Часть 4. Анкета

Напоминание всплыло в самый неподходящий момент. Аня сидела за кухонным столом, опершись локтями о гладкую столешницу, и без особого энтузиазма доедала салат из доставки. На браслете мигал тусклый индикатор: новые письма, ежедневная сводка шагов, предложение сменить тариф у мобильного оператора. Всё как всегда. И ещё одна строка, которую она сама себе поставила неделю назад, стоя в коридоре у окна в чужом офисе. Проверить, хочешь ли ты всё ещё нажать «подробнее» под рекламой MuseLine. Она на секунду подумала, что это чей-то дурацкий розыгрыш. Потом вспомнила: нет, это была она сама. Та самая, которая решила быть честной хотя бы с напоминаниями. — Напомнить позже? — осторожно предложил голос помощника, прочитав текст. Позже, конечно же. Отложить на завтра, на следующую неделю, на никогда. Вернуться к знакомому: встать в пять, надеть костюм, продать ещё несколько миллионов кредитов в железе, выжать из себя ещё чуть-чуть силы. Аня провела пальцем по краю тарелки. — Нет, — сказала она вслух. — Открой, о чём там вообще речь. Экран браслета слегка расширился, подключившись к ближайшей стеновой панели. Над столом мягко вспыхнул полупрозрачный прямоугольник. В верхнем углу — логотип MuseLine, тот самый мягкий шрифт, который она уже узнавала без подписи. Под ним — аккуратная кнопка «для клиентов» и рядом, поменьше, почти скромная, «для муз». Неделю назад она притворялась, что этой маленькой кнопки не существует. Сейчас палец сам потянулся к ней. — Напомню, — тихо сказал помощник, — что ты просила меня напомнить о разговоре с Милой, если… — …если я всё ещё хочу нажать, — закончила она. — Помню. Фразы Милы всплыли в памяти почти дословно: «Ты сейчас хочешь не конкретно содержанства. Ты хочешь разрешения. А эта девушка стала для тебя доказательством, что такая жизнь как будто существует». Как будто, отозвалось внутри. — Я просто посмотрю, — сказала она неизвестно кому — себе, помощнику или невидимой Миле. — Смотреть ещё не значит отправлять. Кнопка «для муз» мягко подсветилась. Интерфейс оказался удивительно… спокойным. Никаких фиолетовых неонов, никаких картинок с полуголыми девушками на яхтах, от которых её всегда передёргивало. Чистый белый фон, простые шрифты. Вверху — небольшая фраза: «Ваша забота и внимание могут стать чьей-то опорой. Перед началом программы нам важно чуть лучше узнать вас.» Под ней — первая страница анкеты. — Время заполнения — от пятнадцати до двадцати минут, — послушно зачитал помощник. — Можешь в любой момент сохранить и вернуться позже. — Могу в любой момент закрыть и сделать вид, что этого не было, — буркнула Аня. — Ладно. Давай играть. Раздел 1. Образ жизни. Привычные вопросы: Во сколько вы обычно просыпаетесь? Как часто вы меняете часовые пояса? Есть ли у вас хронические заболевания? Сколько часов в день вы проводите в состоянии «онлайн»? Она честно прокликала: ранний подъём, перелёты раз в месяц, кофе вместо полноценного сна, рабочие чаты далеко за пределами восьми часов. Система дело-дело отмечала ответы зелёными галочками, не оценивая. Раздел 2. Эмоции и общение. Вам легко выслушивать других людей, не перебивая? Сколько времени вы можете говорить только о собеседнике, не переводя разговор на себя? Насколько часто люди делятся с вами личным, даже если вы об этом не просите? Аня на мгновение усмехнулась. Это у меня и так в должностной инструкции, подумала она. Ставила высокие значения, не лукавя: да, умею слушать, да, ко мне несут, да, я держу. Как вы обычно реагируете, когда кто-то рядом плачет? Вы когда-нибудь чувствовали, что в компании с вами другим становится легче, чем наедине с собой? Постоянно, мысленно ответила она. Поставила «часто». Раздел 3. Границы и согласие. Здесь вопросы стали менее привычными. Вы умеете говорить «нет», когда вам предлагают сделать что-то, что вам неприятно? Как вы относитесь к тому, что другой человек может иметь власть над вашим временем? Насколько вам комфортно, когда партнёр полностью оплачивает ваш образ жизни? На последнем пункте её палец замер. — Пропустить нельзя, — предупредил помощник. — Можно выбрать «затрудняюсь ответить». Насколько комфортно… Аня закрыла глаза. Перед