Глава 5. Я ничего и не ждал

Гарри лежал на своей кровати под задёрнутым пологом и вертел в руке флакон зелья удачи. Золотистая жидкость подрагивала внутри пузырька и переливалось. Он думал о том, что произошло за этот длинный и суматошный день, думал о Гермионе, которая, хоть и была зла за него из-за учебника принца-полукровки, тайну его хранила. В том числе и от Рона. Интересно, кому из них было труднее иметь секреты от друга: ей или ему? Наверняка сказать Гарри не мог. Прежде, чем спрятать зелье в носок, Гарри ещё немного полюбовался на него. Ему очень хотелось, чтобы оно понадобилось действительно в исключительно обычный день, как и говорил Слизнорт. Однако, что-то подсказывало ему, что, как обычно, насладиться выигрышем просто для себя самого у Гарри не получится. Что там говорил старый зельевар? Две ложки за завтраком – два идеальных дня? Поттер не позволит себе истратить состав впустую. Ведь наступит день, он не сомневался, когда ему понадобиться вся удача, что могла бы у него быть. В эту ночь ему ничего не снилось, хотя засыпая, он не переставя думал о маленьком Томе, об огоньке тёплого пламени в груди и о том, что у него есть вопросы. На следующую ночь тоже ничего особенного он не увидел. Наверное, он бы смог убедить себя, что не было ничего необычного в его видениях. Игра подсознания, да и всё. То же самое можно было бы и про теплый огонёк в груди сказать: будто бы он сам себе внушил его существование и поверил в него, как верят дети в чудовище под кроватью… Хотя, нет, вот огонёк всё-таки был реален. Поттер мог почувствовать его, стоило лишь закрыть глаза и приложить к груди ладонь. Что бы это ни было, оно не причиняло вреда и существовало на самом деле. Куда больше его волновало другое. Мысли о том, что Снейп или же Дамблдор могут узнать о том, что у мальчика появились секреты в любой момент, посетили его во время первого же занятия по защите от тёмных искусств. Северус Снейп был близко, и Гарри понял: если у него появятся хоть какие-то подозрения, то церемонится он не станет. Вторжение в разум и без того было для него неприятным, но теперь ему реально было что скрывать от него. Потому, начиная со второго сентября Гарри принялся тренироваться очищать сознание. У него, ожидаемо не выходило. Тогда он стал думать как облегчить себе задачу и, как не странно, в поисках решения преуспел. Он завёл дневник, в котором стал записывать всё, что беспокоило его. Затем он вырывал страницу и поджигал результаты своего труда. После того, как бумага осыпалась горсткой пепла на покрывало его постели, он тут же ложился, но непрошенные мысли продолжали лезть в голову. «Очищение сознания» для него было всё ещё недостижимой абстракцией. Внутреннюю холодность, казалось, он обрести попросту не мог. Тогда он решил, что раз не может заставить чувства и воспоминания внутри стать ледяными и спокойными, он сделает иначе. Поттер стал сосредотачиваться на ощущении пульсирующего тепла внутри. Это помогало. По крайней мере, Гарри так казалось: проверить наверняка возможности у него не было. Ему больше не снилось вообще ничего, но, всё-таки, он надеялся, что однажды маленький Том вновь появится в его ночных ведениях. Просто он никак не мог поверить, что это и впрямь были ничего не значащие сны.

