Глава 27.

Как можно спокойнее Сакура пыталась накрыть стол к ужину. Аккуратно разложила красивые тканевые салфетки под тарелки, поставила стаканы для воды, бокал для вина, выровняла вилку, ложку, нож. На ноже её взгляд задержался чуть дольше, чем следовало. Взять и спрятать за пазуху? Мысль была резкой, но навязчивой. Сакура не знала, что делать с этим импульсом — её пугало неизвестность. Её пугал Сатору. После того как он сказал, что им нужно поговорить, всё произошло слишком буднично. Они просто вошли в дом. Он спокойно сообщил, что пойдёт в душ и переоденется, а на ней — ужин. Что-нибудь быстрое и лёгкое. И именно это напугало сильнее всего. Сакура ни разу не готовила в этом доме. Никогда. Готовил он — почти всегда сам, иногда заказывал еду. Но её к плите не подпускал. Даже не предлагал. Однажды она осторожно намекнула, что хотела бы что-нибудь приготовить. Тогда Сатору улыбнулся своей знакомой, ленивой улыбкой и сказал, что забота о ней — его обязанность. Теперь эта «обязанность» почему-то была временно отменена. И от этого внутри у Сакуры медленно, но верно нарастала тревога. Хорошо, что холодильник и морозилка здесь всегда были набиты едой. Немного прикинув время, Сакура решила приготовить спагетти со свежими помидорами — этому она научилась у Хинаты. Та привезла рецепт после поездки в Италию и клялась, что его ей передала настоящая старая итальянка, у которой она жила почти весь отпуск. Сакура верила. Хината редко приукрашивала такие вещи. Когда еда была почти готова, на кухню вошёл Сатору. — Что за изумительный запах? — спросил он, окидывая взглядом кухню. Сакура всегда была аккуратна, особенно на кухне. Она уже вытерла столешницу, сполоснула использованную посуду, протёрла плиту. Эти движения были скорее нервными, чем продиктованными любовью к чистоте — ей нужно было чем-то занять руки. Нервозность нарастала как снежный шар. — Спагетти со свежими помидорами, — как можно спокойнее ответила она. — Соус готов, осталось только доварить пасту. Пять минут. Сатору улыбнулся и подошёл ближе. Сакура мешала спагетти, чтобы они не слипались, стараясь не оборачиваться. Стоя в каких-то паре сантиметров от Сакуры, пока она мешала пасту, он мягко подхватил прядь её волос и медленно намотал себе на палец — жест почти ленивый, будто между делом. — Как нога? — обыденно спросил он. — Немного лучше. Уже не болит так часто, — сохраняя спокойствие, ответила Сакура. — Хорошо. Несколько минут они стояли молча. Эти проклятые пять минут до готовности тянулись бесконечно, как будто время решило поиздеваться. Шум кипящей воды раздражал, давил на виски. — Знаешь, с кем я сегодня встречался? — спросил Сатору и чуть наклонился, пытаясь поймать её взгляд. Сакура упрямо смотрела в кастрюлю с бурлящей водой. А если просто вывернуть всё это на него? — С кем? — всё же спросила она. — С Итачи Учиха. Он сказал это прямо, без пауз и предисловий. Ему нужен был ответ. Сакура внешне не дрогнула, но внутри желудок болезненно сжался, словно кто-то резко дёрнул за невидимую нить. — Брат Саске? — спокойно произнесла она. — Не знала, что вы знакомы. — Знакомы. Очень долго. Не близкие друзья, но, скажем так, коллеги, — ответил Сатору. Он почти никогда не говорил о своём прошлом — ни о семье, ни о друзьях. Сакура тоже не стремилась расспрашивать, её это мало интересовало. — Я не знала, — тихо сказала она. — Они с Саске будто близнецы. Сакура нахмурилась. Она не понимала, куда он ведёт. Причём здесь Итачи? Да, она знала его. Единственный человек из семьи Учиха, к которому она испытывала уважение и симпатию. После всего, что произошло, Сакура всё яснее осознавала: по-настоящему достойным в этой семье был только Итачи. — Да, они похожи, — осторожно сказала она. — Но не близнецы. Их легко различить. — Да? — в голосе Сатору появилась