Глава 9. ...но до дома они так и не добрались

Атмосфера в Готическом зале была накалённой с самого начала. Никто толком не понимал, что происходит. Череватый и Пушкина молчали, только пихали друг друга локтями. Изосимова с другого края шеренги экстрасенсов нарочито не смотрела на них, скрестив руки на груди с оскорблённым видом. Толик тихо точил когти, предвкушая хорошую драку. Когда в зал зашёл Башаров, его взгляд сразу же обратился на мрачную Ангелину. Как опытный ведущий и человек с чуйкой на скандалы, он не мог не зацепиться за такой явный повод, который читался в глазах колдовки. — Ангелина, вы сегодня такая серьёзная, как будто чем-то расстроены? — обратился к ней Башаров. — Что-то случилось? Изосимова, как будто только и ждала этого вопроса, повернулась к Марату, приподняв брови, и гневно сказала: — Да уж конечно, случилось! И я не расстроена, я зла, что некоторые участники этого шоу позволяют себе нечестную игру, позоря тем самым гордое звание экстрасенса. — Что же вас так разозлило? — изумился Башаров. — Что, неужели кто-то осмелился навести на вас порчу? Толик, который сверлил взглядом затылки своего горе-подопечного и его новой сообщницы по мракобесию, видел, как Пушкина и Череватый медленно закипают. Они напряглись, немного сдвинувшись в сторону Изосимовой, как два бойцовских пса, приготовившиеся броситься на противника. Порой Толика даже забавляла схожесть их реакций, привычек и движений, которую замечали уже все, кроме этих двоих. Порой это было весело — но не в такие моменты, когда магический фон и без того нестабилен, а уж от зашкаливающих эмоций и вовсе грозился в очередной раз разойтись по швам. Сдержать придурков, однако, вряд ли представлялось возможным… — Дело в том, что два участника были в лесу возле деревни во время моего прохождения, — продолжила свой гневный монолог Изосимова, пока не показывая ни на кого конкретного. — Нас там не было! — в два голоса обиженно воскликнули Арина и Влад. Толик за их спинами обречённо спрятал лицо в ладонях. — Ну кто же так палится, идиоты? — простонал он. — Штирлиц никогда не был так близок к провалу, — с усмешкой прокомментировала Лина, рассмеявшись. — Очевидно, что они делали подклад или ритуал, чтобы помешать соперникам. Мне-то ничего — мне их подклады что слону дробина, но само такое поведение я считаю недопустимым! — продолжала гнуть свою линию Изосимова. — Ну нихуя себе, заявочка! — возмутился Влад. — Никакого подклада мы не делали! — таким же тоном продолжила Арина. — Ну да, добавь ещё что-то вроде «заняться нам больше нечем», и все окончательно убедятся, что вы там были на романтическом свидании под луной, — ехидно подсказал ей Толик, и Арина предпочла не ухудшать ситуацию ещё больше. — Я теперь из принципа сделаю, чтобы обвинения были не беспочвенными, — проворчала она себе под нос. — Я помогу, — тоном обиженного ребёнка согласился с ней Влад. — Ангелина, ну от тебя я такой подставы не ожидала! — сообщила колдовке Арина. — С твоим нюхом — и не понять, что не было там никакого подклада или заговора — как это возможно? — А что же вы тогда там делали уже после того, как испытание прошли? — бровь Изосимовой взлетела ещё выше, выражая крайнюю степень скепсиса. — Я этого придурка заманила, чтобы убить и закопать, чтобы он наконец-то мне перестал на нервы действовать! — быстро сказала Пушкина, ткнув пальцем в Череватого. — Чего? — возмутился он. — Да ты офигела, придурошная? Чего врать-то? Сразу бы так и сказала, что хочешь Толяна себе забрать после моей смерти! — Да зачем мне твой демон? Я стихийная ведьма, придурок, сти-хий-на-я! С водой работаю, с ветром, с огнём! Понял ты, дурья башка? — Ага, а в кармане-то что? — ехидно подколол Влад. Решительно вытащив из кармана небольшой чёрный мешочек, Арина потрясла им и сказала: — Земля! Земля — тоже стихия, чукча ты