внутренним взглядом всплыло лицо Харитаки, его фраза: «Вы могли бы быть и не бонусом. С вашим лицом и умением вести разговор вы бы получили куда больше, продавая себя, а не машины». Потом — спокойный профиль девушки в ресторане. Светлые волосы, мягкий кивок. Насколько тебе, честной Ане из панельки, комфортна сама мысль, что тебя содержат? — Поставь… — она замялась. — Поставь «вызывает тревогу, но нравится идея». Такого варианта, конечно, не было. Она выбрала «скорее комфортно» и поставила галочку на «есть вопросы и сомнения». Внутри что-то болезненно дернулось: ты только что признала, что сама себя готова продать, поздравляю. Раздел 4. Внешность и самовосприятие. Она ожидала, что здесь будет особенно мерзко. Но система обошлась удивительно корректно. Как вы относитесь к своему телу? Есть ли у вас опыт работы, связанной с публичностью, вниманием к вашему образу? Готовы ли вы уделять несколько часов в день уходу за собой как части вашей профессиональной роли? Аня почти рассмеялась. — Несколько часов — это мило, — пробормотала она. — Я и так трачу на это час утром и час вечером, просто чтобы меня не списали как «уставшую тридцатилетнюю менеджерку». Опишите свой привычный стиль: строгий деловой / спортивный / романтичный / смешанный… Она задумалась и выбрала «строгий деловой с элементами современного». В графе «другое» мысленно дописала: «и так, как хотят видеть меня клиенты». Раздел 5. Ожидания от программы. И наконец — самое честное. Почему вы рассматриваете участие в программе для муз? (Можно выбрать несколько вариантов.) — Хороший вопрос, — тихо сказала Аня. Варианты были неожиданно прямыми: Ищу финансовую стабильность. Хочу больше времени для себя и своих интересов. Хочу быть для кого-то опорой и эмоциональной поддержкой. Устала от текущей работы и ищу другой формат жизни. Хочу чувствовать себя желанной и важной. Другое (опишите своими словами). Она могла бы просто нажать «устала от работы» и «ищу финансовую стабильность», но пальцы сами поставили галочки на «хочу чувствовать себя желанной и важной» и «хочу больше времени для себя». Потом добавили «устала от текущей работы». В поле «другое» она долго смотрела на мигающий курсор, а потом медленно напечатала: «Хочу, чтобы мне хоть раз в жизни было можно не быть сильной, и чтобы за это меня не считали слабой.» Система послушно сохранила текст. — Ты всегда говоришь, что не любишь писать, — заметил помощник. — Потому что когда пишешь, нельзя сделать вид, что не говорил, — отрезала Аня. — Что дальше? Внизу анкеты горела всего одна кнопка: «Рассчитать профиль». Она несколько секунд просто смотрела на неё. Кнопка мягко подсвечивалась, как пульс. Ничего страшного, казалось бы: цифры, проценты, немного алгоритмов. Но внутри всё сжалось. Если сейчас окажется, что я идеально подхожу, что тогда? А если окажется, что нет — станет легче? Или обиднее? — Можем сохранить черновик и закрыть, — напомнил помощник. — Ты не обязана… — Я знаю, что я не обязана, — перебила она. — Именно поэтому это так неприятно. Она глубоко вдохнула. Поймала себя на том, что сидит точно так же, как на переговорах, перед тем как назвать цену: спина прямая, плечи опущены, взгляд чуть ниже экрана. — Ладно, — сказала она. — Поехали. Рассчитай. Кнопка мягко щёлкнула. На пару секунд экран потемнел, появился кружок загрузки. Аня ощутила, как у неё похолодели ладони. Смешно, мелькнуло. Я меньше нервничала, когда подписывала первый контракт на двадцать миллионов. Экран вспыхнул снова. «Анна, ваш профиль почти идеально соответствует требованиям программы.» Под этим шли полоски с цифрами: Эмоциональная устойчивость — 92 % Способность к эмпатии — 88 % Умение удерживать чужое пространство — 94 % Готовность к изменению образа жизни — 67 % Готовность к финансовой зависимости — 54 % Цифры смотрели на неё аккуратными столбиками. Рядом — маленькая фраза: «Мы видим в вас большой потенциал как в будущей музе. Если вы захотите, мы можем предложить вам предварительную консультацию с наставником программы — действующей музой, которая ответит на ваши вопросы.» — Поздравляю, — сухо сказал помощник. — Алгоритм считает, что ты была бы отличной содержанкой. Аня