Часть 11

      Никогда ещё Фай не переживал так, как сейчас. От его уверенности, что “что бы ни случилось сегодня и сейчас, завтра всё снова будет как обычно”, не осталось и места. Теперь он даже не был уверен, поможет ли магия лечения, и даже не знал, где искать такого мага. Оставалось только полагаться на Героя щита и его товарищей.       Наофуми, видя состояние Катерины и то, как за неë переживает Фай, уверил его, что они обязательно найдут помощь. Принцесса принялась сверяться уже со своей картой и искать ближайшее поселение. А Николай… он один за другим ломал пальцы одному из выживших — тому, что с перебитой стрелой рукой. Бедный парень молил в слезах о пощаде и стал без каких-либо уговоров сам рассказывать всë, что знает. И почти никто кроме Наофуми не обращал на эти крики внимание — уж тем более Фай, полностью поглощëнный и так совсем бледной Катериной.       По словам бандита, барон выдал главе разбойников заказ на головы двух авантюристов. Причиной тому преступные действия двоицы: нападения на работорговцев, караваны с рабами и простых владельцев рабов, обращающихся со своими “вещами” “слишком жестоко”. Последним из важных вопросов было местоположение сердца их группировки, однако на это истязаемый уже ответить не смог.       Всë остальное было либо неважно, либо имело незначительный интерес для Героев. Поэтому вскоре Николай обнажил свой нож и под крик Наофуми не делать этого перерезал парню глотку. Герой с ужасом стал наблюдать, как из шеи того фонтаном брызнула кровь, пока мужчина держал его голову поднятой и не позволял зажать руками рану.       Когда тело в его руках обмякло, Николай бросил того на землю к телу Шрама.       — Он жив, но без сознания… Прин… Госпожа Софи, куда нам двигаться теперь?       На мгновение девушка инстинктивно повернула голову к Николаю, однако сразу же вцепившись взглядом в Фая, думая, не заметил ли он этой оговорки. Но когда Фай всë также не подал на это никакой реакции, мысленно привела себя в порядок и спокойно ответила:       — Если я правильно понимаю, где мы, неподалёку должна быть деревня Шайн. Там недавно была возведена церковь, значит, там могут быть и лекари.       — Тогда идëм туда. И возьмëм главаря с собой. — сказал Николай, связав тому руки и взвалив на плечи. — Господин Герой, поможете госпоже Софи донести госпожу Катерину?       Наофуми около десяти секунд стоял на месте, весь бледный от увиденного — он никогда в жизни не мог представить, что человек может так жестоко поступить с кем-то себе подобным… но Катерина была важнее.       — А… да. — коротко ответил Герой.       Когда отряд наконец прибыл в предполагаемую деревню, принцесса мигом уцепилась взглядом за небольшую деревянную церковь, всë же выделяющуюся среди всех остальных домов своей высотой и относительной новизной. Николай не стал заходить в храм, а остался ждать снаружи; положил бессознательное тело на землю и лëг на траву, прислонившись к стене здания — он там был сейчас не нужен, да и сам никогда не был последователем веры и старался не посещать храмы. Однако это не означает, что он относился к “верующим и проповедникам” пренебрежительно и как-то неуважительно, отнюдь. Просто, он всегда жил по правилу: “В чужой храм он не войдëт, иначе это может быть просто неуважительно”. Возможно, слишком наивно, по-детски и бессмысленно, однако тому его научил расстрелянный ещё в период массовых чисток его лучший друг. И если так Николай не загладит перед ним свою вину, то хотя бы не изменит обещанию… Да и просто бескультурно будет вот так со всеми войти в священное место с пленником наперевес.       Войдя внутрь, Наофуми принялся рыскать из зала в зал в поисках хоть кого-то. Когда же из небольшого помещения вышла пожилая дама в серой рясе без головного убора, она тут же завидев неизвестных, поспешила достать скуфью.       — Здравствуйте в нашем скромном приходе, дети божьи. — учтиво поклонилась она. — Чем я могу вам слу…       Наофуми беспардонно перебил еë, став просить как можно скорее помочь его “друзьям”.       — Господь милосердный, что с вами произошло?! — ошарашенно уставилась она на раненого Фая и изнемогающую девушку. Отчего-то она внезапно сильно помрачнела, словно увидела нежеланных гостей, когда взглянула на Катерину. — К сожалению, я не смогу вам ничем помочь. Но…       Наофуми быстро прервал еë, не готовый слушать все эти расшаркивания. Ему нужен был хоть кто-то, кто сможет им помочь — неважно, маг это, чудотворец, лекарь или вообще знахарь. Чуть погодя, дама ответила, что недавно их приход как раз посетило “его преподобие” отец Фарий.       Группа Героя вышла из церкви и прошла к небольшому лазарету, уже куда менее ухоженному и сильно покосившемуся за многие годы. Увидев движение в сторону другого здания, Николай также поднялся и, вновь взвалив на себя тело, отправился вслед за остальными.       Внутри властвовала смерть — удушливый воздух царил зловонием гниения и анаэробных инфекций в перемешку с лекарственными травами и карболовой известью. Даже глазам становилось не по себе: в них то и дело словно бился тяжëлый воздух, заставляя постоянно моргать, от чего они начинали всë больше краснеть. Попадая в лëгкие, смрад словно оседал в дыхательных путях и скапливался, всë больше предвещая рвоту и головокружение. И хуже всего было то, что какое бы то ни было лечение сопровождалось отсутствием анестетиков и точных медицинских принадлежностей. Поэтому ко всему прочему в окружающей среде можно было также уловить всю боль и страдания, пережитые — а чаще всего и не пережитые вовсе — лежавшими и до сих пор пребывающими здесь несчастными. Единственным светлым пятном в этом удушливом, пропитанном смертью здании был некий сладковатый запах, при одном лишь вздохе повышающий настроение и ненадолго притупляющий головную боль, тошноту и все остальные негативные воздействия выделяемых токсинов на организм. Хотя, может это лишь такой неблагочестивый синтез всего вышеперечисленного?..       Проведя группу к одной из занятых кроватей, женщина обратилась к молча сидящему мужчине, держащему больного за руку.       — Святой отец. Господам странникам и получеловеку нужна помощь.       Открыв глаза, он покрепче сжал руку больного и, что-то ему прошептав, оставил.       — Покорнейше благодарю, сестра моя. — чуть устало, еле поднимая веки, проговорил седовласый мужчина. — Прошу вас, положите вашу спутницу здесь. — указал он на кровать слева.       Наофуми с принцессой осторожно уложили Катерину, после чего неизвестный встал рядом с ней, поднëс свечу и принялся осматривать на предмет внешних ран. Николай же наблюдал всë издали, стоя у входа в лазарет — тело Шрама он оставил тоже у входа.       — Что случилось с вашей несчастной спутницей? — спросил он, ощупывая пульс и осматривая глаза.       — Нас обма…       — На нас напали. — оборвал Фай Героя щита. — Вы сможете помочь?       — Простите, но я должен знать, как это произошло… — ответил он, с особым интересом изучая зрачки пострадавшей. — Ваша спутница из расы битангитов?       — Да… Это важно? — чуть не перейдя на рваный шëпот, спросил парень, встав на колени с другой стороны кровати и взяв Катерину за ослабшую руку.       — Очень, брат мой, очень важно… Перед тем как на вас напали, не вдыхала ли ваша спутница цветочные запахи Кацелиса? Растение, похожее на лиственник гортензии, с маленькими голубыми цветками.       — Да, кажется... — коротко ответил Фай.       — Тогда мне всë ясно. — сказал мужчина, приложив руку к голове Катерины. — “Взываю к тебе, как и доныне взывал. Молю, даруй мне сил и направь руку мою во спасение души, в опоре и помощи нуждающейся. Не свершу я греха, спасая человека, как и не поступлю правильно, позволив силам Твоим не коснуться и не даровать любовь твою дочери твоей. Помоги мне помочь сестре моей, даровать ей душевный покой и краткий миг успокоения.”       