the chosen ones.

Избранные. Lilith — Halsey & SUGA. Лес окутывает мрак, лишь редкие лучи луны пробиваются сквозь плотные кроны деревьев. Тэхён и Юнги, сохранившие с детства страсть к играм, снова погружаются в любимую игру – прятки. Напряжение и азарт витают в воздухе, делая ночь еще более загадочной. Тэхён, затаив дыхание, прячется за массивным стволом дерева, его сердце гулко стучит в груди. Он внимательно прислушивается к каждому шороху, зная, что Юнги неподалеку. Темнота превращает лес в лабиринт теней и звуков, добавляя игре особое очарование. Юнги, напротив, двигается бесшумно, словно тень, ловко проскальзывая между деревьями. Его взгляд выискивает мельчайшие движения, его сердце полно адреналина. Он знает, что Тэхён – мастер маскировки, и каждая секунда на счету. Внезапный хруст ветки заставляет Юнги замереть. Это может быть Тэхён, неосторожно наступивший на сухую ветку, или лесной зверек, не подозревающий о их игре. Юнги замедляет дыхание, прислушиваясь к тишине, наполненной скрытым напряжением. Тэхён, спрятавшийся за деревом, тоже слышит этот звук. Его сердце бьется еще быстрее, и он едва сдерживает улыбку. Ожидание и неизвестность приносят сладостное волнение, каждое мгновение кажется вечностью. Азарт и волнение охватывают обоих, заставляя их забыть о времени. Юнги наконец замечает мелькнувший краем глаза силуэт и осторожно приближается, стараясь не издавать ни звука. Он замирает за несколько шагов от Тэхёна, удерживая дыхание. Свет луны выхватывает черты его лица, и Юнги, улыбнувшись, понимает, что нашел его. — Ты непобедим, — говорит младший с ухмылкой на лице. — Ты достойный соперник, Тэхён, — отвечает другой, приближаясь. — Всегда был таковым. — О, я польщён. — Некоторое время они просто молчат, глядя друг на друга и вспоминая совместное прошлое. Затем Тэхён добавляет: — Услышать похвалу от тебя могу ведь только я? Юнги смотрит в душу, которая так скучала и нуждалась в этом взгляде. И та душа получает то, что хотела услышать. — Только ты, — говорит Юнги с мягкой, утешающей интонацией. Они идут бок о бок, каждый шаг уверенно приближает их к укрытию. Тишину между ними нарушают лишь звуки окружающей природы и их спокойное дыхание. — Как дела с отбором команд?! — спрашивает Тэхён. — Нам понадобится ещё одна команда, — устало вздыхает Юнги, прикрывая глаза. Несколько недель назад он начал отбирать определённых людей для создания команд, как на военных базах, с целью обучить их бою и управлению оружием. Его план заключается в том, чтобы эти люди, которых он отберёт, смогли в будущем сразиться с тварями. Тэхён кивает, понимая всю серьёзность ситуации. Юнги вложил много сил и времени в этот отбор, тщательно проверяя каждого кандидата. Он знал, что от этого зависит их выживание. — Эти команды должны стать нашей первой линией обороны, — продолжает Юнги, открывая глаза и встречаясь взглядом с Тэхёном. — Нам нужно подготовить их как можно лучше. Тэхён замечает, как тяжело даётся Юнги эта ответственность, но в его взгляде видит решимость. Они оба знают, что на кону стоят жизни, и нельзя допустить ошибок. — Знаешь, кажется, я заметил несколько человек, которые могут подойти по твоим критериям, — говорит Тэхён с уверенной улыбкой и подмигиванием. 