Глава 4. Я не бегу от огня

Ему снилось тёмное небо и бурое зарево на нём. Красное пламя слишком яркое, чтобы быть обычным, слишком огромное, чтобы понять, кончается ли где-нибудь оно. Юноша пытался убежать, но языки огня, казалось, ожили. Гонимые чьей-то злой волей, они преследовали его, пока Гарри не выбился из сил. Он совсем не хотел смотреть на пламя за его спиной, зная, прекрасно, что оно отстаёт лишь на шаг, но когда без сил упал на одно колено, решил, хотя бы встретить его лицом к лицу. Трусом он не был. В этом он уже убедился не раз. Он с трудом встал, гадая, почему зачарованный огонь всё ещё не поглотил его, и повернулся. Целая огненная стена была перед ним, отчего-то застывшая и прекратившая погоню. Поттер понял, что была ещё одна странность: жара он не чувствовал. Стоя вот так, прямо перед ним, он должен был уже задыхаться от духоты и нехватки кислорода в выгорающем воздухе. Его глаза уже должно было саднить, но ничего подобного не происходило. Да, он с трудом мог дышать, но виной тому был быстрый бег, не более. Гарри протянул руку вперёд осторожно, точно собирался коснуться пугливого животного. Он вспомнил в тот момент, как направлял ладонь Гермионы, позволяя подруге коснуться фестрала. Его рука вновь была облачена в кожаную перчатку, а пальцы показались длиннее, чем были в реальности. – Это ведь сон? – спросил он у себя. Голос его звучал неуверенно, а огненная стена отозвалась вспышкой. Точно в его сторону выпал уголёк из камина, но погас раньше, чем коснулся земли. Да, Поттер понимал, что всё это ему снится, но ощущения были странными. Как тогда, когда он встретил малыша Тома. Безрассудно ли сунуть руку прямо в огонь зная, что это не по-настоящему? Подозревая, что сон был не простой? Пальцы почти коснулись пламени, когда случилось нечто совсем странное. Тонкая огненная ленточка тёплой змейкой устремилась ему навстречу и коснулась руки. Это было вовсе не больно, даже приятно. Огненная струйка ластилась к нему, точно приветливая собака. Гарри, всё-таки коснулся огненной стены и та расступилась, окутывая его теплом. Это был не тот огонь, что разрушал, это была пламя согревающее, ласковое и тёплое. – Да ты совсем не страшный, – сказал Гарри, улыбнувшись, – зря я от тебя убегал. Стоило этим словам сорваться с его губ, всё пришло в движение. Ленточка, что напоминала ему безобидного щенка, бросилась в его лицо с точностью змеи. Нечто схватило его за локоть и потащило в глубь огненной стены. Только огонь вовсе не жёг его, он впитывался в его тело, точно вода в ткань мантии во время проливного дождя. Сквозь глаза, нос, рот, уши, даже, кажется, через поры кожи. Пламя бушевало вокруг и стремилось проникнуть в него. Осознав это, Гарри испугался. Очень испугался! Именно в этот момент, он начал гореть изнутри. Внутренности обожгло огнём так сильно, что казалось: он вот-вот истлеет заживо под действием какого-то тёмного проклятья. Юноша понимал, что виной тому захватчик, которого он так опрометчиво подпустил слишком близко. Он пытался усилием воли противиться, изгнать его из тела, как когда-то изгнал Воландеморта из собственного разума. Гарри заставил себя открыть глаза и понял, что никакой огненной стены больше нет. Вокруг были лишь звёздное небо да изумрудная трава, на которой играл лунный свет. Он горел заживо, ни больше, ни меньше, он согнулся пополам и завыл, всем своим существом желая не просто прекратить пытку, а исторгнуть из себя нечто его пытавшее. Когда он упал на траву, боль стала совсем невыносимой. Ему казалось, ещё чуть-чуть и он помутится рассудком. Именно в этот момент, за спиной его раздался голос: – Тебе больно? Маленький Том стоял подле него. Гарри заставил себя посмотреть на ребёнка и улыбнуться, но получилось плохо. Мальчик стоял подле него с растерянным выражением не кукольном лице. Жжение усилилось. – Я знаю, что происходит, – внезапно сказать мальчик, – я помню подобное. Он встал на колени и положил ладошки на извивающегося Поттера. Где-то на краю сознания пронеслась мысль, что, в общем-то, это ведь юный Воландеморт, хоть Том и отказывается себя с ним связывать. Да, в общем-то, хоть бы он и обернулся сейчас монстром и убил бы его – всяко лучше, чем то, через что он проходил. – Ты сильный, – сказал мальчик, положив ладошку на его плечо, – глупо убегать от себя, ведь это невозможно. Так что подумай, стоит ли? «Что за глупость?!», – подумал Поттер и попытался