Глава 1

16 июля 1980 год       На улице прохладно. Была глубокая ночь: все погрузилось во власть мрака и тьмы, на дорогах никого не было видно — все люди находились у себя в домах и крепко спали. Каждый угол таил в себе тень чего-то неизведанного, непонятного, отстранённого от человеческого понимания. Деревья под светом фонаря казались светлее: зеленая листва немного шевелилась из-за слабого ветра, и каждый предмет бросал темную тень. Она порождала разные образы, которые когда-то видели все, но не увидели. Каждый узнавал там свой личный кошмар.       Что-то светлое всегда таит в себе тьму…       Но в студии кипела жизнь и работа. Для кого-то это совершенно одинаковые по значению понятия. Сэмми Лоуренс — музыкант, в приступе перфекционизма, в третий раз переписывал только что сочиненную композицию для нового эпизода мультфильма про Бенди. Мужчина любил порядок во всем: в его кабинете всё стояло по своим местам: инструменты, аккуратно сложенные в специально отведенном месте, стеллаж, на котором не было ни одной пылинки, а лишь кассеты, пленки и несколько баночек с чернилами и многие другие вещи, которые не столь важны для нас в данный момент.       В кабинет, предварительно постучавшись ровно три раза, зашел ещё один работник студии. Тук-тук-тук. Это был Генри. Генри Штейн. Этот человек был невысокого роста, а из-за небольшой сутулости он казался ещё ниже. Аккуратно, даже немного зажато и боязливо, он обратился к коллеге:       — Как работа, Сэмми?..       Вдохновленный и увлеченный своим делом музыкант же не услышал ни стуков в дверь, ни ее скрипа и того, как зашел Генри. К слову, тот в последнее время стал предельно тихим, но Лоуренс решил списать всё это на то, что он просто утомился, поэтому и не услышал, как зашел его коллега. Немного дрогнув от неожиданности, сидевший за столом отложил перо и повернулся к Штейну:       — Да вот, сейчас я переписываю новую песню… Не подскажешь сколько времени? — к слову часов в кабинете у музыканта не имелось, так как их тиканье раздражало его острый слух и мешало работе. Генри, устало вздохнув, ответил:       — Уже довольно поздний час. Полпервого…       Сэмми сразу отметил у Генри подавленность, которую к слову замечал не только он на протяжении много времени. Имея цель вывести коллегу на разговор, Лоуренс сказал:       — Ты сегодня особенно меланхоличен. Примешь ли мое предложение посидеть на улице и попить чаю? Тебя что-то угнетает.? — последние предложение скорее прозвучало как утверждение, но собеседник отрицательно покачал головой:       — Нет, что ты! Я в порядке, я просто немного устал… Зато сегодня я практически закончил рисовать кадры к новому эпизоду, — натянув фальшивую улыбку и сделав свою походку более уверенной, художник подошел к шкафу и взял баночку с чернилами в руку. Начав разглядывать предмет, он смог спрятать свое отчаяние в глазах и сделаться более спокойным.       — Тогда будем считать, что ты согласился. Будешь чай?       — Нет, спасибо. Я предпочту просто немного поговорить. Дело в том, что я увольняюсь.       На удивление рассеянный музыкант сначала хихикнул, а потом смолк. Аккуратно, будто собирая свои мысли в кучу, он сложил небольшую стопку бумаги на край стола и медленно повернулся к Генри. Молчание продлилось ещё несколько секунд. Штейн всё ещё с поддельным интересом разглядывал баночку с чернилами. Почувствовав настойчивый взгляд и ощутив невыносимое давление от тишины, он посмотрел на Сэмми. Музыкант, наконец, сказал:       — Что прости? Увольняешься? По каким причинам?       Загадочный собеседник не ответил, а лишь молвил:       — Я жду тебя на террасе.