6:43 утра. Глаза Мэй резко открываются от жажды, которую нужно утолить немедленно. Она направляется на кухню и осушает полтора стакана воды, но замирает, когда оборачивается, чтобы вернуться в свою комнату. Лиана и Чимин, как обычно, вырубились на диване, но на этот раз они не находятся по разные стороны дивана. Они сидят вплотную друг к другу, а голова Лианы покоится на плече Чимина. "Голубки," думает Мэй, накрывая своих друзей пледом, беспокоясь о их здоровье. Возвращаясь в свою комнату, Мэй занимает свое место на кровати, преодолевая не маленькое тело Чонгука, которое занимает большую часть пространства, что забавляет ее. Все происходящее кажется ей нереальным. Человек, который отвергал и отвергает ее, хочет ежедневно делить с ней свою постель. Мэй вздрагивает, когда Чонгук инстинктивно прижимается к ней. Его дыхание становится ровным, и она чувствует его тепло. Это неожиданное проявление близости вызывает в ней смешанные чувства. Она осторожно укрывает их обоих одеялом, стараясь не разбудить его, и пытается успокоить свой рой мыслей. 10:22 утра. Лиана резко открывает глаза, ощущая усталость во всем своем теле. Она уже не в первый раз спит в сидячем положении за последние дни, и это дает о себе знать. Чимин, проснувшийся раньше, решил не нарушать покой ее сна. Она наконец-то поднимает голову и оборачивается к Чимину, который ждет, когда она полностью очнется и вернется в реальность. — Привет, — улыбается Чимин своей сонной моськой. — Боже, — зевает она всем телом и добавляет: — Привет. Несколько секунд они сидят молча, давая себе время полностью проснуться. Чимин уже осмыслил все, что происходило вечером, а вот Лиана, которой все доходит не сразу, вдруг округляет глаза. Оборачиваясь к Чимину, она прикрывает рот рукой. — Мы… — хнычет Ли, полностью закрывая лицо, осознав, что инициатором поцелуя была она. — Я… я поцеловала тебя?! — Ты поцеловала меня, — ярко улыбаясь, отвечает Чимин, его радость передается Лиане, у которой сейчас случится микроинфаркт от милоты, исходящей от него. — Походу, во второй раз поцелую тоже я, если он так себя будет вести, — бубнит она себе под нос, но Чимин сидит достаточно близко, чтобы услышать все от начала до конца. — Не нужно ждать второго раза, — мягко говорит он, нежно наклоняясь к ней и касаясь губами ее губ. Этот поцелуй нежный и спокойный, наполненный эмоциями и теплом. Лиана замирает, чувствуя, как ее сердце бьется быстрее, но затем расслабляется и отвечает на его поцелуй. Ari Abdul — Sinners. Чонгук просыпается на резкий запах сигарет, который сразу же заполняет его ноздри. Он чешет сонный глаз, неохотно возвращаясь к реальности. Рядом на животе лежит Мэй, медленно выдыхая дым сигареты. Дым неспешно струится вверх, заполняя комнату терпким запахом. Она смотрит на него с какой-то неясной грустью, словно пытаясь прочитать его мысли или же сказать что-то без слов. Сигарета в её руках кажется странным дополнением к утренней атмосфере, делая момент ещё более непредсказуемым. — Ты мне нравишься, — неожиданно, но честно произносит она, не давая ему шанса полностью адаптироваться к моменту. Она не тянет и добавляет: — Но ты не обязан ответить мне взаимностью. Ты не обязан полюбить и принять меня. Пальцем одной руки можно посчитать, сколько людей любят и ценят меня. Я так выросла, так что привыкла. И если ты не ответишь взаимностью, я пойму тебя. Мэй сама удивляется, как ей удается произнести все это, не пророняя ни единой слезы. Хотя на глазах виднеется легкая влага. Чонгук застыл, почувствовав нарастающее давление и эмоциональную напряжённость. Его взгляд, полон удивления, замешательства и глубокой задумчивости, не отрывается от Мэй. Он едва может найти слова, его губы слегка дрожат, и он не знает, что сказать. Чонгук пытается задержать время, чтобы упорядочить свои мысли, и, в конце концов, безмолвно бросается на спину, продолжая уставиться в потолок, словно он мог бы найти ответ там. Его волосы так манили, что Мэй не устояла перед искушением и позволила себе прикоснуться к ним. Она аккуратно убрала челку за его ухо, которая явно мешала его взору. Ее пальцы скользнули по мягким прядям, оставляя за собой теплое ощущение близости. — Моя мать изменяла моему