странная, тягучая нотка. — И как же? Напряжение сгустилось, будто воздух на кухне стал плотнее. — Я не понимаю, о чём ты, Сатору, — резко сказала Сакура и наконец повернулась к нему. — Ты говорил, что нам нужно поговорить. А вместо этого говоришь про Итачи. Причём тут он? — Так ты называешь его по имени? — спокойно спросил Сатору. Внутри его накрывала волна злости, но внешне он оставался почти безупречно сдержанным. — Да, — так же спокойно ответила Сакура. — А как мне его называть? Он брат Саске. К его родителям я обращалась «господин» и «госпожа». Но Итачи сам сказал, чтобы я не церемонилась и называла его по имени. Сатору откинул голову и медленно сделал круговое движение шеей — жест, который иногда помогал ему сбросить напряжение. Но не сейчас. Одна лишь мысль о том, что Итачи говорил с Сакурой, действовала как яд. Разум начинал сбоить, сердце билось слишком быстро, слишком громко. Его Сакура. Она принадлежит ему. Только ему. Но кажется что до неё, это до сих пор не дошло, если она с такой легкостью говорит о другом мужчине в его присутствии. Сделав глубокий вдох, Сатору понял, что теряет самообладание и контроль над ситуацией. Но в этот момент ему уже было плевать. Он резко схватил Сакуру за волосы, намотав их на кулак. Не для того, чтобы причинить боль — скорее, чтобы обездвижить её. Хотя он прекрасно знал: с раненым бедром она и так не смогла бы убежать. — А! — вскрикнула Сакура. — Сатору! Отпусти! Что ты творишь?! — Что между вами было? — процедил он сквозь зубы. Дыхание его стало тяжёлым. Голубые глаза, обычно холодные и отстранённые, сейчас будто светились — ярко, неестественно, от чистой, животной злости. — Какой бред ты несёшь?! — крикнула Сакура, пытаясь ослабить его хватку, вырвать волосы из его руки. — Что. Между. Вами. Было, — отчеканил Сатору, по слову, словно вбивая их в неё. — Ты ненормальный псих! — выкрикнула Сакура и дёрнулась, пытаясь ударить его ногой, но Сатору лишь сильнее сжал волосы, от этого Сакура застонала от боли. — Отвечай! Сакура резко втянула воздух. Истерикой здесь ничего не решить — она это понимала слишком хорошо. — Ты что, думаешь, я шлюха? — с яростью сказала она. — Что я была с Саске и тут же спала с Итачи? Её глаза горели злостью. В любую секунду она была готова вцепиться ему в руку и укусить до крови. — Слишком уж он о тебе беспокоился, — почти сорвался Сатору. — Хотел знать, где ты. Что с тобой. Предлагал свою помощь. Ревность застилала ему разум. Где-то глубоко внутри он знал: Сакура не такая. Он был в этом уверен. Но сегодняшний разговор с Итачи выбил его из равновесия — и этого оказалось достаточно. — Да потому что Итачи не такой конченный ублюдок, как ты! — яростно выкрикнула Сакура. — Он честный и благородный человек! И после всего, что случилось, я поняла: он единственный нормальный человек в той семейке! — Значит, вот кто я для тебя? — медленно произнёс Сатору. — Конченный ублюдок? Сакура промолчала. Она уже сказала слишком много. Страх холодной волной прокатился по позвоночнику. Сатору резко притянул её ближе, так что между их лицами осталось всего несколько сантиметров. Его дыхание было горячим, рваным. — Хочешь, я принесу тебе его голову? — тихо спросил он. — Чтобы ты могла вечно наслаждаться его присутствием? — Ты больной, — выдохнула Сакура. — Да. Я больной. И что с того? — его голос стал почти спокойным. — Тебе придётся к этому привыкнуть. — Я не собираюсь ни к чему привыкать, — прошипела она. — Придётся. — Отпусти. — Ответь на вопрос. Сакура вцепилась в его руку, безуспешно пытаясь другой вырвать волосы из его кулака. Боль пульсировала, но она упрямо держалась. — Зачем тебе это знать? — сдавленно произнесла она. — Какое тебе дело до того, кто прикасался к моему телу раньше? Сейчас это делаешь только ты. И тебе всё равно мало? — Отвечай на грёбаный