Новая встреча, старые люди

Тёплый, почти ленивый полдень застал Мокото в одном из её любимых районов Токио, где витрины маленьких бутиков и кондитерских сменяли друг друга, как кадры из приятного сна. Она была в своём прогулочном наряде — коричневой блузе с чёрными линиями, чёрных штанах, с сумкой через плечо. В руках уже покачивался небольшой пакетик с парой изысканных шоколадных трюфелей, купленных «просто так, для настроения». Она просто бродила, наслаждаясь свободой и запахами улицы — кофе, свежей выпечки, цветов.Поворот за угол кондитерской с витриной, полной воздушных безе и эклеров, — и она почти столкнулась с высокой фигурой, выходящей из дверей. — Осторожнее с сокровищем, — раздался знакомый, насмешливый голос, и пара рук в изящном жесте стабилизировала пакет в её руках, едва не выскользнувший от неожиданности. Мокото подняла взгляд и замерла. Перед ней стоял Годжо Сатору, но совсем не тот, которого она привыкла видеть в чёрной униформе и с повязкой. На нём была нежно-голубая рубашка с расстёгнутым воротом, тёмные брюки, а вместо повязки — стильные чёрные очки, скрывающие его пронзительные глаза. В одной руке он держал коробку, от которой исходил сладкий аромат свежеиспечённых вагаси. — Годжо-сан, — выдохнула она, отступая на шаг и чувствуя, как привычное тепло разливается по щекам. — Вы… что вы здесь делаете? — Я? Живу полной жизнью, как советуют некоторые мудрые люди, — он улыбнулся, и эта улыбка под тёмными стёклами казалась ещё более загадочной и располагающей. — Искал идеальные данго к послеобеденному чаю. А ты? Очередная стратегическая закупка шоколадного арсенала? — Он кивнул в сторону её пакета. Мокото инстинктивно прижала пакетик к груди, словно пойманная на месте преступления. — Это… для поддержания боевого духа, — пробормотала она, и тут же пожалела о сказанном, когда он рассмеялся — тихим, приятным смехом. — Боевой дух, говоришь? Значит, независимый маг первого ранга Кинисаки Мокото признаёт слабость перед какао-бобами. Ценная информация. Не волнуйся, твой секрет в безопасности со мной. — Он сделал шаг в сторону, освобождая ей путь, но не уходя. — Раз уж пересеклись, давай прогуляемся. Солнце же прекрасное. Или у тебя срочные дела по спасению мира от шоколадного дефицита? Предложение было высказано так легко, что отказаться казалось невежливым и даже глупым. К тому же... ей и правда некуда было спешить. — Дела могут подождать, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и присоединилась к нему. Они зашагали по неширокой улочке, погружённые в поток неторопливых прохожих. Сатору был удивительно... нормальным. Он комментировал витрины, шутил по поводу вычурных нарядов на манекенах, спросил её мнение о одной из кондитерских, чей торт он якобы «рассматривал в качестве стратегического резерва». — Яга говорил, ты ещё не дала ответа, — вдруг сменил он тему, но голос его оставался таким же лёгким, будто речь шла о выборе между эклерами и профитролями. — Не давим, просто интересно. Уже есть какие-то мысли? Или всё ещё пугает перспектива стать «сэнсэем» для нашей шумной братии? Мокото задумалась, разглядывая узоры на асфальте от листвы. — Не пугает, — ответила она честно. — Скорее… ответственность смущает. Учить — это не то же самое, что делать самому. Нужно не просто уметь, но и уметь объяснить. И быть уверенной, что твои методы не навредят. — Хм, — он протянул, сняв очки на секунду, чтобы протереть линзы. Его взгляд, яркий и пронзительный даже в солнечный день, мельком встретился с её глазами, и она потупила взгляд. — По-моему, ты уже начала учить. Маки до сих пор под впечатлением от твоих слов о «ломании форм». Панда цитирует твою тактику на занятиях по стратегии. А Тоге… ну, Тоге просто считает тебя «своей». Они уже учатся у тебя, Мокото. Даже без официального титула. Она не знала, что на это сказать. Признание, звучавшее из его уст, грело изнутри сильнее, чем любое солнце. — Ты знаешь, — продолжил он, надевая очки обратно, — иногда самое сложное — позволить себе что-то хотеть. Не потому что «надо» или «должен», а просто потому, что это приносит тебе радость. Работа с учениками, обмен знаниями, чувство принадлежности к чему-то большему, чем ты одна… В этом есть своя прелесть. И, если честно, — он наклонился к ней чуть ближе, понизив голос до конфиденциального шёпота, — колледж стал бы намного интереснее с тобой в нём. Для меня лично. Мокото