Глава 6. Чего-то не хватает

      Когда парни неловко зашли в спортзал, с которого следовало начать украшать школу, я уже успела до мелочей обсудить с вожатыми, что именно нам надо сделать. И даже принесла пару тяжеленных коробок с украшениями. Их, к слову, в вожатской, стояла целая гора.       — ...В общем, сегодня только спортзал. Оставите все здесь, все равно физкультуры пока не будет. С уроков мы вас пока отпросим, работайте, — закончила вожатая Розочка и вприпрыжку направилась к выходу. Я пошла за ней, мимо парней.       — Куда? — удивился блондин. Марат же не знал, что говорить и как себя вести, поэтому тупо пинал стенку.       — В вожатской стоит туча коробок, их всех желательно перетащить сюда, — пояснила я. И продолжила свой путь.       Парни поплелись за мной.        Подняв коробку, в которой явно лежали декоративные гипсовые фигурки, я чуть не упала сверху. Только вскрикнула, как меня тут же непринужденно подхватил под живот Марат.        — Оставь, я сам, — тихо сказал он.       Я молча отошла.        — Сим, — позвал он. Я безэмоционально обернулась.        — Я услышала тебя, Марат. И все прекрасно поняла, — вздохнула я и села на одну из коробок, устало потирая виски. — Мне, наверное, надо просто перестать так сильно привязываться к людям.        Последнее я почти прошептала.        Васильев увлеченно шарился по коробкам, усердно не обращая на нас внимания, переодически восклицая что-то типа "ого тут пыли" или "ха, ну и морда".        Марат подошел ближе. Я подняла на него глаза. Понимала, что он заботится обо мне, но не поддерживала его методы. Однако обиды старалась засунуть куда подальше. Я улыбнулась и подмигнула парню. Он просиял и обнял меня, прижимая к себе.        — Нет, ну все таки, неужели нельзя их протирать... — самозабвенно вещал блондин. Я прыснула и мотнула головой Марату.        — Короче. Вы вдвоем таскайте фигурки, а я буду дождики, мишуру и игрушки, — командовала я.       — Не, игрушки тоже тяжелые, — помотал головой Суворов. Я закатила глаза и показала ему язык.       — Вы таскайте, я скоро вернусь! — вдруг придумала я.        — Я с тобой. Тебя одну вообще отпускать нельзя, — тут же подошел Марат.        — Уж кто бы говорил, сиди, Рэмбо, — закатила я глаза и вышла из кабинета.