вдруг рассмеялась. Смех вышел хриплым и почти безрадостным, но всё-таки смехом. — Конечно, — сказала она. — Всю жизнь училась, чтобы подойти по всем пунктам. Она провела пальцем по полоскам. «Эмоциональная устойчивость». «Удерживать чужое пространство». Всё то, что ценилось в ней как в идеальном менеджере, здесь превращалось в преимущества другого рода. Чуть ниже появилась ещё одна строка: «Доступные наставники для первичной беседы (подбор по вашему профилю):» Под ней — несколько небольших карточек. Имя, три–четыре слова описания, стилизованный портрет. «Лея, 32 — специализация на зрелых патронах, долгосрочные контракты.» «Мира, 27 — работа с публичными фигурами, высокий уровень конфиденциальности.» «К.» Последняя карточка была почти пустой. Вместо имени — одна буква. Под ней — лаконичное: «Опыт: более пяти лет в программе. Сильные стороны: стабильность, умение работать с перегруженными патронами, спокойствие.» Портрет был стилизованным, не фотография, но Аня на секунду перестала дышать. Светлые волосы, собранные на рисунке не так, как в ресторане, но линия шеи, посадка головы… что-то в этом было слишком знакомым. — Система не утверждает, что это она, — поспешно сказал помощник, словно читая её мысли. — Изображения могут быть обобщёнными. — Знаю, — тихо ответила Аня. Но сердце всё равно ударило сильнее. К.. Одна буква, но мозг тут же дорисовал остальное. Кира. Она откинулась на спинку стула, глядя на экран. Кнопка под карточками мягко приглашала: «Выберите наставника и назначьте консультацию.» Вот оно. Ещё один шаг. Гораздо более конкретный, чем просто смотреть рекламу или заполнять анкету. Это уже не игра в мыслях, не разговор в кабинете с Милой. Это просьба. Признание. «Я хочу узнать, как это — быть тобой.» «Я хочу понять, могу ли я стать такой же.» Палец сам собой чуть сдвинулся к прозрачной рамке вокруг буквы «К». — Хочешь, я сохраню только анкету, а окно с наставниками закрою? — предложил помощник. Голос у него был удивительно тактичным. — Сохрани черновик, — попросила Аня. — Только без консультации. Пока. Система послушно зафиксировала: «Анкета сохранена. Ты можешь вернуться к ней в любой момент.» Кнопка записи к наставнику потускнела, превратившись в маленький серый контур. Экран медленно погас. Кухня снова наполнилась привычным полумраком, мягким гулом города за окном и тихими звуками техники. Аня какое-то время просто сидела, чувствуя, как под кожей постепенно оттаивают пальцы. В животе было пусто, хотя тарелка перед ней оставалась наполовину полной. — Ну что, — тихо сказала она наконец. — Алгоритм говорит, что я создана для того, чтобы быть чьей-то музой. Психолог говорит, что это может быть опасным побегом. Я сама не говорю пока вообще ничего. — Ты сказала достаточно, — заметил помощник. — Во всяком случае, для одной анкеты. Она улыбнулась — устало, но по-настоящему. — Сделай мне, пожалуйста, напоминание, — попросила она. — Через… три дня. Просто спроси: «Хочешь ли ты по-прежнему нажать на «назначить консультацию». И добавь туда: «Мила будет недовольна, но справится». — Задача добавлена, — сообщил голос. — С формулировкой дословно? — Дословно, — кивнула она. Она встала, отнесла тарелку в раковину, пустила воду. Капли стучали по фарфору, заглушая звуки города. Где-то вверху, на других этажах, люди включали сериалы, обсуждали планы, ругались, смеялись. Где-то в других башнях кто-то сейчас сидел напротив Киры — или девушки, похожей на неё, — и рассказывал о своих миллионах, своих поражениях, своих страхах. Аня выключила воду, опёрлась руками о край раковины и посмотрела в своё отражение в блестящей стальной поверхности. — Если я всё-таки нажму, — тихо сказала она самой себе в отражении, — это будет не потому, что я слабая. А потому, что устала делать вид, что сильной мне быть легко. Отражение не ответило. Только чуть дрогнуло в отблеске города, словно тоже сомневалось. Где-то глубоко внутри список её невидимых задач пополнился ещё одной строкой. Она не светилась на браслете, не приходила уведомлениями и не отображалась в корпоративном календаре. «Разобраться, кем я хочу быть: той, кто продаёт машины, или той, ради кого их покупают.»