почувствовала, как у неё замирает дыхание, а кончики ушей предательски горят. Она закусила губу, собираясь с мыслями. — Вы… всегда так убедительны, Годжо-сан? — Только когда это действительно важно, — ответил он просто, выпрямляясь. — И, кстати, раз уж мы заговорили о приятном… Как насчёт того, чтобы протестировать твою гипотезу о «шоколаде для боевого духа» на практике? Вон там, кажется, есть неплохое кафе. Мой данго против твоих трюфелей. Или ты боишься проиграть в гастрономической дуэли? Этот вызов, столь нелепый и обаятельный, разрядил напряжение. Мокото неожиданно для себя рассмеялась — тихо, но искренне. — Вы проиграете, Годжо-сан. Я в вопросах шоколада непобедима. — О, вот это дух! Ну что ж, посмотрим! — Он жестом пригласил её следовать за собой, и его улыбка в тот момент была самой настоящей, лишённой какой бы то ни было маски. И пока они шли к кафе, Мокото думала, что, возможно, «принадлежность к чему-то большему» начинается вот с таких маленьких, простых моментов. С случайных встреч, разговоров о глупостях и молчаливого понимания, что в присутствии этого человека — самого сильного из известных ей — она чувствует себя не подавленной, а... на удивление спокойной и живой. Они устроились за небольшим столиком в углу кафе с видом на оживлённую улицу. Солнечный свет, проходя сквозь лёгкие занавески, рисовал на столе причудливые узоры. Между ними стояла тарелка с данго Сатору и аккуратно разложенные шоколадные трюфели Мокото. Воздух пахло кофе, ванилью и лёгким напряжением, которое было уже не неловким, а скорее… предвкушающим. — Итак, судья, — начал Сатору, снимая очки и откладывая их в сторону. Его небесно-голубые глаза теперь были полностью открыты и прикованы к ней с неприкрытым интересом. — С чего начнём? С моей сладкой скромности или с твоей шоколадной надменности? — Справедливо будет начать с середины, — парировала Мокото, стараясь не опускать взгляд под его изучающим взором. Она взяла одно данго, её движения были изящны и выверены, как и всё, что она делала. — Чтобы не обвинили в предвзятости. Она откусила маленький кусочек, давая вкусу раскрыться на языке. Было действительно вкусно — не приторно, с лёгкой горчинкой от зелёного чая в тесте. — Баланс сладости и горечи идеален. Выбор достойный, Годжо-сан. — О, «Годжо-сан» опять, — он вздохнул, преувеличенно показывая разочарование, но в глазах играли весёлые искорки. — А я думал, после обмена шпионскими секретами с Сёко мы уже на «Сатору». Или это только для избранных? Мокото почувствовала, как её уши начинают нагреваться. Она потянулась к своему шоколадному трюфелю, чтобы выиграть время. — Секо-сан сама предложила такую форму общения. Было бы невежливо отказать. А с вами… — она осторожно откусила кусочек трюфеля, позволяя богатому вкусу тёмного шоколада заполнить рот. — С вами у нас профессиональные отношения. — Профессиональные, — повторил он, подперев подбородок рукой. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, слегка испачканных шоколадом, затем медленно поднялся обратно к глазам. — Значит, когда я говорю, что колледж станет интереснее с тобой, а ты краснеешь так, что могут конкурировать с вишней в моём данго — это профессионально? Когда ты закусываешь губу, думая над моими словами, это — часть рабочего протокола? Интересные у тебя методы работы, Мокото. Она откашлялась, почти подавившись. Его прямота была подобна удару катаной — точной, быстрой и раздвигающей все её привычные защиты. — Воспитанные люди не комментируют такие вещи, — выпалила она, чувствуя, как жар распространяется от щёк к шее. — А я и не воспитанный, — легко парировал он, улыбаясь. — Я честный. И мне интересно. Интересно, что скрывается за всеми этими слоями спокойствия, этикета и фиолетовых молний. Например, твой клан. Кинисаки. Старая школа, фехтование, дисциплина. Они ведь учили тебя преклоняться перед силой, да? Вопрос, заданный вдруг и с другой интонацией — более серьёзной, но не менее заинтересованной, — заставил её насторожиться. Она отложила недоеденный трюфель. — Уважать силу — да. Преклоняться… Нет. Сила без принципов — это просто разрушение. Сила, используемая для защиты, для порядка, для сохранения жизни — вот что достойно уважения. Нас учили различать. — Мудро, — кивнул Сатору, и в его голосе прозвучало искреннее одобрение. — А что они думают о том, что их наследница предпочла путь независимого мага пути