все в порядке, и беспокоиться ей не о чем. Владимир и Вадим вдвоем возвышались над полуживым Мухой, который без сознания валялся на холодном полу. Желтухин брезгливо сморщил нос, чувствуя запах грязи и крови — Женя хорошо постарался. С размаху Желтый ударил ногой группировщика под дых, заставляя того жалобно простонать. — Эу, ублюдок! Спать не мешаем? Подъем, тварь! — светловолосый еще раз пнул пацана, делая шаг назад. Муха слегка приподнял голову, туманным взглядом натыкаясь на Суворова. Автор Универсама потирал ладони, готовясь — пистолет он отдал Вадиму. — Так ты Каляру насиловал? — уперевшись руками в коленки, Володя слегка наклонился вперед. Пацан что-то нечленораздельно промычал, скривившись. — Значит ты… Привет, мразь, я ее брат, — оголив белые зубы, усмехнулся русоволосый. Вова резко схватил левой рукой Муху за порванную кофту, а правой быстро замахнулся, ударяя в челюсть. Еще один замах, и теперь удар в скулу. Еще один — в живот. Еще — в разбитый висок. Парень бил того до тех пор, пока его лицо не превратилось в месиво, а он сам не отключился. Обмякшее тело упало на пол, а Суворов отошел на пару шагов, осматривая свои руки, полностью запачканные кровью. Сплюнув, Володя вышел из подсобки, направляясь в туалет — в таком виде перед сестрой явиться точно нельзя. Желтый неотрывно смотрел на группировщика, крепко сжимая в руках оружие. Сделав пару шагов, он опустился рядом с лицом Мухи, оглядывая того полностью. Ткнув пистолетом его в щеку, он быстро привел его в сознание, что было просто фантастикой, учитывая в каком тот состоянии. — Помнишь, я говорил, что убью тебя, если с ней что-то случится? — процедил сквозь зубы Желтухин, когда Муха опухшими глазами посмотрел на него. — Цыган уже помучил тебя, теперь осталось мне свое слово сдержать, — Вадим поднялся на ноги. Парень полностью расслабился, зная и до этого, какая участь его ждет — он уже успел смириться несколько раз. Направив на него дуло, автор легко прицелился и быстро выстрелил. Кровь брызнула в стороны, и Муха, издав последний вздох, полностью обмяк. Не задерживаясь долго в холодном помещении, Желтый вышел в зал и, договорившись с пацанами, что те вывезут тело и заметут хорошо все улики, он стал дожидаться Суворова. Закурив сигарету, успел сделать пару затяжек до прихода Владимира. — Когда я смогу навестить ее? — выпуская дым изо рта, спокойно спросил Желтухин, буравя взглядом Вову. — Когда она сама захочет, а так лучше ей побыть с Маратом и Дилярой сейчас, — отряхивая ладони от лишней влаги, ответил Володя, подняв глаза на группировщика. Он медленно протянул ему правую руку. Вадим, зажав сигарету губами, пожал ее в ответ, легко усмехнувшись. — До встречи. — До встречи.

***

Автомобиль аккуратно припарковался около небольшой этажки. Суворов обернулся на соседнее сиденье, где мирно сопела младшая сестра. Зарывшись руками в волосы, Вова оттянул их, будто желал вырвать. Столько раз он ее защищал! Даже в детстве, когда она приходила домой в слезах, он всегда узнавал в школе, кто посмел обидеть Каляру — тогда ее обидчикам было несдобровать. Сколько раз сейчас он успевал придти ей на помощь! А сейчас что произошло? Он ведь должен был поговорить с ней, помириться, настоять, чтобы она пришла на этот гребанный ужин — наплевать на отца! — и все было бы хорошо с ней. Нет, трус — побоялся. Выйдя из машины, Володя тихо прикрыл дверь и, обойдя капот, аккуратно взял на руки младшую, стараясь ее не разбудить. Дойдя до подъезда, он виртуозно открыл одной рукой дверь, умудряясь еще держать сестру. Он быстро преодолел многочисленные пролеты, останавливаясь на этаже, где жили Суворовы. Три удара ногой в дверь — и на пороге стоит перепуганный Кирилл. Глаза главы семейства резко расширились, как только он увидел на руках старшего сына единственную дочь, сбежавшую от него несколько лет назад. — Каляра… — схватившись за косяк, мужчина пропустил Владимира внутрь, а тот сразу направился в свою комнату, которая находилась дальше всех — в личной комнате девушки было слишком пыльно, несмотря на то, что ее мачеха убиралась там регулярно. Из кухни выскочила взволнованная Диляра. — Каляра! — вскрикнула женщина, увидев свою падчерицу, и прижала руки к груди. В уголках глаз начали скапливать слезы. — Диль, все потом! Врачи ее осмотрели, — кинул резко Володя, заходя в спальню. В комнате лежал полусонный Марат, который не сразу очнулся — только когда Вова положил Аксакову на свою кровать. Жестом парень показал брату, чтобы тот не шумел, а сам выпрямился, смотря на сестру. Темноволосая аккуратно приоткрыла глаза и захотела тут же подняться. — Каляра, отдохни, пожалуйста, — присев рядом, прошептал тихо Владимир, стягивая с нее свою куртку. Взгляд девушки упал на младшего, и она слабо улыбнулась. — Маратка… — актриса положила руку рядом с собой, намекая, чтобы мальчишка лег рядом с ней. Суворов быстро подскочил с кровати, опускаясь рядом сестрой и сразу попадая в ее объятия. Он крепко прижался к ней, будто боялся, что она исчезнет. Погладив пацана по голове, темноволосая нежно поцеловала его в короткостриженную макушку, устало откидываясь на подушку. Володя сел на кровать брата, неотрывно наблюдая за младшими. Он смог заснуть только через два часа, а в это время в коридоре все был слышен шепот старших. — Кирилл, господи! Что же они натворили с нашей девочкой… С нашей маленькой Калярой! Что же нам делать теперь, как ей помочь… — то и дело беспокойно тараторила Диляра, убираясь после ужина. — Диля, мы найдем лучших врачей, заплатим любые деньги. Если надо будет, отведем к психологу. Я постараюсь для дочери в этот раз, если уж не старался до этого, — капая себе уже в который раз уже за вечер свои капли от сердца, то и дело повторял Кирилл, стараясь успокоить супругу. Так и закончилась беспокойная ночь в несколько часов, которая обернулась для каждого собственным адом переживаний и боли.