***

Первое занятие с Дамблдором заставило его волноваться. Он и его друзья пребывали в приподнятом настроении и гадали, что же подготовил директор для Гарри. – Должно быть он научит тебя каким-то крутым и смертоносным проклятьям! – восторженно заявил Рон, когда они сидели в общей гостиной. – Ты что, Рон! Это же незаконно, он не станет учить Гарри подобному! Она быстро глянула в сторону Поттера и тот улыбнулся едва заметно. Они оба знали, что рано или поздно Гермиона найдёт парочку проклятий в запретной секции, только вот Рону знать это необязательно. По крайней мере пока они не придумают, как сказать это другу помягче. – Должно быть, он обучит его какой-то могущественной защитной магии! – продолжала Гермиона с видом столь уверенным, что Гарри ей даже позавидовал. «Хорошо бы», – подумал тогда он, но вслух этого не сказал. Отчего-то он сомневался и совсем не хотел делиться этими переживаниями с друзьями. Просто он чувствовал себя неловко из-за собственных ощущений. Разве он не должен с предвкушением ждать занятий с директором? Разве не логично было бы, если бы он стал обучать «избранного» боевой магии, такой, которая и впрямь могла бы ему помочь если не победить, то выжить? Когда вечером он крался по коридорам под мантией -невидимкой, Гарри гадал: есть ли шанс, что сомнения его окажутся беспочвенными? – Кислотные леденцы! – сообщил он гаргулье, поспешно отпрыгнувшей сторону. Он прошёл в кабинет Дамблдора и всё внутри оказалось таким же, как он помнил. Сам директор сидел за столом и приветливо улыбнулся, приветствуя его. Гарри невольно нашёл взглядом его почерневшую руку и поспешно отвёл глаза. – Я смотрю, даром времени ты не терял и уже успел заработать наказание! – добродушно, почти восхищённо сказал ему Дамблдор, – я договорился с профессором Снейпом, что ты отработаешь его в другое время. Гарри промолчал. Он не знал, стоило ли благодарить директора. Почему-то, Поттер был уверен, что Снейп использует отсрочку для продумывания ещё больших гадостей, которые он ему приготовит. – Чем мы будем заниматься на этих занятиях, сэр? – спросил Гарри, стараясь, чтобы в голосе его не звучало ни упрёка, ни подозрения. – Что ж, я решил, раз ты теперь знаешь о пророчестве, мой мальчик, будет уместно поделиться с тобой некоторой информацией. – Вы же говорили, что рассказали мне всё, что знаете в прошлом году, сэр. – Да, но теперь мы пойдём по зыбкому пути догадок и предположений. Я, прости меня, несколько умнее большинства людей. Именно поэтому, если я ошибусь то и последствия от моих ошибок могут быть куда более катастрофичными. Сегодня мы проникнем в воспоминания. Прошу заметить, тебе будет это в новинку, но в этот раз омутом памяти ты воспользуешься с моего разрешения. Дамблдор улыбнулся прежде, чем пригласить Гарри подойти к чаше. Гарри нырнул в воспоминания о Воландеморте. Вернее, о его несчастной матери и других родственниках. Он видел женщину, некрасивую и запуганную, сумасшедших колдунов, говорящих на змеином языке, и статного молодого магла, так похожего на юного Тома Реддла, дневник которого был Поттеру слишком хорошо знаком. Нет, ему не стало жалко Воландеморта, но его мать он и впрямь пожалел. Эти люди так помешались на чистоте крови, что это стало фатальной ошибкой. Это было ПРОТИВОЕСТЕСТВЕННО. Гарри сам удивился отвращению, которое почувствовал, стоило этой мысли принять в его голове очертания. Живое тепло у сердца запульсировало, будто пытаясь то ли выразить согласие, то ли поддержать. Он знал одно: так быть было недолжно. Просто недолжно и всё. Даже тёмная магия здесь вовсе не при чём. Во время разговора с Дамблдором Гарри старательно представлял костёр в ночном лесу и отводил взгляд. Отчего-то ему было тревожно оттого, что наставник заметит его смятение. Он вышел из кабинета, понимая две вещи. Во-первых, воспоминания о Воландеморте действительно были интересны в какой-то мере. В конце концов, узнать то, как мыслит твой потенциальный убийца и впрямь может быть полезно. Только вот сможет ли одно это знание спасти его? В этом Гарри сомневался. Во-вторых, он с какой-то холодной обречённостью понял: Дамблдор вовсе не собирается его учить боевой магии. По крайней мере, точно не на первом же занятии. Значит, время вновь утекало сквозь пальцы, пока сам он оставался беззащитным. Во время разговора с друзьями казавшимися такими же озадаченными, как он сам, Гарри, вдруг, осенило: он мог найти нужные знания и сам. В той комнате, где стоял исчезательный шкаф. Он запнулся на полуслове, когда эта мысль возникла в его голове. Гермиона заметила его замешательство и когда из взгляды встретились, Поттер понял: она догадалась, о чём он подумал.