отодвинуться, но сил хватило лишь на то, чтобы упасть на спину. Всё затихло. Над ним горела полная луна, настолько яркая и красивая, что он позабыл на миг о том, что должен корчиться от боли. Она и исчезла. «А если не глупость? Если этот огонь причиняет мне боль лишь потому, что я жду этого? Так или иначе, это ведь сон?» Жар скрутил его тело ещё одной, особенно сильной судорогой, отчаянной, точно боль понимала, что это её последний шанс лишить свою жертву рассудка. Потом всё прекратилось, но Поттер чувствовал, как где-то в груди, чуть правее сердца, тихо теплится ласковое пламя, благодарное за то, что тот не пытается больше его изгнать. – Я знал, что ты справишься! – радостно воскликнул мальчик. Гарри посмотрел на Тома. Тот улыбался совершенно искренне, да до того очаровательно, что не смог не улыбнуться в ответ. Они смотрели друг другу в глаза недолго. В траве пели ночную песню кузнечики, в воздухе летал тополиный пух, а звёзды на небе, казалось, стали ещё ярче, чем прежде. Наконец, юноша спросил: – Ты ведь знаешь, что произошло? Мальчик не ответил. Вместо этого он наклонился к самому его уху и прошептал: – Тебе пора просыпаться! Гарри подскочил на постели как ошпаренный. Полог кровати был задёрнут. Он открыл его и увидел мирно спящих товарищей. Рон, забыл задёрнуть полог и храпел на всю комнату. Это был сон, просто сон, но до чего странный! Тут он ощутил в груди тепло. Оно ощущалось не как нечто инородное, а, наоборот, будто бы так быть и должно. Сердце зашлось гулко и испуганно. Он прижал руку к груди и ощутил, как ладони его коснулось нечто шелковистое на ощупь. Гарри вскочил на ноги, и не особое заботясь о тишине, устремился в ванную комнату. Свет там появился сам собой, как и обычно. Он подбежал к первому же зеркалу и задрал футболку. – Что же ты там пытаешься увидеть среди ночи, дорогуша? – ворчливо заметило зачарованное зеркало, – по мне так всё, как обычно. Гарри, конечно, проигнорировал голосок сварливого артефакта, но мысленно с ним согласился: ничего видно не было. Только ощущение тепла в груди было отчётливым. Он вновь прижал к тому же месту руку и закрыл глаза. Он пытался прислушаться к себе, найти признаки боли или что-то пугающее. Только вот ничего не было. Никакого дискомфорта маленький пульсирующий огонёк ему не приносил, даже наоборот. Только было ли вообще нормально то, что он не чувствует этого самого дискомфорта? Можно ли было это само по себе считать плохим знаком? Вот этого Поттер не знал. Стоило ли прямо сейчас пойти к Дамблдору и рассказать и о странных снах, и о Гриммо, и об огоньке, пульсирующем недалеко от сердца? Вот от этой мысли внутри всё похолодело. Нет, он не хочет. Просто не хочет! В конце концов, едва ли он получит хоть что-то кроме туманных заверений, смутных обещаний и странных поручений. Он не получит ничего, кроме очередного напоминания о долге, возложенном на него пророчеством и Воландемортом, выбравшего его, а не Невилла. Гарри ополоснул лицо, стараясь успокоиться. Он разберётся во всём, так или иначе. В конце концов, всегда можно вернуться на Гриммо и расспросить Вальпургу. Та обещала помогать, а это значит… Стоп! Гриммо! Полночь! Гермиона! Он вышел из ванной, стараясь, на этот раз, никого не разбудить. Впрочем, это было лишним: соседи по комнате спали крепким сном, совершенно не заметив метаний Поттера. Часы на прикроватной тумбочке показывали без пятнадцати двенадцать. Гарри вспомнил, как маленький мальчик во сне велел ему просыпаться. Неужели, это благодаря ему он, всё-таки, умудрился не проспать встречу с Гермионой, хотя был к этому близок? Что же, надо бы его поблагодарить при случае, а ещё…. Расспросить. Он влез в новые джинсы, купленные ему тётей Петунией, по её собственному выражению «чтобы мальчишка нас не позорил». Впрочем, Гарри подозревал, что дело было в страхе перед крёстным-уголовником, о смерти которого они узнали лишь благодаря Дамблдору. Затем, он достал мантию-невидимку и, ещё раз убедившись, что прочие обитатели комнаты спят, накинул её на плечи и надел капюшон. Палочку он решил держать в руках вплоть до самой выручай-комнаты. Прежде, чем переступить порог, Гарри ещё раз посмотрел на Рона. Иголочка вины кольнула его куда-то чуть ниже сердца, но тёплое нечто в груди будто бы впитало это чувство и приглушило его. «Я расскажу ему, – решил Гарри, – только позже, когда буду уверен, что мы оба готовы к подобному».