отцу, — вдруг произносит Чон, и Мэй замирает, глядя ему в глаза, не прерывая зрительный контакт. — Я узнал об этом, когда мне было одиннадцать. Решил рассказать отцу, но он, оказывается, уже знал и терпел всё ради меня. Он хотел, чтобы я жил вместе с матерью и отцом. Пока в один прекрасный день моя мать не решила покинуть нас, точнее, меня. Отец и так был покинут. Через пару лет я потерял и его. У него случился инсульт. — Слёзы, накопившиеся за всё время его рассказа, стекают с его глаз. Мэй нежно касается его лица, убирает слезу, затем наклоняется и так же нежно касается этого места своими губами. И больше слов не нужно, чтобы дать человеку понять, что его понимают. Мэй не просто его понимает, она чувствует его всем своим существом. Так же, как и он. — Интересно, — говорит Мэй, находясь очень близко лицом к его лицу, — если я перестану существовать, почувствуешь ли ты моё отсутствие в этом мире? Чону нечего сказать, он притягивает её к себе и обнимает, лаская её спину. Вдруг Мэй начинает смеяться, зарываясь лицом в его шею. — Я буквально лежу на тебе, — она поднимает голову, кладет руки на его грудь, затем укладывает голову на руки, глядя ему в лицо. — Если бы кто-то в прошлом сказал мне, что я буду лежать с тобой в таком положении, я бы подумала, что этот человек сошел с ума. — Чонгук лишь вскидывает брови и, пробормотав нечто неразборчивое, мычит в знак согласия. Потом, немного помолчав, говорит: — Я голодный, — неосознанно перемещая руки на талию Мэй и нежно поглаживая её. Они встают с кровати, и Чон первым направляется к двери комнаты. Мэй, заметив его намерение выйти, быстро подходит к нему и, удерживая его за локоть, останавливает, не позволяя выйти в коридор. — Думаешь, они спят? — произносит она, густо сглатывая. Чонгук замечает её нервозность и понимает, что её смущает ситуация. — А чем они ещё могут заниматься посреди гостиной? — говорит Чонгук, удивлённо поднимая брови, и немного улыбаясь. — Во-первых, у них есть множество вариантов, — отвечает Мэй, стараясь скрыть своё смущение. — А во-вторых, может, они целуются, как и вчера. Чонгук просто берёт Мэй за руку и, словно решив, что всё уже решено, тянет её к гостиной. Мэй, в шоке от его решительности, едва успевает выговорить что-то в защиту, пока не оказывается в коридоре. Чонгук с лёгкой улыбкой продолжает свой путь, думая, что всё под контролем. — Ви… — начинает он, но не успевает договорить, когда сталкивается с картиной: Чимин и Лиана вместе готовят завтрак, весело переговариваясь и обмениваясь улыбками. — Похоже, они целовались пару минут назад. — Спасибо, что уведомил, — обречённо вздыхает Мэй, закатывая глаза до сатурна. Они как обычно сидели на полу в гостиной, вокруг небольшого журнального столика, который они преобразовали в импровизированный обеденный стол. Лиана расположилась на мягкой подушке, разливая горячий кофе по чашкам. Рядом с ней Чимин, скрестив ноги, передавал корзинку с тёплыми булочками Мэй, которая сидела напротив. Чонгук, чуть склонившись вперёд, аккуратно намазывал джем на кусочек хлеба, его движения были размеренными и спокойными. — Молока в мое кофе, — напоминает Мэйви подруге, которая своим видом дает понять, что помнит об этом и нужно немного потерпеть. Чимин вдруг прочищает горло и говорит: — Сегодня все вместе вечером выйдем в поход. Мэй и Ли переглядываются, словно участвуют в каком-то тайном заговоре. Их взгляды выражают одновременно сомнение и веселье, как будто они читают мысли друг друга и находят это чрезвычайно смешным. Мэй поднимает одну бровь, а Ли едва сдерживает смешок. — После вчерашнего, — начинает Чонгук, бросая взгляд на Мэй, — мы подумали, что лучше всем вместе изучить обстановку. Пока безопаснее будет по