Часть 12

      Дни грядущие выдавались для каждого по-своему: Наофуми выстрадывал буквицу и магию под чутким руководством принцессы, Николай продолжал истязать себя за стрельбой с лука, иногда возвращаясь к пыткам пленного — что происходили в отдалении от деревни, дабы “неблагонадëжный элемент не донëс” на группу Героя щита городской страже —, а Фай, уже очнувшись и сумев встать на ноги, изо дня в день продолжал воспевать Господа и молиться о здоровье больной спутницы, параллельно с тем делая перерывы на поесть да мечом с Софи помахать. Троице было непонятно, произошли ли в парне такие изменения от встречи с преподобным Фарием либо же то была неизвестная им до сих пор черта молодого человека, однако в любом случае принцесса не побрезговала улучить шанс поговорить с парнем о той жестокости и беспринципности, с которой живут не только местные бандиты и охотники за головами, но властители этих и многих других земель. Фай хотел оставить без внимания эти рассуждения спутницы “Щита” и просто заняться столь желанным спокойным восстановлением здоровья, позаботиться о коем им с Катериной за всë время их путешествия удавалось от силы раз пять-шесть. Однако мысль о том, что Катерина сама не единожды говорила ему о жестокости барона, о его непримиримой ненависти и агрессивной политике в отношении полулюдей, всë не давала покоя; понимание необходимости действовать также и даже более жëстко вырисовывалась всë яснее и отчëтливее.       К слову о жестокости: информация о бароне у принцессы взялась не из ниоткуда — еë сообщил Николай. Причëм, добывал эти сведения мужчина самым наижесточайшим образом… Начиналось всë как обычно: кто таков, почему напал на группу, зачем в бандиты сделался. На первый вопрос был дан короткий ответ: “Хайцер Центон”. Дальше начались проблемы. Конечно, просто “нам заплатили, вот и напали” красноармейцу не хватило; нужна была конкретная информация о том, кто нанял, сколько было уплочено и где стоянка их лагеря.       Когда ни на один из последующих вопросов не было получено ответов, начали ломаться пальцы. Сначала на левой руке пятый, безымянный и указательный. На третьем Хайцер даже задержал дыхание и прокашлялся от неожиданности.       — Фух… ху-ху, быстро ты перешëл к самому сладкому, мужик. Небось, ещё скажешь, что убить…       Договорить не дал удар под дых. Несильно, скорее хлëстко, заставляя всë тело содрогнуться и не давая глубоко вздохнуть. Почва почти ушла из под ног Хайцера, он в одно мгновение ощутил себя выброшенной на сушу рыбой. Однако накрепко завязанные над головой руки и дерево позади за спиной дали телу опасть на землю.       — На вопросы отвечай. — почти вплотную приблизился Николай, вглядываясь в глаза пленника. — Это в твоих интересах.       Последовал ещё один, более сильный удар, только теперь по печени. Все предыдущие ощущения показались ничем; хотелось сжаться в клубок, поджав колени хватать что есть мóчи ртом воздух и ни за что не открывать глаза… но из этого всего можно было только закрыть глаза.       — Понял?       Было, Хайцер уже открыл побелевшие губы, как последовал новый, казалось, ещё сильнее удар в то же место. Руки, привязанные в тугой узел над головой к стволу дерева, дëрнулись в дикой конвульсии с такой силой, что казалось, верëвки вот-вот не выдержат и лопнут. Изо рта истязаемого стал доноситься лишь тишайший дикий стон и еле слышимые вздохи… Даже, скорее, множественные неудачные попытки вздохнуть, каждая из которых сопровождалась остервенелой, почти бешеной жаждой насытиться воздухом.       Лишь погодя более минуты мужчина смог твëрдо встать на дрожащие ноги и елеослышно произнести “да”.       Последовал следующий этап допроса с пристрастием: дознание. Естественные и столь отработанные удары по почкам, печени и чуть ниже сплетения стали Николаю надоедать. Умолкнувший любитель поболтать не спешил делиться никакой информацией. По сему бойцу ничего не оставалось кроме как взять Хайцера за волосы левой рукой, хорошенько прицелиться и одним точным движением выбить добрые пять-шесть зубов. Такого стерпеть истязаемый не был способен — он натурально заревел от боли, принялся умолять не делать с его лицом больше ничего. Очевидно, ответом была хлëсткая пощечина, немного того отрезвившая.       — Позывные, конс-квартиры… Тьфу ты!       