***

Гермиона ждала его у входа. Она была одета в полный комплект формы, а на груди её был пристёгнут значок старосты. Гарри осторожно коснулся её плеча, заставив девушку вздрогнуть. – Это ты? – спросила она. Он откинул с лица мантию и подмигнул ей. К юноше, наконец-то, вернулось то самое чувство, которое он обычно испытывал, нарушая правила в компании друзей. Дышать сразу стало легче. Тёплый огонёк в груди радостно запульсировал, напоминая о себе, но тревоги Гарри не почувствовал. Он просто отметил, что ощущает нечто странное и мысленно от этого отмахнулся. – В выручай-комнату, – сказал он, – справишься без мантии? Вопрос был вполне разумен: они не просто плохо бы поместились под мантией-невидимкой вдвоём. Гарри представил, как он близко-близко прижимается к Гермионе, как её волосы щекочет нос, а пахнет от них чем-то совершенно девчачьим, типа цветочных духов. Он чуть не поёжился от этой мысли: внезапно то, что Гермиона была девчонкой, ещё и симпатичной, ко всему прочему, стало проблемой. Но это же была Гермиона, в конце-то концов! Его лучшая подруга! Девушка кивнула на его вопрос и вышла из гостиной, чуть замявшись в дверном проёме, чтобы дать время и Гарри. – Я хочу пройтись по коридорам: мне кажется, что пара второкурсников поставили ловушку-вонючку на втором этаже. По крайней мере, об этом они говорили. Не хочу зря беспокоить преподавателей прежде, чем разберусь сама. – Умничка, – похвалила её Полная Дама, – даже для старосты такая ответственная! Гермиона смущённо кивнула и, развернувшись на каблуках, быстрым шагам пошла по коридору в сторону лестниц. Когда они дошли до поворота, Гарри осмелился подать голос из-под мантии: – Здорово придумала! – Получше, чем с Горбином, правда? Она посмотрела на него, и Поттер прекрасно понял: девушка вознамерилась выведать у него всё, что сможет и не даст перевести тему. Гарри вздохнул. – Я точно не хочу говорить посреди коридора об этом. Она кивнула и ускорила шаг. У гобелена с троллями в пачках, девушка начала, было, ходить взад-вперёд, но Гарри остановил её. – Я сам, хорошо? Она не стала возражать. Поттер недолго думал, что попросить у комнаты. «Мне нужно место, где спрятан исчезательный шкаф Блэков, я его хозяин», – трижды повторил он про себя. Реплика про владение шкафом была добавлена не случайно: Гарри подозревал, что есть какое-то дополнительное заклятье, которое наложено на шкаф, чтобы его не нашли случайно. Комната повиновалась. Двери в стене появились, а то, что предстало перед глазами Гарри и Гермионы не было похоже на привычный зал для тренировок ОД. – Что это за место? – спросила девушка, оглядываясь. Гарри, в отличии от неё, прекрасно понял, что именно воспроизвела выручай-комната. Помещение было точной копией кабинета за запечатанной дверью на Гриммо. Разве что диванчик был не ярко-розовым, а бирюзовым. Такого немного раздражающего, «светящегося» оттенка. Что ж, по крайней мере, отыскать исчезательный шкаф Блэков было не трудно. К тому же, в комнате он был лишь один. Никакого близнеца шкафа из лавки на Лютном переулке. Гермиона присела на корточки и с каким-то благоговением провела пальцами по тонкому паркетному узору, складывавшемуся в руны огамического алфавита, затем, она, ожидаемо, направилась к книжным полкам. Интересно, библиотека здесь и та, что на Гриммо содержат одинаковые книги или нет? Надо бы расспросить у Кричера при случае. – Здесь почти все книги о древних рунах, которые мне попадались в библиотеке Хогвартса! – с восторгом сказала девушка и открыла одну из стеклянных дверок книжного шкафа. Гарри ей не мешал. На самом деле, он просто не представлял, с чего начать разговор. Он подошёл к исчезательному шкафу и погладил ручку двери. Та была тёплой и сухой. На самом деле, если бы Гарри наверняка не знал о магических свойствах этого предмета – не догадался бы. – Ты давно знаешь о том, что выручай-комната может стать такой? – спросила Гермиона. – Нет, – не стал юлить Поттер, – я сам её впервые вижу в таком виде. Он уселся на бирюзовый диванчик, не