вечерам. Заодно и за продуктами можно будет сходить. — Согласна, — задумчиво говорит Мэйви, увидев Нео и забирая её на руки. — Мда, мне кажется, скоро с интернетом тоже будут проблемы, — грустно выдает Лиана, которая пытается держать связь с родителями. — Новости показывают? — спрашивает Мэй у Лианы, зная, что она следит за событиями. — Уже как пару дней нет, — отвечает Лиана. Затем они продолжают есть в тишине, в которой каждый думает о своём. Намджун, уверенно шагая по базе, привлекает внимание всех вокруг. Его новое преображение не остаётся незамеченным, и шёпот восхищения разносится по коридорам. Он направляется к комнате Юнги, его шаги звучат уверенно и с лёгким налётом таинственности. Когда Намджун входит в комнату, Юнги, сидящий за столом, поднимает глаза. Сначала он смотрит на друга с недоумением, а затем на его волосы, которые стали насыщенно черными. — Намджун, — говорит Юнги, не отрывая взгляда, — ты изменил цвет волос. — Да, решил немного вернуться к прежнему виду, — отвечает Намджун с лёгкой усмешкой. — Как тебе? В этот момент дверь открывается, и в комнату заходит Тэхён. Его присутствие ощущается как нечто особенное и слегка таинственное. Он останавливается, рассматривает Намджуна и с игривым тоном говорит: — О, теперь ты выглядишь так, словно пришёл из другой эпохи. Этот цвет волос тебе действительно идёт, хотя, если честно, мне кажется, что ты бы и с другим тоже был бы на высоте. — Тэ, давай к делу, — говорит Юнги, не скрывая лёгкого раздражения, но и с ноткой терпения в голосе. — У нашего гения нет настроения? — с насмешкой спрашивает Тэхён, бросая на Юнги игривый взгляд. Намджун стоит как вкопанный, с широко раскрытыми глазами, наблюдая за перепалкой между Юнги и Тэхёном. Тэхён подходит к рабочему столу Юнги и садится на стул для гостей, закинув ноги на журнальный столик. — Пиздец, — думает Намджун, осознавая, что Тэхён всё ещё жив, несмотря на всё, что он наговорил и сделал. Любого другого Юнги уже давно прикончил бы взглядом, и не только. — Садись, Намджун, — говорит Юнги, заметив, что друг замер и погружён в свои мысли. Намджун с лёгким вздохом возвращается к реальности и, немного помедлив, усаживается на стул напротив Тэхёна. Его взгляд всё ещё полон недоумения и лёгкой растерянности. Он машинально проводит рукой по своим коротким волосам, словно пытаясь привести свои мысли в порядок. Тэхён, вытягивая ноги с журнального столика, смотрит на Намджуна с лёгкой иронической усмешкой: — Ну что, Намджун, готов к обсуждению наших дел? Намджун кивает, пытаясь сосредоточиться на текущем разговоре, хотя мысли о недавних событиях всё ещё кружат в его голове. — Ты же был вне базы. Как там обстоят дела? — спрашивает Юнги, обращая своё внимание на теперь уже брюнета. — Тварей стало однозначно больше, и их будет становиться ещё больше, пока ты работаешь над командами, — отвечает Намджун серьёзным тоном. Намджун является правой рукой Юнги и не только. Он его глаза и уши; вернее него у Юнги никого нет, если не считать Тэхёна, который отсутствовал несколько месяцев. Все в комнате уже достаточно обучены, чтобы противостоять и нейтрализовать тварей. Однако их троих недостаточно, и это заставило Юнги задуматься о необходимости формирования дополнительных команд. — Думаю, скоро интернет будет отсутствовать по всему миру, и новостей тоже не будет, — оповещает Юнги. — Не это ли апокалипсис? — с искоркой в глазах говорит Тэхён. — Верно, этого не избежать. Потери будут неизбежными, так как появится потребность в еде, воде и одежде. К тому же, с разрушением инфраструктуры и перебоями в снабжении, ситуация только усложнится. — Что думает по этому поводу Мин Тэсон? — спрашивает Тэхён. В комнате воцаряется тишина. Все молчат, наблюдая