Запутавшись сам в своих мыслях, Николай от злости размахнулся и со всей силы ударил того под солнечное сплетение. Последовал еле слышный стон, ставший чуть ли не последним — красноармеец ходил по краю.       — Будешь меня отвлекать — сделаю… Вот так!       Удар ногой в колено был сопровождëн тугим хрустом костей. И приглушенным от прошлого удар диким воплем. Однако это позволило Хайцеру вздохнуть полной грудью. В какой-то степени ему это даже “помогло”.       — А теперь говори. Кто. Вас. Нанял.       Ответы на все интересующие Николая вопросы были получены в течении следующих же пяти минут: кто их нанял; сколько их, есть ли ещё кто из шайки; сколько было уплочено за головы Катерины и Фая; кто ещё принимался за заказ. И даже те ответы, вопросы на которые не были заданы.       Нанял их барон местных земель, Фор-Куа. Это была вся “шайка” бандитская, больше никого нет. За головы авантюристов “по предоплате” было отдано три золотых и немного серебра; если бы удалось устранить и спутников Героя (щита), вовсе выходило под добрую дюжину золотом — больные деньги, словом, причëм непонятно даже почему так много. Но то становились понятно из следующего пояснения пленного: барон собирался отправить собственную группу гвардейцев, если у наëмников ничего не получится — видимо, он вовсе не расчитывал, что у Этих что-нибудь да получится, а Хайцер как главарь этого не продумал, не подметил, за что и поплатился жизнями всех своих соратников и, кажется, собственной. И всë же в нём всё ещё теплилась надежда уйти живым из лап Николая.       Когда узнавать уже было нечего, Николай “на всякий” сломал тому и вторую ногу, а чтобы тот не орал, одним точным быстрым ударом проломил челюсть и лишил сознания Хайцера — коль проснëтся и даже сможет высвободиться, далеко без ног не уползëт. К тому же, место как раз отдалено от деревни, докричаться вряд ли до кого-то удастся. Разве что до волков… которые уже как раз обступали двух мужчин.       Кажется, Николай сам себя загнал в крайне идиотскую ситуацию. Но он как-нибудь из неë-то выберется.       Между тем Наофуми под чутким руководством Малти всë больше и больше погружался в весь тот ужас, с которым он имел дело по вопросу местной “литрицы”. Точнее, осознавал, насколько ужасна вся эта ситуация: первое, он не мог элементарно запомнить, по какому принципу слова приобретают разные значения и почему почти одинаковые слова могут иметь столь противного толка значения. Второе, от понимания смысла слов и, в то же время, неспособности складывать значения этих слов с помощью букв становилось совершенно невозможно сконцентрироваться — словно он учил какой-то незнакомый европейский. Третье, с китайским тоже было тяжело сравнить: в том смысле, что если бы проблема была в особенностях произношения и нужно было лишь понять с какими акцентом произносить слова, можно было просто приноровиться к особенностям местного произношения. НО он и так прекрасно понимает смысл озвученных слов! Так как прикажете понимать, по какому принципу два совершенно по-разному написанных слова могут иметь одно и то же, синонимическое значение!? И четвëртое… Вот как прикажете это понимать?.. Ладно ещё, что разные слова смысло-идентичны… Но. Одно и то же слово. Имеет. РАЗНЫЕ! Смыслы… То есть он буквально один раз читает Так, а иной раз по-другому одно и то же.       «Бред» — каждый раз приносились в мыслях сначала злого, потом уставшего, и после просто опустошëнного и банально уставшего парня.       Даже читая текст под диктовку и произнося, казалось, все буквы правильно, Наофуми всë равно на чëм-то проваливался и озвучивал каким-то образом разные на слух вещи. В общем, невесело. Очень невесело… Помогало лишь то, что рядом была принцесса, в любой момент готовая озвучить написанное и помочь правильно прочитать и понять оное. И на том спасибо.       Когда парень ставал мучать свой бедный мозг нагромождением букв и слов, они принимались за магию воды. Принцесса озвучивала заклинание, показывала его в деле и предлагала Наофуми попробовать. Она заранее объясняла принцип мана-взаимодействия для каждого из представленных заклинаний.       