***

Отборочные испытания в команду по квиддичу оказались для Гарри совершенно отвратительным испытанием. Он понял, что готов передушить половину пробивавшихся в команду студентов в тот момент, когда обнаружил целую группу девчонок, которая под предводительством Ромильды Вейн занимались на поле непонятно чем и глупо хихикали, поглядывая в сторону Гарри. Он смутился, когда вспомнил, что говорила Гермиона: Гарри стал для них интересен по двум причинам. Во-первых, в газетах теперь его называли не сумасшедшим, а избранным. Он перестал читать все эти статьи сразу же, как вернулся в Хогвартс. Ведь Гермиона неизменно изучала передовицы, озвучивая то, что было действительно важно. Описания предположений, какими великими талантами должен обладать будущий победитель Воландеморта, Поттера совсем не радовали, и подруга это понимала. Гарри даже не знал теперь, от чего страдал больше: от травли в прошлом году или от популярности в этом? По крайней мере, именно такие мысли его посетили, когда он с искренней злобой разгонял хихикающих девчонок, которые ничуть не смутившись и не расстроившись расселись по трибунам, когда не прошли испытания. Во-вторых, Гарри понял, что повзрослел внешне и, хоть сам и не видел тому причин, девочки стали кокетничать с ним и смущаться в его присутствии. «Ты за лето вырос на целый фут, и это тоже тебя не уродует», – заметила Гермиона. Он и правда теперь был выше большинства сверстников, а уж девочки-ровесницы, внезапно, оказались какими-то маленькими и хрупкими рядом с ним. Если прежде Гарри переменам в собственной внешности не придавал значения, то теперь, глядя на реакцию окружающих, не мог их игнорировать и дальше. Ему казалось, что всё это до странности нелогично. Вот Том Реддл. Был очень красивым мальчикам, а сам он, вечно взъерошенный, слишком худой и нескладный какой-то… Хотя, положа руку на сердце, Гарри начал подозревать, что совершенно ничего не смыслит ни в юношеской красоте, ни в логике дечонок. Как можно постоянно хихикать? Это же просто невозможно! Ко всему прочему, перемены во внешности он заметил не только в самом себе. Вот, к примеру Полумна очень повзрослела за лето, так же, как Джинни. Девочки хоть и были на год младше, выглядели теперь как-то иначе. Больше на девушек смахивать стали, что ли? Если так подумать, Гермиона тоже стала более женственной в прошлом году. Особенно, что касалось её причёски и фигуры… Да и в движениях её сквозило теперь что-то такое, что заставляло задерживаться взгляд. Однако, Гарри запрещал себе любоваться подругой. Он заметил, что та явно влюблена в Рона. Что он будет делать, если его друзья начнут встречаться? Так не хотелось быть третьим лишним! Впрочем, может быть и не было в этом ничего страшного. Вот, например, когда Паркинсон стала встречаться с Малфоем об этом узнали все. С друзьями, они, как-то, не рассорились. Впрочем были ли у эти двоих именно друзья, а не прихвостни и прихлебатели, наверняка Поттер сказать не мог. Он ловил, порой на себе задумчивый взгляд Панси или Блейза Забини. Те тоже изменились. Правда, если Блейз всегда считался красавчиком, то о Панси ничего подобно сказать было прежде нельзя. Из её черт ушла грубость, делавшая её похожей на щенка мопса, а вот фигура… Если быть совсем честным, Гарри подозревал, что она пила какие-то зелья. Разве могла девичья фигура обрести такие приятные очертания сама собой за столь короткое время? Гарри знал наверняка: короткая юбка почти не скрывающая стройных ног и очертаний округлых бёдер не давала покоя не ему одному в те дни, когда в Хогвартсе было достаточно жарко, чтобы носить форменную мантию расстёгнутой. Они обсуждали это с соседями по комнате в первые дни учебного года, когда летняя жара ещё не сменилась осенней свежестью... Только, положа руку на сердце, Поттер не мог не думать о том, что ему нужно попасть на Гриммо каждую минуту. Эта мысль засела в его голове, подобно крепкой занозе и не желала добровольно его покидать. Порой, юноша представлял костёр или прикладывал руку груди украдкой, так, чтобы никто не предал значения этому жесту. Тогда тревога его немного отступала. Правда, ненадолго. Отбор в команду и внезапно свалившиеся Гарри на голову домашние задания отнимали всё свободное время. Когда к нему подходили члены ОД и спрашивали, будут ли в этом году занятия, Поттер просто хотел кого-нибудь укусить. Потому, только к концу второй недели в Хогвартсе, он сумел отправиться на площадь Гриммо под мантией-невидимкой… Он пошёл бы и раньше, если бы не опасался вызвать чьи-либо подозрения. Что-то внутри него не давало делать подобное поспешно и не подумав. Странное, несвойственное для него состояние. Только вот Гарри полагал, что внезапно появившаяся склонность к осмотрительности в этом вопросе совсем не будет лишней. То же касалось и разговоров о Малфое. Гарри избегал их теперь. Они с Гермионой оба хранили молчания, в общем-то, даже не сговариваясь. Он знал, что девушка, как и он, наблюдает и строит предположения. Она, так же как и Поттер, заметила его рвение на первом занятии Слизнорта. Малфою явно был очень нужен удачный день, но шанса на него он не получил. Больше ничего странного и необычного он не замечал. Разве что Малфой выглядел мрачным.