за Юнги, который, похоже, погружён в размышления. Тэхён внимательно смотрит на него, ожидая ответа. Намджун сидит напротив, понимая, что Юнги находится в своём обычном состоянии задумчивости и серьёзности. Он понимает, что Юнги не спешит с ответом, возможно, обдумывая каждое слово. Атмосфера в комнате наполнена ожиданием и напряжением, пока Юнги не прервёт молчание. — Я не знаю, что у него на уме, — честно отвечает Юнги. — Но, честно говоря, это не так важно. Я не думаю, что Тэсон действительно поможет людям и миру в текущей ситуации. По моему мнению, именно ты, Юнги, тот, кто действительно полезен. Ты тот, кто действует и старается. Остальные могут лишь следовать за твоим примером. Они удерживают зрительный контакт на протяжении длительного времени, каждый из них ощущает силу и решимость другого. Молчание между ними наполнено пониманием и взаимным уважением. Намджун, который чувствует себя неловко в этой ситуации, несколько раз прочищает горло, привлекая к себе внимание. Наконец, он вздыхает и говорит: — Ну что ж, если мы уже обсудили это, давайте просто сделаем то, что нужно. Мэй, как только предоставляется возможность, хватает Лиану за руку и уводит её в сторону для разговора. — Лиана, нам нужно поговорить, — говорит Мэй с волнением в голосе. Она ведёт Лиану в их совместную комнату, которая, походу, вскоре станет совместной с Чонгуком для Мэй. — Мэй, что-то случилось? — спрашивает Лиана, пытаясь выяснить, что могло произойти. — Да, и это именно ты должна мне сказать, — отвечает Мэй. — Я не ожидала, что ты поцелуешь Чимина. Вы уже встречаетесь? — Нет, — отвечает Лиана. — С чего ты это взяла? — С того, что и утром вы вели себя как-то странно, — продолжает Мэй. — В чем вообще дело? Мэй, подойдя ближе и внимательно смотря на Лиану, говорит: — Я же чувствую, что ты лжёшь. Ну же, скажи мне, вы встречаетесь, да? Если даже нет, то что ты скрываешь от меня? Лиана, немного смутившись, вздыхает и признаётся: — Ну, на самом деле утром был второй поцелуй. Мы не встречаемся, но… Да, это произошло. Мэй с удивлением реагирует на её признание, а затем, не удержавшись, даёт Лиане подзатыльник: — Могла бы сразу сказать! Мэй, наблюдая за реакцией Лианы, начала осознавать, что её гнев и разочарование на самом деле исходят из глубокой потребности в открытости и честности в их отношениях. С мягким, но искренним тоном, Мэй продолжает: — Лиана, я понимаю, что делиться такими вещами — твой выбор. Но помни, что это может изменить наш уровень близости. С этими словами Мэй развернулась и вышла из комнаты, оставив Лиану одну. Тишина наполнила пространство, и Лиана осталась стоять на месте, погружённая в свои мысли. Слова Мэй продолжали звучать в её голове, словно эхо, заставляя её задуматься о своих собственных действиях и решениях. В этой ситуации сложно сказать, кто прав однозначно, поскольку обе стороны имеют свои обоснованные чувства и переживания. Мэй правдиво выражает свои чувства о том, что открытость и честность в отношениях важны. Она обеспокоена тем, что недоговорённости могут привести к недопониманию и отдалению. Для неё важно, чтобы они сохраняли близкие и честные отношения. Лиана имеет право на свои личные переживания и выборы, и её желание не делиться некоторыми вещами может быть продиктовано внутренними страхами или неудобством. Её реакция может быть связана с тем, что она не была готова к открытому обсуждению своих чувств и действий. Обе стороны имеют свои обоснования, и важно учитывать, что в таких ситуациях ключевым моментом является открытое общение и понимание. Мэй находится на кухне-гостиной, занята приготовлением закусок для предстоящего похода. Она нарезает свежие овощи, раскладывает их на тарелке и аккуратно