Глава 4

      Сэмми и Джоуи были в замешательстве. Они не могли разобраться в таком странном поведении Генри, и даже не могли ничего предположить: ни причин, ни намерений художника. Да и ещё та загадочная фраза, сказанная Штейном, в конец запутала Лоуренса. Последний постоянно думал о ней, но чем больше он пытался выйти из лабиринта раздумий и загадок, тем глубже заводили его спутанные мысли. В итоге привели они его в тупик.       Дни шли. Генри стал ещё более отстраненным. Он перестал выходить за пределы своего рабочего места. Художник ни с кем не разговаривал и даже когда к нему обращались, он либо ни коим образом не реагировал, либо выражал бурную и неуместную реакцию. Выказывая свое раздражение и занятость, Штейн мог максимум сказать пару ласковых тому, кто его побеспокоил. Через несколько дней все смирились с этим и оставили агрессивного Генри одного.       Никто не мог понять, в чем дело. Раньше Штейн был очень добрым и общительным, всегда улыбался и любил помогать другим. У него появлялись такие красивые ямочки на щеках, когда его лицо озаряла улыбка, а серые глаза светились радостью — в них был огонек.       А теперь он погас. Сейчас на рабочем месте Генри сидит совершенно другой человек - худой, злой и необщительный дядька. У него появились синяки под глазами, и выглядеть он стал плохо.       На самом деле такого рода протест являлся защитой и частью плана, о существовании которого никто пока даже не подозревал. А у Генри был план. И у него была цель — свести счеты с жизнью.