вопрос! — сорвался Сатору, голос его разрезал воздух. — Да даже если спала — что это меняет? — вырвалось у неё. — Многое, — ответил Сатору слишком спокойно. — Я просто убью его. Холод мгновенно пробежал по коже Сакуры. — Ты до сих пор не поняла? — продолжил он, наклоняясь ближе. — Я убью любого, кто прикоснётся к тебе. Даже если это было в прошлом. Сакуру будто облили холодной водой. Имя всплыло внезапно, как труп со дна мутной реки. Хэнк. Она не произносила его годами. Она закопала это имя под толстым слоем молчания, терапии, притворного «всё в порядке». Иногда он приходил во сне и она просыпалась в слезах. Тогда она так и не разобралась, что чувствовала к Хэнку. Любовь? Симпатию? Это с трудом можно было назвать любовью, но просто влечением это было сложно назвать. Но его смерть оборвала всё, не оставив ответов. Но сейчас её волновало только одно. То, что сказал Сатору: «Я убью любого, кто прикоснётся к тебе.» Сакуру будто прошило током. Мысль была страшной, она самой себе не верила. Не могла допустить что это реально. Да, Сатору страшный человек, она уверена что он убивал, и не раз. Убийцу Хэнка так и не нашли. Ни следов, ни зацепок, ни ошибок. Слишком чисто. Слишком профессионально. Дело закрыли и забыли о нём. На такое способен только один человек. Сатору Годжо. Мысли болезненно давили в виски. Казалось, если она сейчас не спросит, голова просто разорвётся изнутри. — Это ты убил Хэнка? — выпалила она. В комнате повисла гробовая тишина. Будто все звуки мира исчезли в одночасье. Она слышала только своё дыхание. Ответа не последовало. Но он и не был нужен. Сакура уже всё поняла. Она сама не знала, когда научилась так тонко считывать Сатору — любую эмоцию она видела на сквозь. Легкое движение глаз, улыбка, дыхание. Она выучила его наизусть. Взубрила в себя. И сейчас ответ был написан в его глазах. Голубых. Глубоких. Невыносимо красивых. Таких глаз она не встречала ни у кого. И именно поэтому в этот миг ей хотелось вонзить в них вилку — чтобы этот чистый голубой цвет наконец стал красным. Всего на долю секунды в его взгляде что-то дрогнуло. Не страх. Не вина. Даже не сожаление. Что-то похожее на воспоминание, и сразу же угасло. Ни одна мышца на его лице не шелохнулась. Но этого было достаточно. Это был он. Сатору убил Хэнка. Резко Сатору отпустил Сакуру. Не удержав равновесия, она рухнула на пол, ударившись спиной о край стола. Бедро болезненно потянуло, вспышка боли прошила тело. Сатору опустился перед ней на корточки. — Думаю, нам нужно остыть, — сказал он ровным, почти отстранённым голосом, будто несколько секунд назад не было этого безумия. Желудок Сакуры предательски сжался, к горлу подступила желчь. Ещё немного — и её вырвет. Лицо побледнело, не то от боли, не то от шока. — Давай я помогу тебе встать. Он протянул к ней руку, но Сакура инстинктивно прижалась к ножке стола. — Не трогай меня, — прошептала она дрожащим голосом. Сатору опустил голову и медленно выдохнул. — Как скажешь. Он поднялся и посмотрел на Сакуру, она не поднимала голову. — Я пойду в кабинет. У меня много работы. Когда она осталась одна, Сакура с трудом поднялась на ноги. Тошнота отступила, но желудок продолжал болезненно ныть. Болела спина. Болело бедро. Болела её душа. Потерянным взглядом она выключила плиту. Вода в кастрюле почти выкипела, спагетти слиплись в бесформенную массу, но ей было всё равно. Бежать. Эта мысль ударила чётко и ясно. Она должна бежать. Если не сейчас — больше шанса не будет. Она и раньше знала, что Сатору больной. Но сейчас он напугал её сильнее, чем тогда, когда похитил. Тогда он не делал ей больно. Тогда он был страшным, но предсказуемым. Сейчас — нет. Она не понимала, что произошло и что именно сломалось в нём… или в ней. Но в голове билось только одно слово, настойчивое, как пульс: Бежать.