необразованный! — Кладбищенская земелька-то? — тут же заинтересовался Череватый. — А говорила, что не чернушница! — Да ты задолбал, демонячья какашка! — мгновенно вышла из себя Арина. — Не всё в мире на твоих клабищах завязано! Какая угодно земля силой обладает, дурак, и не моя проблема, что ты этого не понимаешь. — Но у тебя же земля кладбищенская? — почти без вопросительной интонации, не обидевшись на оскорбления, удовлетворённо спросил Влад. Помолчав, Арина тихо буркнула: — Кладбищенская, — и замолчала вновь, надувшись. Все приглушённо засмеялись, стараясь не привлекать к себе внимания. Даже хмурая Изосимова в этот момент не выдержала, хмыкнув и вдруг растеряв всю серьёзность. — Ну что с вас взять, стервецы? — махнула рукой она. — Как дети малые, ей-богу! Да только знайте: ещё раз мне помешаетесь — уж я на вас управу найду! — Я бы на это посмотрел, — с интересом протянул Толик, пользуясь тем, что Изосимова его не видит и не слышит, а значит, от суровой колдовки по рогам он не получит. — Толик вообще над тобой смеётся, Ангелина, и вызывает на бой, — тут же сдала его Пушкина. — Чего? — возмутился бес. — А ты не охуела ли, придурошная? — Конечно, она охуела, — тут же подтвердил Череватый. — А то ты не знаешь. — Я готова к бою хоть с Толиком, хоть с кем, — холодно ответила Изосимова. — Если ты пыталась меня напугать, Арина, то у тебя не вышло. И вообще могу тебе посоветовать меньше прикрываться чужими демонами, а побольше отвечать самой за себя и рассчитывать на свою силу, а не на чужую чернуху. — Нихуя себе, — оценила Арина, но к большому удивлению всех присутствующих спорить не стала — как будто бы признала справедливость упрёка Ангелины. Спор после этого затих как-то сам собой. Изосимова почувствовала себя победительницей, а Влад постоянно отвлекался от происходящего, недоумённо поглядывая на Пушкину. Когда съёмки наконец закончились — а длились они с каждым разом всё дольше, хотя участников и становилось меньше — все экстрасенсы радостно устремились к выходу из Готического зала. Всем поскорее хотелось домой. Влад поймал Арину у дверей, остановив её и вырвав из каких-то своих мыслей. — Эй, Пушкина, — окликнул он ведьму и замялся, когда она подняла на него глаза. — Ты… это… да блять. — Чего тебе? — удивлённо переспросила Арина. Такой Череватый был ей непривычен. Он был… как будто бы смущён? Не мог подобрать слов? В общем, вёл себя крайне странно и необычно для дерзкого чернокнижника. — Ну… я сказать хотел, — всё пытался закончить фразу Влад. — Ты же… не думаешь реально, что ты за кем-то там прячешься, как эта ебануша деревенская сказала? Типа… ну ты на своей силе мощно тащишь, тебе Толян вообще не помогает. Так что это… ну, не бери в голову, короче. Наступила долгая пауза, в которую Влад не знал, куда себя деть, и рыскал глазами по залу, а Арина всё никак не могла осознать происходящее. — Спасибо, — наконец удивлённо сказала она, и Череватый вздрогнул от неожиданности. — Ну, она отчасти, может, и права, но это долгая история. А так спасибо, придурок, — и ведьма толкнула его в плечо, выводя из ступора. Словно очнувшись, Влад мотнул головой, возвращаясь в своё обычное состояние, широко, от души зевнул, потянулся всем телом и протянул: — Ой, бля-я-ять, — помедлив, он добавил. — Наконец-то домой, ёб вашу налево, как же задолбали эти съёмки! Стоим как идиоты в этом зале, выслушиваем всякое, вместо того чтобы делом заниматься… — Это точно, — тоже вернулась к привычному насмешливому тону Пушкина. — Ебанатство сплошное. Иногда я думаю, что надо их быстренько всех проклясть, чтобы все разом выбыли, и съебаться подальше. — Так чего не проклянёшь? — невозмутимо поинтересовался Череватый. — Папе обещала, — тяжело вздохнув, поделилась Арина. — Пообещала, что не прокляну, пока на меня кто-нибудь первый не полезет, — задумавшись, она вдруг радостно