расставляет разнообразные дип-соусы. На плите шипит сковорода с мини-бургерами, их аппетитный аромат наполняет пространство. Мэй, погружённая в своё занятие, не замечает, как Чимин, выйдя из своей комнаты, направляется в кухню. — Мэй–Мэй, чай заварить? — предлагает он, закидывая руку на спинку стула и смотря на неё с усмешкой. Мэй отвечает, не отрываясь от работы: — Да, чёрт возьми, завари. Ты знаешь, что я никогда не отказываюсь от твоего чая. Чимин усмехается и направляется к чайнику. Пока Чимин заваривает чай, он оборачивается к Мэй и говорит: — Мэй, я кое-что сделал, и то, что случилось вчера, это просто безумие. Я сам не ожидал, что так всё обернётся. Утром я… ну, короче, не знаю, как это сказать. Он ставит чайник на плиту, продолжая с лёгким замешательством: — Мэй, этим утром я сам поцеловал Лиану. Она пристально смотрит на него, что заставляет Чимина немного нервничать. Но потом Мэй нежно улыбается и говорит: — Я уже знала об этом. В это время в кухню входит Чонгук, заметив, что Мэй и Чимин беседуют, и направляется к столу с закусками. — Можешь попробовать, но советую подождать, пока Чимин заварит нам чай. Он разливает напиток по чашкам, после чего все садятся за маленький столик, который стоит рядом со столешницей. Они решили на этот раз просто посидеть на стульях, а не на полу, как обычно. — Где его возлюбленная? — спрашивает Чонгук, кивнув в сторону Чимина. Мэй и Чимин смеются, в то время как Чонгук остаётся серьёзным. — Она отдыхает, давайте оставим её в покое. — говорит Мэй уже серьезно. После того как они провели некоторое время вместе, выпив чай и поболтав, Чонгук, глядя на часы, говорит: — Уже пора. Нам нужно выдвигаться. Ночь окутывает разрушенные улицы осенним воздухом, унося последние лучи заходящего солнца. Город, когда-то бурливший жизнью, теперь затянут тишиной и тьмой, прерываемой лишь отголосками прежнего дня — скрипом оконных рам и треском обломков. Мэй и Чонгук, облачённые в лёгкие куртки, осторожно выходят из дома. Они идут по осеннему двору, покрытому жёлтыми и коричневыми листьями, и вскоре оказываются на узкой дорожке, ведущей к улицам. Чимин и Лиана следуют за ними, ступая по щебню и остаткам прежнего мира. Их шаги тихи, они прислушиваются к звукам тишины, стараясь не создавать лишнего шума. Тусклый свет уличных фонарей, мерцающий в темноте, бросает блики на покрытые мусором дороги. Ветер, проносящийся сквозь пустые улицы, приносит запах разлагающихся листьев и, к сожалению, более ужасающие ароматы. По дороге они натыкаются на безжизненные тела, оставленные в ужасном состоянии — жертв нападений тварей, которые бесследно прошлись по этому месту. Некоторые из них пролежали здесь достаточно долго, а другие всё ещё кажутся свежими. Порой среди обломков и мусора встречаются сцены, напоминающие о том, что когда-то здесь была жизнь, которую внезапно и беспощадно унесла катастрофа. Дорога от их дома до более открытых участков занимает несколько минут, и время кажется растянутым. Мэй, подойдя к Чонгуку поближе, шёпотом сообщает ему, что заметила несколько существ, лежащих на дороге. Среди них есть как мёртвые твари, так и те, что пребывают в спячке. Эти неподвижные тела, хоть и кажутся бездействующими, вызывают у них ещё большее чувство тревоги. Внезапно из полной тишины и темноты начинают разрываться фары. Сначала появляется автомобиль, медленно выезжающий из-за угла и освещающий хаос вокруг. Следом за ним выезжает мотоцикл, его огни пробивают темноту. Гул моторов и звук сцепления шин с асфальтом нарушают тишину, привлекая внимание. Из автомобиля выходят две фигуры, в то время как с мотоцикла спускается третий человек. Хотя в свете фар их контуры остаются размытыми, ясно, что это не случайные прохожие.