сводя глаз с исчезательного шкафа. Он всё ещё не знал, как отреагирует Гермиона на его рассказ, но пути назад не было. – Гарри? – позвала девушка. В её голосе не было былого восторга. Только беспокойство. Она села рядом с ним и положила свою ладонь поверх его руки. Он даже не заметил, что сжал пальцы так сильно, что кожа под ногтями побелела. – Что-то произошло, да? Что-то, о чём ты боишься нам сказать… Это связано с Тем-кого-нельзя-называть? Гарри покачал головой. – Не совсем, хотя, мне начинает казаться, что в моей жизни не осталось ничего с ним по-настоящему не связанного. – Ты можешь мне рассказать? Она заглянула в его лицо. Её взгляд был полон тепла и сочувствия, но, ко всему прочему, он почувствовал её строгую сосредоточенность. Гермиона была очень умна и он мог ей доверять! Мог же? – То, что я расскажу… Я боюсь, что ты осудишь меня. В любом случае, я не хочу, чтобы об этом знал Дамблдор и… – Гарри! Ты опять ввязался во что-то опасное? Или это кошмары? Она посмотрела на его шрам. Поттеру стало неуютно. Он вырвал руку из её ладони и пригладил чёлку, как делал это порой. – Нет, наоборот, – сказал Гарри, – но я хочу, чтобы это осталось…. Моим, понимаешь? Гарри и сам не был уверен, что знает, что именно пытается донести до девушки. Только Гермиона всегда была умна. Она кивнула, а юноша понадеялся, что она разберётся в его путанных чувствах лучше, чем он сам. – Я постараюсь по порядку, – сказал он, вздохнув, – ты помнишь, как я попросил поискать для меня книги о сильной магии? – Да, я, конечно, ещё не успела в библиотеку, но помню о твоей просьбе… – Я сейчас не об этом, Гермиона. Просто… Ты же понимаешь, что я хочу защитить тех, кто мне дорог? Я не хочу, чтобы повторилось то, что произошло в министерстве. Мне нужно стать сильнее во чтобы то ни стало, только, кажется, меня всё ещё воспринимают как ребёнка. А то и вовсе полагают, что я справлюсь с Воландемортом сам! Просто в один прекрасный день я проснусь и из моих глаз посыпятся искры, а я полный решимости и неизвестных способностей сверну ему шею голыми руками. Он оторвал взгляд от дверца шкафа, наконец, и посмотрел в её глаза. Она хмурилась, но слушала его. Даже не так: девушка его СЛЫШАЛА. – Я не верю в это, – сказал Гарри, глядя ей в глаза. Гермиона не выдержала. Отвернулась и смахнула выступившую слезинку. – Я тоже, – согласилась она, – но Дамблдор…. – Дамблдор допустил ВСЁ ЭТО! Он никогда не учил меня ничему особенному, а только сталкивал с опасностями. Он великий человек, но я боюсь, что время упущено. Мне везло, но никакими особенными силами я не обладаю. У меня преданные друзья, но я не могу гарантировать им безопасность. Мне, мать твою, просто страшно! Вот он и сказал это. Гермиона всхлипнула, но не разрыдалась, хотя имела на это полное право: к концу своей тирады Гарри перешёл на крик. Он прикрыл глаза: не хватало довести девушку до истерики, оттолкнуть её. Она была ему нужна, очень нужна. – Прости, – сказал он тихо. – Не нужно извиняться, Гарри, я всё понимаю. Они помолчали немного. Разговор ушёл совсем в другую сторону и Гарри понял: сейчас он легко сможет перевести его совсем в другое русло и не открывать Гермионе других своих секретов. Он ведь ещё ничего ей не рассказал важного. Только показал эту комнату, не уточняя, что в ней особенного. Только Гарри решил иначе. – Я был на Гриммо, помнишь? Она кивнула. – Тогда я поговорил со старой Вальпургой. На самом деле, она не такая сумасшедшая, как хочет казаться. – Ты говорил с портретом? – казалось, девушка ожидала услышать что угодно, но не это. – Да. Она сказала, что признаёт меня хозяином дома, взяла обещание, – Гарри запнулся, – и кое-что рассказала. – Как это всё связано с Малфоем? – спросила девушка, пока Гарри переводил дыхание. – Дай мне минутку: ты поймёшь в конце. Так вот, Вальпурга признала меня хозяинам и сказала, что понимает: Воландеморт меня не оставит в покое. Она готова помочь, как и весь дом Блэков. Не перебивай, пожалуйста пока я не закончу! Гарри видел жгучее желание Гермионы что-то