добавила. — А чисто в теории, Изосимова же сегодня полезла? Значит, её можно! — А шо папа на это скажет? — ехидно поддел её Череватый. — Скажет, что она мне ничего такого не сделала, — снова расстроилась Арина. — Бля… Ну ладно, пускай живёт пока. Потом как-нибудь прокляну, ближе к финалу. — Вообще я хотел её первый проклясть, — обиженно сказал Влад. — Ну чего тебе, жалко что ли? — протянула Арина. — Возьми себе, вон, Ивашину… — А чего не Джебисашвили? — А Лине я в карты проиграла на отборе, — быстро сказала Пушкина. — И пообещала на неё магически не воздействовать. — Так я ж ничего не обещал! — Ты дурак? Если я пообещала, значит, и тебе её не позволю тронуть. — И шо, драться будем? — Придурки, а давайте уже по домам? — отчаянно взвыл за их спинами Толик. — Вы же можете до бесконечности препираться, а я домой хочу! Словно освободившись от гипноза, Пушкина и Череватый обернулись к бесу. — Да, — рассеянно кивнул Влад. — Точно, домой пора, ты прав, Толян. Всё, Хуйлушкина, до встречи! Не убивай Изосимову без меня, папа расстроится. И, махнув рукой, Череватый направился в сторону гримёрки, чтобы забрать вещи и переодеться. — Да, пожалуй, папа расстроится, — задумчиво протянула Арина, глядя ему вслед, после чего решительно направилась в противоположную сторону по пустующим коридорам особняка — все остальные уже разъехались, торопясь домой, это они с придурком задержались, как обычно… Её мысли прервал телефонный звонок. Приложив трубку к уху, Арина сказала: — Кремль у аппарата! — Крематорий на связи, — отозвалась Маня. — Слушай, у меня к тебе дело, выручай… И торопливо заговорила, излагая суть просьбы. Арина остановилась почти у самого выхода из особняка, и брови её взлетали всё выше с каждым словом. — Маня, блять! — возмутилась Арина, выслушав всё, что хотела ей сказать подруга. — Где я тебе в такое время мужика возьму? Ты слишком оптимистична! — Да, я большой оптимист, — похоронным, ледяным тоном сказала Маня. — А если не привезёшь мужика, я умру. И тогда твоё тело после смерти никто уже не сожжёт и не развеет над Байкалом — потому что больше таких ебанутых, как я, нет, кто тебе такое пообещает. Вот такой вот у нас нынче оптимизм. — Заебись, — оценила Пушкина. — Это грязный шантаж? — Именно так. — Ладно, я попробую что-нибудь придум… Череватый! А ну стоять! Иди сюда, бесноватый, у меня к тебе вопрос жизни и смерти, причём в прямом смысле! Мань, я перезвоню. Повесив трубку, Арина догнала недоумённо обернувшегося на неё чернокнижника, который попытался прорваться мимо неё к парковке, но не преуспел в этом. — Блять, Пушкина-колотушкина, ну вот меньше всего твою рожу сейчас хотелось бы видеть, — простонал он. — Хули ты тут делаешь, шо не ушла до сих пор? Все приличные люди давно по домам сидят. — Вот поэтому мы с тобой оба и здесь, — отрезала Арина. — Потому что ебанутые. — Ну по факту, — вынужден был согласиться Влад — крыть было нечем. — Так шо тебе надо-то? Какой вопрос жизни и смерти? Если тебя наконец-то надо убить — то это всегда пожалуйста! — Нет, вопрос в другом, — коварно улыбнулась Арина. — Скажи мне, Череватый, ты мужик? Влад задумался, потёр рукой подбородок, переглянулся с Толиком — тот только молча пожал плечами. — Ну смотря шо надо будет делать, — ответил, наконец, чернокнижник. — Отлично, настоящий мужской ответ, — одобрила Арина, хватая Влада за рукав и утягивая за собой. — Пошли, Мане нужна грубая физическая сила при отсутствии мозгов, чувства самосохранения и малейших зачатков совести и морали. Впервые нашлась задача, для которой ты подходишь настолько идеально, поздравляю. — Спасибо, — озадаченно отозвался Влад, строя теории — одна другой невероятнее. Впрочем, когда дело касалось Пушкиной, всё было возможно, даже самая безумная теория. — Так шо делать-то будем? — Таскать трупы, разумеется, — невозмутимо ответила Арина.