С теми словами рука неизвестного озарилась сиянием. Лучи света стали бить во все стороны, озаряя самые тëмные уголки пристанища смерти. Казалось, сам воздух стал чище; дышать стало легче, а глаза совсем не болели, а наоборот — словно, этот свет даровал неведомое облегчение во всëм.       — Спасибо, господи… — тихо молвила служанка, перекрестившись и закрыв ладонями лицо. Мужчина же лишь поднял голову к потолку и, уставившись в него, молча закрыл глаза.       …Однако лишь в тот же миг это свечение ушло, вернув комнате прежний мрачный вид.       От накатившей волны негативных эмоций и жестокости этого места Наофуми резко поплохело. Тут же перед глазами мельком пронëсся зал призыва и тот миг, когда его обвинили и выгнали из дворца. Обилие необоснованной жестокости и отвратной грязи этой жизни одним ударом врезались Герою под дых. Он не мог этого перенести, поэтому мигом ринулся прочь из помещения.       — Ваша спутница будет здорова, однако этот токсин выводится лишь со временем, магия здесь почти бессильна. Боюсь, единственное, чем я смог Вам помочь, — обращался чудотворец к Фаю. — это лишить еë боли и помочь обрести сон. Единственное, что сможет ей сейчас помочь, это отдых.       — Спасибо вам… спасибо… — не отворачивая от Катерины взгляд, прошептал Фай, так и оставшись сидеть у кровати.       Однако долго так быть у Катерины ему не дала служанка, всë же сумевшая убедить его в необходимости оказания помощи в лечении ранения от попадания стрелы. Обеззаразив рану, служительница наложила бинты на руку Фая и дала настойку неизвестного происхождения. Пахла она как тот самый сладковатый запах, витающий среди местного смрада.       — Это лекарство приготовил святой отец, оно поможет Вам регенерировать, однако Вы проспите дольше обычного.       Приняв лекарство, Фай очень скоро начал чувствовать сильное желание спать. Перед тем как провалиться в сон, он повернул голову к Катерине и сказал напоследок: “Разбудите, когда она проснëтся”.       Когда проблема была решена, целитель попросил оставшуюся одну принцессу покинуть лазарет, дабы “не наслаждаться данной атмосферой дольше необходимого”. Сам же он пока остался внутри чтобы проверить всех остальных больных.       Всë это время Наофуми сидел у дерева и думал об увиденном, о том как человек прочëл молитву и тут же озарил всë светом. Причëм, даже не озвучив, что это за заклинание, как это делала Малти; не дав даже ясно понять, что это за стихия вообще: природы ли, света или это вообще было что-то иное, о чëм даже принцесса не знает… слишком много вопросов за этот день. И слишком много негативных эмоций. Особенно от того, что накануне совершил Николай — самым жестоким из всех возможных образов широко перерезал человеку горло и словно довольствовался (по крайней мере, именно так Наофуми это всë виделось) тем, как кровь брызгала фонтаном, а истязаемый на глазах расставался с жизнью, неспособный даже испустить последний свой вздох.       Поток тягостных мыслей прервал внезапно одëрнувший его Николай, отчего Герой чуть было на месте не подскочил.       — Ты как, Нао?       Плохо, очень плохо. Мало того, что до сих пор тошнит и дышать тяжело, так теперь в мыслях ничего кроме той сцены с бандитом. А рядом лежит другой, только пока ещё живой. Ключевое слово “пока”.       — Так… средне. Зачем ты его убил?       Николай сначала не понял, о чëм идёт речь.       — Ну… Он пытался нас убить. Его кто-то нанял. Я его допросил и…       — ЗАЧЕМ ты его убил! — вспылил Герой. — Хочешь сказать, он делал это из личной выгоды? Откуда тебе знать, зачем он это делал! Может, он вообще!..       Последовал звонкий удар ладони о щëку парня. Наофуми инстинктивно прикоснулся к щеке, со всей соответствующей болью ощутив, как на самом деле ноет челюсть после такого — обычно, в кино и аниме это показывали куда менее болезненным.       