спросить, но предупреждения и строгого взгляда оказалось достаточно, чтобы её остановить. – Вальпурга рассказала, – продолжил он, – что за запечатанной дверью есть комната, в которой стоит вот такой шкаф. Он кивнул в сторону исчезательного шкафа и проигнорировал полный недоумения взгляд девушки. – Это исчезательный шкаф, Гермиона. Если зайти в него и закрыть дверцу изнутри – перенесёшься в другой, такой же. Это не аппарация и не каминная сеть. Можно только сломать или уничтожить пару. Никакие щиты замка ему не помеха. Казалось, до Гермионы начало доходить. – Так эта комната связана с той, на Гриммо? – Я попросил выручай-комнату открыть проход к исчезательному шкафу Блэков. Результат ты видишь. Гермиона посмотрела на шкаф, и Гарри увидел, как по её щеке скатилась ещё одна слезинка. – Если бы мы знали в прошлом году, – прошептала она. – Я тоже подумал сразу об этом, – мрачно ответил Гарри. Они помолчали. Гермиона беззвучно плакала, Поттер сверлил хмурым взглядом дверцу шкафа. – Как же это связано с Малфоем? – спросила она, наконец. Гарри тяжело вздохнул. – По словам Кричера, в Ховгартсе был не только этот шкаф. Большую часть из них уничтожили или вывезли. Так вот: в лавке Горбина стоит похожий шкаф. Гермиона удивлённо охнула. Слёзы на её щеках высохли. Было видно, как быстрая мысль берёт верх над чувствами. – Так получается, Малфой думает, что в Хогвартс можно попасть через этот шкаф? Она кивнула в сторону дверцы. – Не через этот конкретно, – поправил её Гарри, – этот надёжно защищён. А вот тот, скорее всего принадлежал Лейстренджам. Его пара считалась уничтоженной или сломанной. – То есть, если он в Хогвартсе и Малфой его отыщет, то сможет починить? И привести кого-то в обход школьной защиты? – Верно. Не думаю, что это легко, но если ему удастся... – Нужно найти шкаф первыми! – сказала Гермиона уверена. – Это Хогвартс, Гермиона: когда здесь было просто что-то найти?! – Значит, нужно следить за Малфоем. Гарри рассмеялся. – Ну, наконец-то ты со мной согласна! – Ещё бы я не согласилась, после всего, что ты тут выдал! Это же совсем меняет дело! Я помогу. В конце концов, две головы лучше одной. – Это точно, – ответил Гарри. Гермиона вновь посмотрела на шкаф. – Получается, мы сможем прямо сейчас попасть в Лондон? – А ты хотела бы? Девушка пожала плечами. – Так можем? – Прямо сейчас – нет. Вернее, не вместе. Помнишь я говорил, что конкретно этот шкаф защищён? Так вот: он откроется только хозяину поместья Гриммо или тем, кому он разрешит. Вернее… В общем…. Нужен особенный ритуал. Провести его я не смогу: нужно серебряное лезвие, не трансфигурированное, настоящее. Немного моей крови и…. Ты не подумай, там ничего совсем уж страшного нет, но… В общем….Основная проблема даже не в этом…. Гарри осёкся. Он просто не знал, как сказать это подруге! – Он не совсем светлый? – с осторожностью в голосе спросила Гермиона. – Да, – сказал Гарри и откашлялся, чувствуя, что голос его подвёл. – Ты, даже зная это, готов… Ну… Разрешить мне? Гарри кивнул. – Ладно, что ж, это, конечно, неожиданно, – пробормотала девушка, – нам нужно серебряное лезвие… Какое-то конкретное или любой острый предмет подойдёт? Гарри посмотрел на подругу не скрывая охватившего его изумления. – Ты серьёзно? Вот так? Просто? Даже отговаривать не будешь? – Гарри, – Гермиона улыбнулась, – я не знаю человека более преданного и справедливого, чем ты. Я доверяю тебе. Если ты уверен, что этот обряд не потребует у тебя превращаться в змеелицего урода, значит всё в порядке. К тому же, это ведь дом Блэков! Не розовых же единорогов мелом на дверце шкафа они бы рисовали, чтобы его открыть! В воображении Гарри тут же появилась Вальпурга, старательно рисующая на полу закрытой комнаты поверх огамического алфавита розового единорога и радугу. Он улыбнулся совершенно искренне. – Прямо гора с плеч! Я так боялся, что ты не поймёшь! – Только вот Рону пока не говори! Скрывать пока от него - совершенно правильно! Они переглянулись и рассмеялись. Гарри давно не чувствовал себя так легко.