***

      — Я НЕ ШУЧУ, Я ТЕПЕРЬ НЕ ШУЧУ, — орали мы на всю школу, подпевая старенькому магнитофону, нагло стыбренному из кабинета музыки мной.       Я стояла на шатающейся стремянке и крепила снежинки к окнам, Васильев держал лестницу и подавал мне новые партии бумажных снежинок, Марат же сидел и распутывал бусы.        — Я буду жить только так, как хочу, — напевала я.       — Да оно не отэтывается! — Марат с психом выкинул елочные бусы.       — Что? — спросил блондинчик.       — Да хреновина эта не распутывается, — надулся Суворов. Васильев пошел к нему, оставляя меня одну.       Я разворачиваюсь, чтобы взять со стола снежинок, а стремянка накреняется в бок вместе со мной.        — ТВОЮ МАААТЬ! — вскрикнула я.       Парни были слишком далеко. Марат вообще чуть ли не через пол зала. Повезло еще, что у блондинчика оказалась неплохая реакция и он успел подкинуть на пол несколько сложенных картонных коробок. Лучше, чем бетонный пол спортзала...        — Ты куда отходишь-то от нее, болван, она ж на ровном месте валится! — накинулся на паренька Суворов.       — Отстань от человека, — я со скрипом села.       — Не треснулась? — проигнорировал Марат и сел рядом на корточки, осматривая мою бошку.        — Среди всего прочего все равно не заметишь, — отмахнулась я.        — А ты прям в группировке? — спросил меня Васильев.        — А чего, пришиться хочешь? — прищурилась я.       — Да просто... — смутился парень.        — Нет, меня, наверное, нельзя считать участником группировки, — пожала поечами я.       — Сейчас точно нет, до этого точно да, — не глядя на меня сказал Марат.        — Это как? — не понял Васильев.        — Не важно, — синхронно выдали мы.        — А можно к вам?        — С фига ли? — прыснул Марат.        Я закатила глаза и полезла было обратно на стремянку, как вдруг была схвачена Суворовым и спущена обратно на пол.        — Ты туда больше не полезешь, — подмигнул он мне. Я цокнула языком и пошла вместо него распутывать бусы.       В пару мгновений порешала их все. Тихо поржала с Марата. И кто тут еще рукожоп. Не успела я этим с ним поделиться, как он тут же и сам сверзился с лестницы. Только явно менее удачно, ибо тут же парень взвыл, хватаясь за локоть.        — Васильев, твоя очередь, — прыснула я, осматривая руку Марата. — просто немного кожу разодрал, ничего криминального.        — Меня Андрей зовут, если что, — поставил в известность Васильев.        — Блин, мы ж не знакомы... я Сима, — я протянула руку. Он ее пожал, улыбаясь.        — Марат, — парни тоже обменялись рукопожатиями.        А потом мы стали ставить елку... Когда вожатая Розочка пришла проверить наши успехи, она застала невероятную картину:        Марат и Андрей пытались тихо собирать оставшийся хлам, чтобы не разбудить сопящую на картонках под елкой (а-ля дядя Толя в метро) меня.       — Продуктивно, — хмыкнула Роза, оглядывая почти законченный зал.       Оба парня тут же шикнули на нее, держа пальцы у рта и указывая на меня.        Роза прыснула и ушла, сказав нам, что и мы можем идти.        Андрей продолжил собирать украшения, а Марат, зараза такая, решил учинить беспридел. Он открыл окно, взял с козырька немного снега, растер им руки, и тихонько подкрался ко мне со зловредной ухмылочкой.        Повторюсь.        Я спала.        Но проснулась, едва его ледяные лапищи проскользнули под мою рубашку и легли на живот. Крик мой слышала, наверное, вся Казань. И маты тоже. И смех Суворова. И кашель Васильева.        — Козлина, Суворов, падла, гнида, — с колотящимся сердцем я стучала ему в плечи кулаками. Ему явно было похрену. Он ржал.        — Да всё, всё, не обижайся, — он схватил меня за руки и обнял, все еще посмеиваясь.       — Отомщу, в курсе, да? — прошипела я.        — Конечно, — серьезно кивнул он. А потом опять захохотал. — Конечно...        — Ну ты и осёл, — прыснула я, снова ударяя его в плечо.       Домой мы шли втроем. Выяснилось, что мы с Васильевым живем в одном доме. Было темно, улицы освещали лишь редкие целые фонари и окна высоток.        — У тя сигареты есть? — спросил Марат Андрея.        — Не курю, — мотнул головой Васильев.       — Ээ, че за человек, а? Ни говна, ни ложки, — закатил глаза Суворов.       — На, — я протянула ему пачку.        — У тебя-то откуда, с каких пор куришь? — удивился Марат.       — С недавних, бери, пока дают, — отмахнулась я. Маратка недовольно забрал сигарету.       — Что пацанам говорить будешь? — поинтересовалась я.       — Насчет? — не понял Суворов.        — Насчет нас. У них могут появиться вопросы, особенно учитывая то, что я все таки помогала Универсаму, — ответила я.       — Скажу, что решили, что поспешили... — неуверенно протянул парень.        — Ну да, а я не прихожу потому, что в обидках, — закатила я глаза. — Как есть, так и говори.       — Чтоб меня и трое твоих Рэмбо и Зима избили, аргументируя это тем, что я дебил? — фыркнул Марат.        Как мне хотелось сказать, что так и есть... в прочем, он и сам все понял — угрюмо замолчал.        — Дебил не дебил, а с этими тремя я по-любому встречусь и все обсужу, доведу до них информацию. С остальным сам решай, — махнула я рукой. — И, знаешь, пойду ка я домой скорее, пока братишки отца не грохнули.        На самом деле я просто хотела слинять. Со стороны могло показаться, что все хорошо и я приняла решение Марата, но это было далеко не так. Мне хотелось кричать от несправедливости.       Марат и Андрей что-то кричали, но я, не слушая, припустила в сторону дома. Из глаз таки полились слезы. Я не могла их сдержать.       — Что за симпатулька, от кого бежишь? Ко мне бежишь? — на хреновом русском заговорил вдруг какой-то нетрезвый мужчина, вынырнувший из подворотни. Я уже даже не испугалась. Ударила под колени, потом коленом в нос и локтем по затылку, добивая. Нокаут, я бегу дальше. Не уверена, что парни побежали за мной, может, все таки решили оставить одну. Тогда несчастному и нетрезвому чуваку из переулка повезло...       Домой я ввалилась вся красная от слез и бега. Со злостью сбросила куртку и обувь и прошла в свою комнату. Теперь я снова делила ее с братом и он был тут как тут.        — Симка? Ты чего? — переполошился Змей.        — Ничего, — испуганно ответила я. Брат поднялся и подошел ближе, поднимая мое лицо за подбородок. Я отвела глаза.       — Имя, — сухо произнес он. — Это этот твой скорлупа?       На глаза навернулись слезы.        — Не мой он, — ответила я, всхлипнув.        — Бросил чтоли?! Да я его... — озверел брат и кинулся было к двери. Я успела схватить его за руку.        — Нет. Мы просто расстались. Он сказал, что с ним мне быть опасно и бла-бла-бла. Ну неужели он не понимает, что мне плевать? Что я хочу быть с ним и срать мне и на Грязь, и на Киношку и на их гребанные спички! На все, я с ним хочу! А он вбил себе в голову, что беды ко мне липнут потому, что я с ним, с Универсамом. А все потому, что я дура и идиотка... не он, а я...        У меня началась самая настоящая истерика. Слезы лились рекой и я никак не могла остановиться. Меня трясло. Серёга прижимал меня к себе и поглаживал по спине, а в моей голове были лишь объятия с Маратом. Мне было плохо. И холодно, очень холодно.       — Ты ни в чем не виновата, Сим. Ты как лучше хотела. И он тоже. Я поговорю с ним, — проговорил Змей.        — Вы втроем его скорее забьете, — отозвалась я. — Не надо.        — Позвоню ка я братанам, пускай привезут тебе конфет, — типа беспалевно предложил Серёга. У меня не осталось сил сопротивляться и я просто упала на кровать, с головой накрываясь одеялом. Слышала, как Серёга возмущенно орал в трубку. Потом слышала, как они пришли. И ушли, даже не зайдя.