Сначала они долго корпели над “Водяным дротиком”. Наофуми негодовал, что ничего не получается. И справедливо — он более часа простоял в какой-то “идиотской”, как он выразился, позе, постоянно выкрикивая “Эрст Даул луч” и раз за разом выслушивая критику то своей стойки, то злости в голосе, то просто неправильно интонации со стороны своего учителя. В какой-то момент это выбесило парня, он ненароком сорвался потоком желчи и еле скрываемой злости в адрес принцессы. Та постаралась не воспринимать сказанное всерьëз, и всë же она позволила себе излишнюю колкость в сторону Наофуми, однако тут же осеклась и попросила прощения за сказанное. Обе стороны немного поумерили пыл, а Наофуми даже решил извиниться за всё сказанное и соткровенничал, что действительно рад, что Малти стала его учителем, хоть он до сих и не смог ничего воссоздать.       Такие слова мягко говоря умилили девушку, заставив сильно покраснеть и быстро отвернуться. И эта секундная передышка дала ей подумать о кое-чëм, чего они ещё не пробовали… Сказав парню не кричать понапрасну, она открыла пособие по магии и стала объяснять принцип сотворения другого заклинания, “Эрст Даул Зау-Стайр”.       Немного помучавшись над запоминанием “сути” заклинания, его “смысловой основы” и прочего “крайне важного”, Наофуми попробовал сотворить его.       И-и-и ничего не вышло. НО. Он почувствовал что-то новое, чего в прошлые разы не мог даже заметить — словно, те самые “мана-потоки” стали для него хоть и не осязаемы, однако перестали, можно сказать, быть несуществующими. Сложно, пожалуй, описать подобные ощущения.       Через множественные неудачные попытки была вымощена дорога Героя, однако в конце концов, раз на двенадцатый у него получилось сотворить в руке сгусток воды, тут же бесформенно упавший и растëкшийся по земле. Радости Героя не было предела, да и принцесса не смогла сдержать довольную улыбку. Слово за слово они разговорились о его навыках не только магических, но и — как сам парень выразился — “игровых”. И невольно Наофуми коснулся темы умений девушки. Та в свою очередь ответила, что долгие годы помимо учения азам дипломатии и владению клинка еë толком никто не хотел посвящать в тему как магии, так и глубокой и острой политики — всему приходилось учиться и пытаться во всëм разбираться за послушиваемыми разговорами разных богатеев во дворце, да благодаря Теням. Наофуми очень заинтересовался, что это за “Тени” такие и почему еë не хотели учить магии. Принцесса поспешила заверить Героя, что о Тенях им пока стоит отложить обсуждение. А что касается магии… Она облокотилась о дерево рядом и, скрестив руки, зачитала по памяти некий документ:

«Старшая принцесса Мелромарка, Малти Эс Мелромарк, вторая среди двух сестëр-претенденток на трон королевы Мелромарка, дочь королевы Мирелии Кью Мелромарк, обладатель второго ранга в области изучения магии ветра и первого ранга в изучении магии воды не смогла пройти критерии практических испытаний для получения статуса обладателя магии воды второго ранга, также не сумев преодолеть теоретические критерии для получения статуса мага ветра третьего ранга. В вопросе политического дискурса и способности одномоментной адаптации и стрессоустойчивости Малти Эс Мелромарк проявила себя гораздо менее одарëнной, нежели еë младшая сестра Мелти Кью Мелромарк. Настоящим документом и обозначенными ниже подписями…»

      Она внезапно прервалась, сползла по стволу дерева вниз и, подняв голову кверху, устало вздохнула.       — Забавно. Я делала всë возможное на тех экзаменах…       Голос еë не звучал отрешëнно, в нëм не было “безэмоциональности”. Как будто, это были слова человека, что есть сдерживающего себя от падения в бездну апатии саморазрушения, однако с тем вот-вот готового поддаться слезам.       — А моя младшая сестра, даже не понимая сути происходящего, справилась со всем в разы лучше меня.       Сказав это, девушка уставилась, как Наофуми сначала показалось, на него. Однако он понял, что она смотрит через него, что ей как будто уже совершенно всë безразлично — как если бы от Этого зависела вся еë судьба. И вот Оно оказалось у неë отнято, как если жизнь повернулась к ней спиной, перед этим расчëтливо пнув в самый овраг всеобщего порицания и непризнания. Наофуми поспешил поинтересоваться:       — Насколько младше?       — Три года. — коротко ответила та. Парень замолчал. У него не было братьев и сестëр, поэтому ему никогда не приходилось сталкиваться с “конкуренцией” внутри семьи. «Наверное, это было больно» — невольно проскочила в мозгу мысль…       Немного так молча постояв, парень вдруг весь встрепенулся, размял мышцы и с полной отрешëнностью попробовал создать Эрст Даул луч.       