Глава 2

      Джоуи — директор студии, где работали Генри Штейн, Сэмми Лоуренс и многие другие сотрудники, сидел в своем кабинете, пересматривая отчеты. Все рабочие проявляли себя на отлично: работоспособность каждого безумно радовала и восхищала: музыканты сочиняли песни, прекрасно справляясь с подборкой голосов для мультяшных персонажей; портные шили качественные игрушки, так полюбившиеся детям; художники рисовали кадры к мультфильмам… Но тут Дрю наткнулся на колонку с информацией о Генри Штейне. «Его работоспособность за последние три месяца значительно снизилась… Раньше мы никогда не отставали от графика, а сейчас еле укладываемся в него…» — заключив у себя данный факт, он задумался. Прикрыв свои серо-голубые глаза, Джоуи стал вспоминать довольно странные вещи, которые происходили на протяжении многих недель. Сначала директор не придавал этому значения, ведь Дрю не был достаточно хорошо знаком с художником. Директор думал о нем как о общительном и коммуникабельном сотруднике, но теперь же Генри лишний раз не заводит разговор ни с кем. Он стал реже улыбаться и заметно потерял в весе, стал выглядеть немного иначе: в чем что-то изменилось. Огонь в его глазах потух, Штейн как будто поник духом. Джоуи нахмурился — ему не нравились данные изменения в его сотруднике, и как они отражаются на его деятельности.       В итоге было принято решение вызвать Генри Штейна к себе в кабинет на следующий день.

***

      О причинах увольнения художник не рассказал Сэмми. Они лишь посидели на террасе около десяти минут и обратно вернулись в студию. Иногда они ночевали прямо там, и тот раз не был исключением.       Но сейчас нас интересует поведение Генри и его разговор с коллегой. Итак, на улице ночь. На окраине города стояло огромное здание, освещенное лишь тусклым светом керосиновой лампы на небольшой террасе. За деревянным столом сидел Сэмми, держа в руках кружку с чаем, а рядом стоял, облокотившись об стену, сам Генри. Он молча курил и задумчиво смотрел на небо. На черном покрывале было много звезд, которые светились белым, голубым и оранжевыми цветами. Именно так видит звезды художник. Тишина на улице завораживала и вдохновляла, чтобы человек мог творить, но у Генри давно не было вдохновения. Его увлечение называется не просто «рисованием» — это целое искусство, которое не имеет имени! И оно превратилось в обязанность. Самое страшное, что могло бы произойти.       Сделав очередную затяжку и нервно выдохнув дым, он начал:       — Знаешь, работать здесь было по-настоящему приятно. И я рад был с тобой познакомиться, спасибо тебе.       Сэмми, сильно расстроившись из-за новостей, не сразу смог ответить. Он имел у себя качество быстро привязываться к людям, и их становилось сложно отпускать. Всякие изменения в обстановке давались ему с трудом.       Собравшись с мыслями, Сэмми ответил:       — Я тоже рад был с тобой познакомиться, ты интересный человек. Но мне больно слышать новость о твоем желании уволиться. Не хочу нарушать личные границы, но можно узнать, с чем это связано?       Лоуренс говорил медленно, четко проговаривая каждое слово, обдумывая… Он не хотел сказать ничего лишнего.       Опять воцарилось молчание. Ответ последовал не сразу: Генри сначала затушил бычок, посмотрел на небо как будто в последний раз, сел на стул и тяжело вздохнул. После этого он серьезным тоном сказал:       — Хорошо, если отдых является следствием усиленного труда, но когда усталость происходит от причин иного порядка — отдых невозможен       Далее объяснений не последовало. Штейн просто мирно кивнул в его обычной манере и поспешно удалился, оставив Сэмми одного.