Глава 5. Лучше?

      Утро началось интересно. Во-первых, спала я дома у Суворова. Ну, а где еще, у бати? Спасибо, но нет. В качалке и так в прошлый раз ночевала, весь Маратов спартак сигаретами провонял. Во-вторых, утром парень попытался сделать что-то типа еды и чуть не спалил кухню. Я сонная и лохматая в панике выбегаю из комнаты и вижу, как это чудо кладет сырые макароны на сухую сковородку, врубает газ на полную, щедро сыпет соли и бросает два яйца. Сырых и в скорлупе. Меня прорвало так, что я своим хохотом едва полдома не разбудила.       — Романтик хотел устроить, — расстроенно показал пальцем в сторону плиты Марат.       — Я так и поняла, родной, — прохныкала я, вытирая слезы.       — Родной? — оживился парень.       — Родной, самый любимый и самый заботливый, — последнее я опять прохныкала от смеха. Марат же усмехнулся и пошел обниматься. Все-таки мои слова ему были приятны.       — Прямо родной и самый любимый? — повторил он мне в волосы.       — Конечно, — кивнула я. — Иди собирайся пока, я исправлю твой шедевр кулинарии.       Марат ушел, а я стала готовить.

***

      — Здрасьте, можно? — хором выдали мы с Маратом, вламывась в кабинет английского. Как назло, урок у нас сегодня вела директриса.       — Оо, кто явился? Суворов, Змеева. А у нас что, свободная посещаемость? — начала традиционные песнопения учитель.        — Никак нет, — мотнул головой Суворов. Я за его спиной тихо хрюкнула.       — Не паясничай, Маратка! А ты, Сима, вообще молчи! Один день с этим балбесом провела и все, из отличницы в черт пойми кого превратилась! Еще и лицо все расквашенное, oh, my God... — ахала та.        Я надулась.        — Еще не превратилась, но вашими молитвами скоро, — отозвалась я.       — А чего это я балбес-то? — так же нахохлился Марат.       Класс тихо посмеивался. Ну да, то им представления ежедневно устраивал один только Марат, а теперь нас двое. Ура, вдвойне весело.        Я помахала рукой Мише, что с хитрецой посматривал на нас. Тот помахал в ответ.        — М-да. Змеева, ну ты же девочка, куда ты лезешь? — продолжалось наше мучение.       Я вдруг вскипела.        — Нет, ну это уже абсурд какой-то, я отказываюсь это все слушать, до свидания! С каких пор у фингала есть гендер, мать вашу, — я развернулась и уверенно пошла к туалету, чтобы у бродящих по коридорам преподов не возникло вопросов. Я слышала, как Марат хотел пойти за мной, но его заставили пройти на место. Так же слышала, как директриса во весь голос возмущалась насчет моего поведения.        Я влетела в сортир и со всего маху захлопнула за собой дверь.        — Это, блин, невозможно! — рявкнула я и вмазала кулаком в настенную плитку. Костяшки тут же стали кровоточить.        Я плюхнулась на подоконник и вытащила из кармана олимпийки сигареты. Подожгла, закурила, откинулась головой на стекло. Пропустила момент, когда дверь открылась и вошло двое парней чуть старше меня, может даже параллель.        — Ты, чтоль, Змеева? — спросил один.        — Кто спрашивает? — приоткрыла я один глаз.        — Трактора знаешь? — спросил второй.        — Не-а. А ты Адидаса младшего? — я поднялась и нагло уставилась в лицо пацана.        И вдруг первый резко выбрасывает руку вперед, хватая меня за плечо и наклоняя, бьет в нос коленом. Я отскакиваю назад и вспоминаю, ху из Трактор.        — Аа, Кинопленка? Здарова, — хохотнула я, зажимая кровоточащий нос рукой. — Слушьте, а чо, ваши и с меня ссутся чтоль? Чего вас двоих на одну послали?       — Слышь?! За базаром следи! — рявкнул второй и, схватив теперь уже за оба плеча, впечатал спиной в стену.        — За углом поссышь, — хохотнула я и с силой ударила ему ногой по голени. Отвлекся парень лишь на миг, но мне хватило. Я тут же ударила его локтем в нос и кулаком в солнечное сплетение, на пару минут отправляя в аут.        На меня кинулся второй. Он был крупнее, поэтому против него мои удары оказались бесполезны. Он заломил мне руки и вжал лицом в стену.       — Сука ты, Змеева. Я тебя запомнил, падла. Только и ты кое-что должна запомнить, — шипел мне в ухо парень.        Второй вернулся в игру. Достал коробок спичек и поджег одну. Первый с ухмылкой отогнул ворот моей рубашки, случайно срывая две пуговицы, оголяя плечо. Горящую спичку тушат о нежную кожу. Глаза начинают щипать, я же стиснув зубы молчу, лишь продолжаю пытаться вырваться.       — Передай Унтверсаму, что их ждут большие проблемы, — продолжил парень.        Еще три спички одновременно.        Я опять прокусила губу.        Скрипнула дверь.        — Вы связались не с теми, крошка, — еще четыре спички.        — Марат, она здесь! — знакомый чуть картавый голос Ералаша возвращает надежду на спасение.       В помещение влетают двое универсамовских. Ералаш тут же накидывается на "спичечника", а Марат оттолкнул от меня второго и набросился на него. Я продолжаю стоять у стены, только заторможенно разворачиваюсь к парням полубоком.        — Это моя девушка, ублюдки, еще раз кто-то из ваших к ней сунется..! — орал Марат.        В туалет влетел Илья Сутулин.        — Пацаны, мымра идет, — крикнул он. А потом заметил меня, медленно скатывающуюся по стене на пол.        — Сима, ты меня слышишь? — он присел рядом, на корточки. Заметив, в каком состоянии моя рубашка, он быстро неглядя застегнул мою олимпийку, пряча под нее все лишнее.       Однако он успел разглядеть отметины от спичек.        Я заторможенно кивнула, на его вопрос и перевела затуманенные глаза на парня.        — Так, нам всем пора валить, — решил Илья. В пару секунд он успел оттащить Универсамовских от Киношных, пнуть каждого в живот и узнать клички, а так же донести до Марата и Ералаша, что идет препод. Мы выскочили из туалета и стали линять. Марат крепко держал меня за руку.        — Значит так, Ералаш, идешь и отпрашиваешь нас троих у преподов, затем в качалку. Мы втроем сразу туда. Сима, ты как, в поряде? Ничего не успели серьезного сделать? — сразу взял ситуацию под контроль Сутулый.       Я помотала головой, приходя в себя.        — Нет, все в норме. Успели только напугать, — я слабо улыбнулась. Плечо жутко горело.        — Ага, а еще немножечко избить и капельку пожечь, — фыркнул Ералаш.        — Что? — с обезумевшими глазами вдруг развернулся Марат. Я со злостью стрельнула глазами в Ералаша. Тот втянул голову в плечи. Сутулый прикрыл глаза.       — Где? — прошипел Суворов. Я медленно развернулась и расстегнула кофту. Опустила ее и остатки рубашки так, чтобы стало видно изувеченное плечо.        Я тихо всхлипнула. Марат встал за моей спиной и осторожно коснулся холодными пальцами не обожженной кожи.        — Я убью их, — мотнул головой Суворов и, до того, как кто-либо успел среагировать, обогнув меня ломанулся обратно к туалету.       — Марат! — крикнула я. К сожалению или к счастью, но на пути Суворова вдруг выросла крупная фигура Флюры Габдулловны, вредной англичанки.        — Опа, Суворов! Отлично, ну-ка, come here, — обрадовалась она.        Марат раздраженно затормозил.        — Будем решать вопрос с твоим английским, — потерла ручонками учитель.       — Не надо ничего решать, директриса уже повесила Марата на меня, — я тут же встала за спиной Марата и вцепилась в его рукав.        — Ну-ну. То-то я заметила, вы вместе стали ходить. Только вот на "занятиях" вы думаете явно не об английском, — хохотнула учитель. Я закатила глаза. — Вот что. Тилькин, Сутулин, вы можете быть свободны. А вы, Суворов и Змеева, идете со мной.        — А я то при чем?! — не поняла я.        — А за компанию! — рявкнула Флюра Габдулловна.        — Мы тогда пойдем и обрисуем все Старшим, вы подтягивайтесь, — шепнул Сутулый нам.       Англичанка посадила нас за парту и куда-то ушла. Мы с Маратом остались одни. Сидели молча. Минута. Две.        — Ты, может, скажешь что-нибудь? — спросила я, косясь в сторону парня. Заметила, что он смотрит на меня и покраснела.        — Что? — спросил он, закидывая руку мне на плечо (здоровое) и прижимая к себе.       — Не знаю, — пожала я плечами.        — Я сейчас скажу кое-что. Но тебе не понравится, — предупредил Марат. Я посмотрела на него. — Не подумай, дело не в том, что ты мне не нравишься или...        — Ты считаешь, что мы поспешили начинать отношения или думаешь, что мне будет лучше без тебя? — выгнула я бровь, отстраняясь.        Марат выдохнул, прикрывая глаза.        — Да. Я уверен, что тебе будет лучше держаться от меня подальше, — ответил парень, глядя мне в глаза.       — А ты не думал, умник, что я не смогу? — спросила я. — После всего, что было, в каком дерьме мы оба побывали, из чего вылезли?        — Не думал. Я знаю, что ты сможешь. Поверь, я не хочу этого! Но тебе правда лучше какое-то время не появляться рядом со мной, — кивнул Суворов.        — А Универсам? В качалку мне тоже не ходить? — наклонила я голову в бок.       — Да.        Я спокойно поднялась и подошла к окну. Открыла его на распашку и с ногами забралась на подоконник. Марат с вытаращенными глазами обернулся.        — Да не собираюсь я прыгать, придурок, мне покурить надо. В туалете, видишь-ли, мне немного помешали, — ехидно бросила я и отвернулась от парня. Нахлынуло дежавю. Именно на таких тонах мы общались раньше. Всего неделю назад...        Я откинула голову к стене и зажмурилась. Глаза до невозможности щипали. По щеке скатилась ублюдочная слеза, которую я с остервенением вытерла, злясь на себя. В голове я уже во всю орала на себя. ЧЕГО ТЫ ОЖИДАЛА, ИДИОТКА?       Дверь открылась и в кабинет наконец зашла Флюра Габдулловна. Я выбросила сигарету в окно и обернулась к ней. Она даже не стала возмущаться, что удивительно. Марат никак не отреагировал. По-прежнему лежал носом в парту.       — Суворов, это Васильев. Васильев, Суворов. Будете вместе заниматься, — начала инструктировать англичанка.       Я присмотрелась к пареньку, что стоял за ее спиной. Чушпан-чушпаном, пионерский галстук, придурочное пальто, длинноватые русые волосы. Голубые глаза. Симпотный.        Самое интересное — я его узнала. Да и он нас, судя по лицу. Я усмехнулась. В голову пришли воспоминания утра:        "Мы с Маратом заболтались и вышли из дома достаточно поздно. До автобусной остановки нам пришлось лететь, даже не бежать. Пока бежали даже столкнулись с Киноплёнкой. Они нас узнали. Были очень рады видеть. Даже булыжника не пожалели, шмальнули со всей своей бандитской дури.       — Марат! — охнула я, когда булыжник попал ему в бошку и до крови разбил.       — В автобус, в автобус! — крикнул мне он, прикрывая меня спиной и заталкивая в салон. Один из Киношных догнал нас и попытался схватить за куртку Марата, но тот четко упаковал того пробивкой фанеры. Когда я запрыгнула и схватилась за поручень, Суворов усмехнулся и проорал:        — Киноплёнка — чушпаны!        