***

Комната на Гриммо был тихой. Дверь была заперта изнутри. Когда Гарри открыл дверцу исчезательного шкафа и, закрыв за собой, досчитал до пяти, он даже засомневался: получилось ли у него воспользоваться артефактом. Не было ни рывка, похожего на аппарцию, ни головокружительного полёта сродни каминной сети. Дверь шкафа с хлопком закрылась так плотно, что и крохотной щели не осталось, а когда Гарри её вновь открыл – перед глазами предстал ярко-розовый диванчик, совершенно ужасного, неуместного оттенка. Ночь была тихой, в комнате воздух был свеж и пахло лимоном. Легко-легко, едва уловимо. – Кричер, – позвал Гарри тихо. Домовик с хлопком появился перед ним и вытаращил глаза. – Хозяин поднял старого Кричера среди ночи. Старый Кричер совершенно не ожидал, что хозяин и впрямь воспользуется шкафом. Кричер тут же исчез, не дождавшись никаких слов от Поттера. «Должно быть, пошёл докладывать Вальпурге», – подумал Гарри, особенно и не удивившись. Он осмотрелся. Шкафы со стеклянными дверцами были полны книг, а один из них, двухстворчатый, больше напоминавший старомодный буфет, и вовсе мерцал стёклами странных приспособлений и гранями драгоценных камней. Он подошёл ближе, совершенно не чувствуя опасений. Вальпурга обещала, что ничто в этом доме больше не станет чинить препятствий юному хозяину. Почему-то Поттер был уверен, что так оно и есть. Впрочем, трогать неизвестные артефакты Гарри всё равно не спешил. Если усыпляющая музыкальная шкатулка, например, лежала на видном месте, то предположить какими свойствами обладали вещицы из запечатанной комнаты юноша не мог. Кричер появился вновь. В этот раз он поклонился. – Хозяюшка Вальпурга просила передать Вам сердечное приветствие. Ещё, она просила сообщить: в ваше отсутствие сюда приходил недостойный колдун Наземникус и пытался похитить кое-какое имущество. – Что? Гарри резко обернулся. Взгляд его полыхнул гневом и огонь внутри заполыхал с неожиданной яростью. – Стоило Сириусу… Мразь! – прорычал он. Гарри хотел, было, направиться в сторону исчезательного шкафа, но вовремя опомнился. Что он скажет тому же Дамблдору? Как объяснит, откуда узнал о краже, не объясняя всего остального? Гарри закрыл глаза и сжал зубы. Он не мог ничего сделать, чтобы призвать к ответственности поганого вора… – Ничего действительно ценного украдено не было, – заверил его Кричер, – пара серебряных подсвечников, кое-какая посуда. Колдун хотел взять кое-что ещё, но Кричер спугнул его. Мне очень жаль, что я не смог сделать этого сразу: удалось бы предотвратить прочее. Только он может вернуться и продолжить обшаривать дом в поисках родовых ценностей благороднейшего дома Блэк. Старый хозяин Сириус Блэк велел бедному Кричеру не причинять вредя ордену Феникса, потому старый верный Кричер мало что может сделать…. Бедная моя хозяюшка… – Перестань причитать и давай по порядку: что украдено? Кричер щёлкнул пальцами. Перед Гарри возник пергамент. В нём аккуратным почерком был написан список из тридцати семи наименований. – Столовая серебряная ложка, кубок для вина с гравировкой, малахитовая шкатулка с потайным дном… Гарри бормотал под нос, читая перечень и не видел ничего необычного, ничего, что могло хоть как-то заставить его споткнуться и насторожиться. Огонёк внутри теплился, успокаивая и подтверждая его догадки. – Значит, тут, в основном, вещи из серебра и камней без магических свойств? – уточнил Гарри. – Магическими свойствами обладали только старые часы с золотыми стрелками. Они показывали не только время, но и начинали бить, если кто-то из гостей принёс яд. – Какая прелесть! – буркнул Поттер, продолжая буравить взглядом список, – точно больше ничего не пропало? Кричер помотал головой, отчего его уши принялись метаться из стороны в сторону. – Грязный воришка пытался стянуть кое-что ещё, когда на кухне появился Кричер. Он видел так же, что на столе было разложено ещё несколько драгоценностей, – домовик запнулся, но продожил, – это был медальон хозяина Регулуса, который был ему очень дорог, серьги хозяюшки Вальпурги, которые