Удачно, хоть и очень слабо. Девушка, увидев это, слабо улыбнулась, и то не укрылось от взора Наофуми — он был рад, что мог хоть так морально еë поддержать и немного растрясти.       Когда Николай возвратился в деревню, он застал Наофуми и принцессу окружëнными большим кольцом солдат. В то же время из лазарета выводили закованным в наручи Фая и всë ещё бессознательную Катерину. Мужчина решил не бросаться наражëн, а переждать, пока солдатня уйдёт. Тем более, Наофуми и Малти, кажется, ничего пока не угрожает.       Когда вооружëнный отряд выдворился из деревни с пленëнными авантюристами, Николай быстро подбежал к товарищам.       — Что произошло? — недоумевал мужчина.       — Мне бы самому знать… Проклятье! — вспылил Наофуми.       — Когда мы отрабатывали заклинания, — взяла слово принцесса. — В деревню вдруг ворвалась стража. Они обыскали все дома и по листовкам нашли Фая и Катерину.       — М-да… Вот уж скотство, так скотство. — мужчина долго стоял в молчании, думая, что делать дальше. — Видимо, нам нужно в город, разведывать что-как… Но втроëм это может быть опасно. Тебя, парень, сразу же отличат.       Однако Наофуми был настойчиво уверен, что ничего не случится, что им всем нужно идти и вызволять авантюристов. Кажется, он к ним успел проникнуться.       Выбравшись за пределы деревни, команда почти сразу нарвалась на небольшую группу из четврëх хорошо снаряжëнных солдат. Не обошлось, конечно же, без засады: залп по Николаю не удался, мужчина каким-то образом смог предчувствовать подлость и легко увернулся от пущенных в него болтов. А вот принцесса… ей попали в ногу. Так мало того, те четверо слаженно отбросили арбалеты и немедля достали из ножен мечи, тут же ринувшись втроëм на Николая, а четвëртый — на принцессу.       Николай попробовал дать ответный залп, однако лишь попал одному из напавших в летний шлем, тем самым даже не сбив нападающего с толку.       Ему уже начало казаться, что им не суждено сегодня остаться живыми… Каково же было его удивление, когда замахнувшийся на него первый же воин был на упреждение сражëн точным коротким движением финкой в шею. Кровь хлестнула фонтаном из артерии одномоментно опавшего тела латника. Двое других на мгновение замерли, один вовсе сделал шаг назад, неверяще глядя на в кратчайший миг лишëнного жизни соратника. Эта краткая заминка дала Николаю время на размышления над последующим планом действий: первое, бросить кинжал в прорезь шлема второго: второе, схватить упавший меч и резким взмахом выбить из рук третьего, ближнего к Николая, оружие. Правда, появилась одна загвоздка: только мечи соприкоснулись, по всему телу Николая прошëл резкий удар словно током по оголëнным нервам — всë тело сжалось, меч выпал из рук. Однако то длилось лишь краткий миг, мужчина успел быстро прийти в себя и одним ловким движением свернуть шею обезоруженного врага. Второй, как оказалось, был всё ещё на ногах — видимо, либо кинжал не попал в прорезь, либо сам напавший успел увернуться.       В любом случае, пришлось укрываться телом третьего от размашистого удара. Меч пришëлся по броне мертвеца, заглушив весь импульс, отдавшийся в руках противника жуткой дрожью. Николаю не составило труда толкнуть тело вперёд и просто-напросто повалить оставшегося врага, после чего немедля прикончить.       Между тем, у принцессы всë складывалось очень плохо: тот четвëртый, единственный напавший на неë, легко перефехтовал раненную в ногу Малти, одним рубящим движением прорезав кожаный доспех и сильно ранив еë в живот. Руки девушки свелись от боли, из-за чего она оказалась на грани смерти с занесëнным над еë головой мечом. Один миг — и она была бы мертва…       Внезапно из ниоткуда прямо над головой появился прозрачный зелëный щит — “навык” Наофуми, он ушёл на добрые пятьдесят метров в направлении города, никак не успевал добежать до них, из-за чего смог только так помочь. Однако и этого было достаточно. В следующую же секунду раздался громогласный выстрел, насквозь пробивший голову последнего врага. Выстрел был сделан, что весьма очевидно, Николаем из своего старого-доброго тт. Мужчина стоял весь вспотевший, до дрожи в руке сжимающий пистолет — этот бой хоть и дался красноармейцу на удивление просто, однако сильно вымотал его и заставил изрядно вспотеть. Кровь била в щëки, адреналин просто взорвался в его сердце. Каждая секунда могла стоить ему и принцессе жизней.       