А затем так же запрыгнул в автобус, крича водителю, чтоб закрывал. Не успели мы отъехать, как в окно прилетел еще один камень, разбивая стекло. Осколки посыпались на пустое сиденье, а камень угодил в зазевавшуюся меня. Тоже разбил висок.       — Ай, мать вашу, черти ублюдочные! Один на один слабо выйти, чушпаны сраные?! Только и можете шестерок своих кучками на нас посылать! — орала я в окно. Марат тихо посмеивался, оттаскивая меня от окна.       — Универсам Короли Казани, ясно?! — напоследок я плюнула в разбитое окно в сторону Киношки.        — Ну разошлась, — ржал Суворов.       — Так а какого хрена они в крысу-то шайками бросаются? Не по-пацански получается, кто они, если не чушпаны то?! — возмущалась я, бурно жестикулируя. Марат улыбаясь смотрел на меня.       Потом снял шарф и, сложив, приложил к моему кровоточащему виску. Я помотала головой.        — Тебе тоже надо, — сказала я. Марат же быстро и точно завязал шарф мне вокруг головы, так, как если бы у меня болел зуб. Я прыснула, а затем сдернула с себя свой шарф и замотала уже его.        Он прижал меня к себе.        — Я хотел малых потрясти, как мне теперь это делать, м? — прошептал Суворов.       — Зайчиком, — хохотнула я. — смотри сам только прыгать не начни, зайчонок...       Марат надулся и сдернул шарф. Я тоже. Мы поменялись и тихо пыснули.        В автобус вдруг зашел один из Разъездовских. Пара мгновений, и миловидному блондинчику прилетает в фанеру за его ссыкливого дружка.       — Эу, — Марат свистнул, обходя меня. — Это мой чушпан, он мне должен.        — Мне, может, тоже! — самодовольно усмехнулся Разъездовский.        — Не-а. Только мне, — мотнул готовой Суворов.        Пара мгновений, и началась драка. Я жутко переживала за Марата, но в замес не лезла. Как объяснил мне сам Суворов, нельзя третьему в драку лезть по понятиям. Чтобы не сожрать от нервов щеки, я подошла к блондинистому и стала приводить его в чувство, хлопая по щекам.       — Ты как? — спросила я.       — Нормально, — отозвался парнишка, тут же поднимаясь на ноги.       — Дядь, на остановке тормознешь? Молодому человеку выходить, — паясничая крикнул водителю Марат.        — Хороший у тебя кореш, — хмыкнула я, кивая головой в сторону толстого дружка блондина.        — А чего? — не понял паренек.        Я закатила глаза и поднялась. Автобус остановился, двери открылись. Марат выпнул ногой из салона Разъездовского и довольно обернулся на меня.        — Видала, как я его? — самодовольно говорил он.       — Ну Рэмбо, — прыснула я.        — Я тебя в первые вижу, откуда долг? — поинтересовался блондин.       — Какой? Ааа! Можешь ничо не отдавать, я это чисто для Разъездовского придумал, — хохотнул Марат и прошел к сидениям в конце салона."        Глаза снова защипало. Я отвернулась, пытаясь взять себя в руки.       — Змеева, а к тебе у меня вот что, — окликнула меня англичанка.        Я обернулась и словила на себе взгляды сразу обоих парней. С вызовом вскинула подбородок и подошла к учительскому столу.       — Новый год скоро, надо школу украсить. На тебе. Ну, и этих с собой возьми, чтоб помогали. Понял, Суворов? Только попробуй мне уйти!        Я закатила глаза.       — Хорошо. Еще что-то, или я могу идти к вожатым? — сцепив зубы спросила я.       — Иди, иди. И ухажеру своему работы дай побольше, чтоб не расслаблялся, — ехидно тянула англичанка.       — А у меня нет ухажеров! — вдруг, неожиданно для всех и себя в том числе, я ясно улыбнулась. А затем развернулась и пошла требовать у вожатых украшения.