***

       — То есть как ты ее бросил? — не понял Зима, вылезая с клетки.       — Вот так, — пожал плечами Марат. Они были в качалке. Кроме Марата и Зимы здесь были так же Ералаш с Сутулым и Турбо.        — После того, как она из-за Универсама в туалете отхватила? — не понял Сутулый. — Не, ну ты дебил?       — В каком смысле? — перевел взгляд с Марата на Сутулина Турбо.       — Двое учеников из Киношки ее в туалете прижали, избили, плечо спичками пожгли, угрожали. Мы туда зашли когда она еле понимала, что происходит, — пояснил Илья.        — И сразу после этого, вместо того  чтобы поддержать, ты ее бросил? — спросил Турбо. — После того, как она помогла разобраться с некоторыми проблемами, свела нас с Хадишевскими Старшаками, пару раз из-за нас получила? Ну ты реально дебил!        — Именно из-за того, что она вечно из-за нас получает, я ее и оставил! Если она продолжил водить с нами дела мы ее рано или поздно в переулке найдем. Она не только помогает, она еще и в каждой драке, в каждом замесе появляется. И за языком не следит, отчего и получает регулярно. С нами ей вообще не выжить! — кричал Суворов.        — А вдали от тебя она в безопасности? — вмешался Зима. — Все знают, что она с нами и что она тоже решает. А если увидят ее на улице одну, без тебя, думаешь, они спросят, с тобой она еще, или нет?        — СКОРЛУПА! — сначала до людей донесся крик ярости, а потом звук удара с ноги в железную дверь. Затем в помещение ворвались трое. Крик принадлежал Радио. Он оглядел всех яростным взглядом и уперся им в глаза Марата, что как прокаженный стоял в центре комнаты.       — Из-за тебя, значит, Симка сейчас в истерике бьется? — парень хрустнул шеей и пальцами.        — Не пыли. Дай объяснит, — прорычал Север.       — Пацаны, давайте спокойно, сами вот слушаем исповедь идиота, — спокойно проговорил Турбо.        — Серафиме будет лучше двигаться без меня и без Универсама. С нами, со мной, она под угрозой, — повторил Суворов.        — А без тебя прям в безопасности, — фыркнул Радио. — Я думаю, вот что. Завтра на свежую голову все собираемся в час на коробке. Вместе с Симой. И решаем все на месте. Вы трое тоже приходите, дела Симы вас касаются, думаю. Я думаю, что спросим у самой девчонки, что она думает. Я же думаю о том,  чтобы по всем правилам пришить ее, — говорил Турбо.        — Возьмешь под защиту? — прищурился Змей.       — Да, — твердо кивнул Турбо. — С ним она или нет, она уже часть Универсама.       Кивок на Марата. Сам парень дышит сквозь зубы. Еле сдерживается, чтобы не разгромить все к чертям собачьим. С одной стороны, действительно Симке теперь никак не безопасно, но и пришивать ее Марату кажется не очень хорошей идеей.