Быстро подбежав к товарищам, Наофуми с ужасом для себя обнаружил обильно кровоточащую рану принцессы — видимо, удар пришëлся очень глубокий, никак не по касательной. Он стал сильно нервничать, дрожащие руки заметались над раной, не зная что делать. Девушка лишь сильнее скорчилась на грязной земле, принявшись что-то мычать, еле сдерживая стон колющей в боку боли.       Крови становилось всë больше.       Николай стал шептать ей “Соберись, нельзя сдаваться. Просто дыши и дай осмотреть рану.” Девушка лишь закрыла глаза и лишь посредством огромной силы воли смогла заставить себя отлепить руки от живота.       Николай немедля сорвал с неë кожанник и жëсткую хлопчатую куртку. Подняв край рубахи, он обнажил обильно кровоточащую рану чуть выше бедренной кости. И чем бы он не прижимал рану, кровь всë продолжала и продолжала растекаться по земле. Малти бледнела на глазах.       Наофуми стал с ужасом в глазах что-то себе под нос шептать. Кажется, что-то либо знал, но боялся сказать, либо о чëм-то догадывался. О чëм-то плохом…       — Помогай, малец. — мельком бросил Николай, отрывая от своей одежды лоскуты, пытаясь как-то остановить кровоток.       — Это я… У неё уровень… не повышен…       Он продолжал что-то бубнить, однако Николай не мог отвлекаться на “всю эту чушь”.       — Наофуми, у нас нет времени! — ругался мужчина. — Помоги поднять! В деревню…       — Я не дал ей уровни получить! Это… Это я вино!..       Резкая пощëчина заставила парня умолкнуть и недоумëнно уставиться на мужчину.       Николай прекрасно понимал, о чëм речь (или, по крайней мере, думал, что всë понимает), однако сейчас важнее всего было спасти их спутницу. Остальное потерпит до лучших времëн.       — Соберись! — чуть ли не кричал Николай. — Помоги или придумай что-то! Или не мешай!       Он перевязал рану и попытался поднять девушку на руки, однако рана словно только стала больше. И по обеим рукам лишь быстрее заструилась кровь.       Наофуми какое-то время молча сидел над телом бледной девушки, словно, стеклянными глазами смотрящей на него. В еë взгляде читалось непонимание, злость. Но также и мольба — мольба о том, чтобы он как-то ей помог, сотворил какое-то чудо, оттянул миг еë кончины хотя бы чуть-чуть. Кажется, он видел в еë глазах смирение со своей судьбой, но и жажду жить, какой он никогда прежде не мог представить в таком форфоровом, мягком теле как еë… Кажется, Наофуми ещё никогда не видел настолько выразительных глаз. Он не хотел выбираться из их пучины.       Что-то для себя резко решив, Наофуми прислонился к большой ране и принялся что-то нашëптывать. Николай сначала хотел возмутиться и отринуть прочь “глупца”, однако вовремя себя одëрнул, став наблюдать с действиями товарища.       С каждым словом Наофуми говорил всë громче и яснее.       — … Я прошу, помоги ей. Я не верю, никогда не верил. Но она верит! Сделай что-то, не дай ей уйти!       И то ли божье снисхождение, то ли он действительно смог постичь что-то «небылое», однако руки его озарились тихим зелëным свечением. Спустя несколько секунд разрез на теле сошёлся, однако оставив телесно-белый шрам. Поразившись содеянному, паренëк резво выдернул из ноги пострадавшей болт и попытался излечить вторую рану. На этот раз лечение было куда-то слабее — свет из ладоней потихонько стал сходитл на нет —, и от даже такого маленького отверстия отался уродливый как будто обрубок, однако цель была достигнута, рана была закрыта.       Они вместе принялись осторожно тащить тело боевой подруги обратно в деревню. Разговаривать никто не хотел — уж точно не при девушке, пока ещё с трудом, но пребывающей в сознании.       Когда они без приключений (слава уж богу) добрались до деревни, Наофуми попросил служанку помочь их соратнице. Отнеся девушку в лазарет, Наофуми договорился о еë лечении и даже заплатил за это несколько серебряных. Торговаться он не стал — это было бы как минимум некрасиво по отношению к раненной. Да и Николай не дал бы.       Боец наказал парню следить за покоем Малти, а сам собрался выдвигаться в город. За свою безопасность он сказал не переживать, ведь самым заметным “индикатором опасности” был именно что сам Герой щита, неспособный куда-либо спрятать своë легендарное оружие — сам же Николай сможет с лëгкостью слиться с толпой, уж тем более что он и выглядит подстать местным. Наофуми не стал даже ничего отвечать, а лишь прильнул к кровати их соратницы и стал стеречь еë сон.