кланового самурая? Не пытались вернуть «блудную дочь»? Мокото вздохнула, на этот раз более естественно. Разговор о клане был для неё привычнее, чем флирт. — У нас… договорённость. Они дали мне свободу доказать, что мой путь имеет ценность. Что я могу стать сильнее вне стен клана, и тогда, когда придёт время взять на себя ответственность, я буду готова лучше. Они нейтральны. Но дедушка… он всегда был на моей стороне. Он сам был магом. — Дедушка-мятежник, — ухмыльнулся Сатору. — Мне он уже нравится. Значит, твоя независимость — это не бунт ради бунта. Это стратегия. Чтобы однажды вернуться и изменить клан изнутри, будучи сильнее всех. Амбициозно. Очень. Он сказал это без насмешки, а как констатацию факта. И в этом было признание, которое тронуло её глубже, чем любая комплимент. — Вы… многое понимаете, — тихо сказала она. — Я сильнейший, — ответил он просто, как о погоде. — Это даёт много свободного времени на то, чтобы наблюдать и делать выводы. И вот какой вывод я сделал, наблюдая за тобой: ты не просто уважаешь силу, Мокото. Ты ею восхищаешься. И это нормально. — Он наклонился через стол чуть ближе, понизив голос до интимного, доверительного шёпота. — Но знаешь, что ещё более захватывающе, чем наблюдать за силой? Наблюдать за тем, как кто-то выращивает её в себе. Постепенно, упорно, с умом и достоинством. Это куда интереснее, чем любоваться готовым результатом. Его слова висели между ними, наполненные скрытым смыслом. Он говорил не только о её технике. Он говорил о ней. Как о женщине, которая ему интересна. Мокото не могла отвести взгляд. Её сердце билось где-то в горле. Все уроки этикета, всё воспитание кричали, что нужно опустить глаза, сменить тему, сохранить дистанцию. Но что-то другое, тёплое и настойчивое, удерживало её взгляд на его лице. — Вы… вы очень сложный человек, Годжо-сан, — наконец выдохнула она, и голос её дрогнул. — Сатору, — мягко, но настойчиво поправил он. — Хотя бы когда мы едим шоколад. Или когда ты смотришь на меня так, как будто пытаешься разгадать загадку, от которой зависит твоя жизнь. Она опустила глаза на свои руки, сжатые на коленях. Потом медленно подняла их снова. — Сатору, — произнесла она тихо, будто пробуя это имя на вкус. Оно обожгло её сильнее любого шоколада. — Вы… пригласили меня сюда, чтобы поговорить о клане и шоколаде? Он откинулся на спинку стула, и его улыбка стала теплой, почти нежной. — Я пригласил тебя сюда, потому что встретил на улице красивую, умную женщину, которая носит с собой оружие и прячет романы под подушкой, и подумал: «Как же повезло этому скучному дню». Всё остальное — просто приятный бонус. Мокото снова закусила губу, но на этот раз в уголках её рта дрогнула ответная улыбка — робкая, смущённая, но настоящая. — Вы никогда не говорите прямо, да? — Всегда. Просто люди не всегда готовы слышать прямоту. — Он взял последнее данго. — Так что, насчёт предложения Яги? Уже есть мысли, или тебе нужно ещё немного… времени на наблюдения? — Он явно намекал на их нынешнюю «наблюдательную» беседу. — Я… я почти решила, — призналась она, и это была правда. Разговор с ним, эта странная, флиртующая прямота, завершили картину. — Но мне нужно формально сообщить директору. — Отлично, — сказал Сатору, и в его глазах вспыхнуло что-то похожее на торжество, но быстро смягчённое удовлетворением. — Тогда, может, после того как всё утрясётся, ты позволишь мне, как коллеге, показать тебе лучшую кондитерскую в районе колледжа? Чисто профессиональный интерес, разумеется. Чтобы обсудить… методику поднятия боевого духа. Мокото рассмеялась, на этот раз уже без напряжения. Звук был тихим, но ясным. — Это звучит как завуалированное предложение о свидании, Сатору. — О? А ты уже научилась меня расшифровывать. Прогресс налицо. — Он подмигнул ей. — Ну что, принимаешь вызов? Она посмотрела на него — на самого сильного мага, который сидел напротив, с глазами цвета летнего неба и предлагал ей свидание под видом профессиональной встречи. Её воспитание и осторожность боролись с новым, тёплым и пугающим чувством. — Я… подумаю над форматом, — сказала она, сохраняя последние остатки формальности, но в её взгляде он мог прочитать всё, что нужно. Интерес. Влечение. И согласие. — Этого пока достаточно, — кивнул Сатору, и его улыбка стала самой искренней за весь день. Он понял. Игра только начиналась, и оба игрока были заинтересованы в её продолжении.