***

       Сима была достаточно отходчивым человеком. Даже от такой истерики она отошла быстро. Умылась, привела себя в порядок и спокойно ждала братьев. Она не думала, что Змей и Север дадут Радио разнести весь Универсам. Сначала дадут тем объясниться и выдвинуть предложения. Однако девушке все равно было не спокойно. Сердце ее билось с неимоверной скоростью, казалось, будто что-то должно произойти. Устав гадать, Сима решила позвонить Аглае. Раньше, до того, как братья слиняли, они довольно тесно общались. Поэтому ничего лучше, чем встретиться и обсудить дела насущные, Серафима не придумала.       — Алло, можно Аглаю? — попросила Симав,  когда по ту сторону трубки раздались шорохи.       — Фамилия вашей Аглаи? У нас много, знаете ли, — хамоватый голос комендантши общежития вызвал в Симе какое-то отвращение.       — Аглая Валерьевна Филатова, студентка второго курса медицинского, — рявкнула девушка.        Спустя несколько минут Аглая таки добралась до телефона.        — Карга треклятая, зла не хватает, — шипела подруга. Сима хохотнула.        — И тебе привет, — прыснула Змеева.        — Прости, Сим, привет. Ты как? Сашка позвонил, рассказал, но я ничего не поняла, — проговорила Филатова.        — Север, блин, язык бы ему вырвать, — закатила я глаза. — Да ничего, приезжай, расскажу может быть. Поболтаем хоть посидим.       Аглая быстро согласилась и бросила трубку, Сима же отошла к окну. За ним медленно падал снег. Девушка не могла поверить, что скоро новый год. Настроения не было совершенно.        В двери вдруг щелкнул ключ. Сима настороженно выглянула в коридор, ожидая увидеть братьев. Ошиблась.       — Вернулась, — нетрезвым голосом резюмировал отец, вваливаясь в квартиру. Сима попятилась к своей комнате.        — Я недосыпал, не доедал, когда твоя мамашка нас бросила. Все последнее тебе отдавал, а ты ночуешь хрен пойми где. Шалава малолетняя, — завел свою шарманку отец.       — Пап, не надо, — тихо произнесла Сима, когда отец нетвердой походкой двинулся в ее сторону.       — Чего тебе не хватало, сволочь неблагодарная?! — заорал мужчина и вцепился в шею дочери. Та в ужасе пыталась отцепить от себя руки отца.       — Я выбью из тебя эту дурь! И из братца твоего, как вернется! Твари, — не осознавая, что делает, орал мужчина.       Сима стала хрипеть от нехватки воздуха.       — Папа, — тихо прошептала она. По щеке снова катится слеза.        Дверь снова скрипит и в квартиру на всех порах влетают четверо. Двое тут же хватают и оттаскивают мужчину, третий ловит потерявшую сознание девушку. Четвертая же мечется по кухне в поисках аптечки.       — Ни дня спокойно не может, — процедил Радио, осторожно опуская белокурую девушку на диван и легонько похлопывая ту по щекам. Параллельно Карельский удивлялся тому, сколько у той уже повреждений. За такое короткое время.       — Ээй, Змейка, — тихо звал он, поглаживая девчонку по волосам.       — Ей хорошо бы в больницу, — едва не рыдая произнесла Аглая, влетая в комнату с бутыльком спирта. — А вам троим — в участок, заявление писать. Это уже просто невозможно...        Девушка одного из троицы поводила возле носа Симы бутыльком и та тут же скривилась, приходя в себя.        — Охренеть аттракционы, — прохрипела она, кашляя.       — Развлекаешься как можешь, я смотрю, — выгнул брови Радио, прижимая к себе девчонку, что была для него как младшая сестренка.       — Доразвлекается такими темпами, — мотнула головой Аглая.       — Не, я ж теперь сама по себе и сама за себя, — отмахнулась Сима, пытаясь забыть о недавнем эпизоде.