делают девушку, носящую их, привлекательнее, волшебная флейта из слоновой кости, которая убирает следы похмелья… – Серьёзно? Она борется с похмельем? Гарри невольно улыбнулся, слыша эта. Он, наконец, почувствовал, что успокаивается. Кричер пожал плечами. Мол, и такое бывает нужно. – Я понял, – сказал Гарри, – я запрещаю дому пускать сюда Наземникуса, а тебе, Кричер, разрешаю причинять вред любому, кто попытается здесь что-то украсть или навредить иным способом. Гарри помолчал немного. Он подумал про Гермиону, которую, рано или поздно планировал привести сюда. Та, должно быть, захочет взять пару книг. Чтобы девушка не была обвинена домовиком в «воровстве», он решил добавить. – Я приказываю тебе, Кричер, помогать любому, независимо от происхождения и чистоты крови, на ком будет моё кровное благословение. Ты ведь сможешь это распознать? Глаза домовика расширились от искреннего удивления. Он кивнул. – Отлично. Если такой человек пожелает что-то вынести за пределы дома – это не воровство. Ты меня понял? Домовик вновь кивнул и к удивлению Гарри низко-пренизко поклонился. Это был первый раз, когда он не демонстрировал явную неохоту этого делать. – Слушаюсь, хозяин, – хрипло произнёс он. – Вот и отлично, – сказал Гарри, ощущая странное удовлетворение от происходящего, – теперь напомни мне: где так книга, что я читал в прошлый раз? Кричер выглядел ещё более удивлённым, но покорно показал на нужные полки. – Здесь книги о проклятьях и магии крови, хозяин, – сказал он, – та, то читали Вы, называется «Родовая магия: тёмные заговоры на крови». Поттер поморщился, услышав название (в прошлый раз он не обратил на него внимание), но взял, тем ни менее, книгу с полки. Ничего неприятного он не почувствовал: ни отторжения, ни настороженности. Правда, усталость, он ощущал, могла нагнать его в любой момент. – Принеси мне кофе, пожалуйста, – попросил он и уселся на диванчик с розовой обивкой. Гарри открыл предисловие. Язык не был архаичным или витиеватым, но сам шрифт подсказывал ему, что книжечка была издана не вчера. Он посмотрел на титульный лист и обнаружил год издания: 1943. Гарри тяжело вздохнул и принялся за чтение. Кричер появился через минут двадцать, как раз, когда Гарри боролся с непрошенным зевком. Домовик держал за ручку столик на колёсиках. Глаза Поттера округлились, когда он понял, что на нём стоит старомодный кофейник, конфетница, полная шоколадных конфет в пёстрых обёртках и тарелка уже знакомых сэндвечей с тунцом, которые понравились ему в прошлый раз. – Старый Кричер приготовится к Вашему следующему визиту лучше, юный хозяин, – сказал эльф удивительно учтиво. Гарри посмотрел на него пристально. – Тебе Вальпурга велела мне помогать? – спросил он. Кричер помедлил. – Да, – сказал он, – но не только. К удивлению Гарри, он протянул к нему ладонь. В крючковатых пальцах домовика лежал бархатный мешочек. Тёмно-алый. Поттер почувствовал внезапное желаение прикоснуться к нему. – Что это? – спросил он. – Это принадлежало хозяину Регулусу, – ответил домовик, – только воспользоваться им ему так и не пришлось. Вам это теперь пригодится. Гарри взял мешочек и с непонятным трепетом открыл его. Внутри лежало странное украшение. Это было что-то среднее между кольцом и напёрстком. Маленький ажурный доспех на палец с гибкими сочленениями между фалангами. Тонкая филигрань переплеталась в очень красивый узор. Серебро немного потемнело от времени, но острие, которым венчалось украшение, всё ещё было острым. Гарри надел его на указательный палец правой руки. Украшение пришлось точно в пору. Он сжал руку в кулак и разжал вновь. Это было необычно, но достаточно удобно. – Вам ведь нужно было нечто острое и серебряное для обрядов, – почти прошептал Кричер. Гарри понял, зачем домовик отдал ему необычную вещицу. Неожиданный подарок и впрямь был очень кстати. – Спасибо тебе, Кричер, ты меня выручил, – искренне ответил Гарри. Старый эльф вновь поклонился. На долю секунды Поттеру почудилось: на его некрасивом лице появилось выражение крайнего одобрения.