На минуту воцарилось молчание. Наофуми с всë растущей злобой глядел на бойца исподлобья, тот же лишь молча глядел на парня.       — Это жизнь. Посадил, выяснил, расстрелял. Если мы оставим их в живых — они проболтаются, расстреплют о нас. Мы не выживем, если будем оставлять в живых наших врагов.       Не такое ожидал услышать парень. Даже после всего того, что произошло, он просто не мог поверить, что человек, за эти дни ставший ему хорошим товарищем, может быть настолько жесток и бесчеловечен. Одно дело — самооборона, на которую они вместе с Малти пошли (кстати, она как-то внезапно куда-то запропастилась). Другое же — показательная кровожадность…       Внезапно, когда Наофуми уже был готов разразиться тирадой о том, что Ицуки был более чем прав касательно жестокости Николая, из лазарета вышел уставший целитель.       Теперь его можно было разглядеть во всей красе: широкие плечи; короткая, но густая борода окантовывает всë лицо от подбородка до самых ушей. Руки мозолистые, словно всю жизнь державшие что-то твëрдое. И полный доброты и душевного подъëма взгляд, инстинктивно настраивающий собеседника на что-то хорошее.       — Прошу прощения, братья мои, что заставил вас ждать. Меня зовут Фарий, я капеллан. Когда нахожусь вне должности, беру путь в малоразвитые города и деревни, где людям нужна помощь.       — Наофуми, Герой Щита.       Мужчина моментально переменился в лице — он даже выпрямил спину (став ростом в два с лишним метра) и учтиво, по пояс поклонился Герою.       — Встаньте!.. пожалуйста. — чуть не крича сказал не знающий, как на такое вообще реагировать, Наофуми. — Я простой человек как и Вы, отец Фарий. Поэтому давайте без ваших этих всех любезностей.       — Как Вам будет угодно. — коротко ответил Фарий.       — Сколько они будут восстанавливаться? — влез в разговор Николай.       — Думаю, наш брат пробудет около двух дней. К сожалению, потерял много крови. Думаю он сильно беспокоится о нашей сестре… А с ней будет всë дольше — к сожалению, это одно из самых опасных растений во всём мире для расы битангитов. Даже с Божьей помощью сестре нашей придëтся оставаться в постели почти неделю.       — Плохо… А у вас нет заклинаний чтобы еë вылечить? — поинтересовался Наофуми.       — Боюсь, брат мой, я не способен на такие чудеса. Вот мой учитель был способным магом — я бы даже сказал «волшебником»… К сожалению, я не многое унаследовал от него, поэтому не могу свершать его чудес.       Спросив о магии, которую применил капеллан, Наофуми к своему удивлению узнал, что это было такое своеобразное заклинание природы, просто обращëнное мужчиной к богу. И что вообще именно через служение людям и использование божественного проведения в целительных целях Фарий и смог познать магию природы. С одной стороны, это давало Наофуми пищу для размышлений, с другой же… он никогда не был верующим и становиться одной лишь ради магии природы не слишком хотел.       Вместе с тем мужчина объяснился, что не является настоятелем этой церкви, а лишь еë добровольным посетителем, и поэтому его устои разнятся с устоями отца данного прихода. Поэтому по всем вопросам о Катерине обращаться лучше именно к нему.       Когда капеллан понял, что Наофуми сейчас отчего-то сильно раздражëн и, кажется, хотел бы сейчас просто пойти и отдохнуть, он предоставил выделенный ему домик в распоряжение Героя и его друзей и попрощался с собеседниками, отправившись отдыхать. Николай и Герой щита остались одни.       Дождавшись, когда преподобный удалится, Наофуми сказал:       — Пойду я. А-то настроение как-то слишком ухудшилось.       Николай хмуро взглянул на парня. И ответил:       — Либо ты их и весь их род, либо они тебя… Герой.       На том Герой щита и удалился под аккомпанемент удивлëнной произошедшему только вернувшейся Малти, оставив их двоих самих разбираться с бессознательным телом.