Глава 29.

Когда Сакура проснулась, ей было тяжело дышать, и она была полностью дезориентирована. Странный сон, который она видела, стал исчезать, но чувство страха, которое было где-то внутри, никуда не делось и только нарастало всё больше и больше. Темнота вокруг была настолько непроницаемой, что она не сразу поняла, что происходит и где находится. Кадр за кадром в своей ещё туманной голове Сакура прокручивала события, которые произошли до того, как она открыла глаза. И понимание, что она опять в ловушке, не заставило себя долго ждать. Последнее, что она помнила, — его голубые глаза, которые будто светились в тёмном лесу, и его лицо, склоняющееся над ней. Он не даст ей сбежать. Никогда. Ощущение опустошённости и страха стало накрывать Сакуру. Головой она понимала, что это, скорее всего, последствия препарата, который он ввёл ей в шею, но чувства никуда не исчезали. Сакура осмотрелась, но не увидела ничего, кроме света маленькой настольной лампы, стоявшей на тумбочке возле кровати. Она излучала слабый жёлтый свет. Серая дымка, окружавшая её сознание, стала рассеиваться, и Сакура поняла, что вернулась в суровую реальность. Это не её комната. Это помещение она вообще никогда не видела в доме, хотя досконально изучила его в те промежутки времени, когда Сатору отсутствовал. Тело ужасно болело после удара и скольжения по земле, а головная боль не унималась. Хотя Сакура быстро поняла, что она не привязана. А это означало только одно — она точно в заперти. Слишком хорошо она знала методы Сатору. Если он не надел на неё поводок, значит, закрыл её в клетке. Немного пошевелившись, Сакура определила, что она не парализована и ничего не сломала. Поднявшись на руках, она с трудом села на кровать и напрягла зрение, чтобы осмотреть хоть что-то, но в помещении было слишком темно. Взяв с тумбочки лампу, Сакура попыталась хоть немного осветить ею пространство. И даже не удивилась, когда поняла, что это подвал. Такой вывод она сделала по отсутствию нормальных окон. Точнее, окна были — высоко под потолком, маленькие, прямоугольные, с затемнёнными стёклами. Впереди была дверь. Сакура прошла почти до середины комнаты и поставила лампу на пол: провод дальше не тянулся. Аккуратно двигаясь по тёмной комнате маленькими шагами, она нащупала дверь и открыла её. При слабом свете она смогла разглядеть очертания туалета и душа — ванная комната. Руками она попыталась найти на стене выключатель, и, когда нашла, щёлкнула им, но ничего не произошло. Света не было. — Чёрт. Вернувшись к лампе, Сакура осветила вторую половину подвала и увидела ещё одну дверь. Подойдя к ней, она дёрнула за ручку. Конечно, дверь ожидаемо оказалась закрыта, но она хотя бы попыталась, пусть это и выглядело глупо. Вернувшись на кровать, Сакура села, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она опять в клетке. Как семь лет назад. Но сейчас не было того страха и отчаяния. Были лишь гнев и злость на себя за глупость, которую она совершила. Тот вечер, когда Сатору схватил её за волосы, стал точкой кипения. Тогда она решилась на отчаянный шаг и сбежала. Но просчиталась как набитая дура. Сатору просчитал все её шаги наперёд, в этом она была уверена, и приготовил всё заранее на случай её побега. Теперь ситуация, конечно, усугубилась, и уговорить Сатору выпустить её будет не так просто, как раньше. Она прекрасно понимала, какой будет его реакция: в общем-то, как и всегда, спокойная, будто для него это очередная её шутка или игра с ним. И её манипуляции вряд ли произведут ожидаемый эффект, если она решит опять играть “послушную куклу”. Оставалось лишь дождаться, когда он сам заявится к ней. Долго ждать себя Сатору не заставил. Сакура не знала, сколько времени провела на кровати, просто лёжа и глядя в темноту. Но когда она услышала какой-то шум, а затем звук открывающейся двери, то будто по приказу села. Резко в комнате загорелся свет. Сакура зажмурилась от неожиданности. После слабого жёлтого света лампы яркость ударила по глазам почти больно. Когда зрение привыкло, Сакура ещё раз убедилась: это был подвал. Стены были покрашены в бледно-розовый цвет. Кроме кровати и тумбочки, в углу возле стены, где находилась дверь, стоял холодильник, а рядом — несколько пустых шкафов. Возле холодильника стояли небольшой стол и стул. Нигде не было часов. Сакура сразу отметила это. Так можно было быстрее ввести человека в отчаяние: лишить его счёта времени. День, ночь, утро, вечер — всё постепенно превращалось в одно бесконечное ожидание. Сатору вошёл в подвал с подносом в руках. Он был одет в повседневную одежду: спортивные штаны и белую футболку. Увидев его таким, Сакура почувствовала, как по спине прошла дрожь. Именно таким она помнила его семь лет назад. Когда думала, что он просто доброжелательный сосед. Сатору взял стул, протащил его по полу и поставил напротив кровати. Поднос он оставил на тумбочке. Затем сел и посмотрел на Сакуру. Она упёрлась спиной в стену, поджав ноги и обхватив их руками. — Как ты себя чувствуешь? — Отпустите меня. — Неправильный ответ. На лице Сатору была всё та же лёгкая улыбка и почти беззаботное выражение. Будто всё происходящее было нормальным. Будто он просто принёс ей завтрак в спальню, а не спустился к ней в подвал, где держал её взаперти. Сакура сжала губы. — Как ты себя чувствуешь? — повторил Сатору. — Нормально, — сквозь зубы ответила она. Это было неправдой. Спина ужасно болела. Голова гудела, словно внутри кто-то медленно бил молотком. Ко всему прочему снова ныла больная нога, и это раздражало почти сильнее остального. — Что-то мне не верится, — спокойно сказал Сатору. — Ты сильно ударилась. Я принёс тебе еду и лекарства. Сакура бросила взгляд на поднос. Там и правда была еда. И лекарства. Но она не доверяла ни тому, ни другому, потому что всё это принёс Сатору. Хотя желудок предательски заныл при виде еды. Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Будто два хищника, готовые броситься. Только у одного было преимущество. — Ты понимаешь, что плохо себя повела? Сакура промолчала. В его больном мире это она была “неправильной”. — Я тебе доверял, — Сатору выдержал паузу. — Ну, почти. А ты всё-таки решила удрать. Чего тебе не хватает? Если тебе что-то нужно, я дам тебе всё. — Мне ничего от тебя не нужно. Сатору сделал глубокий вдох. Он встал, и Сакура дёрнулась, но позади была стена. Да и сидели они в четырёх стенах. Бежать было некуда. Сатору поставил колено на кровать и упёрся рукой в стену, нависая над ней. Свободной рукой он погладил Сакуру по щеке и убрал прядь волос ей за ухо. Потом опустил голову как можно ниже. — Ты до сих пор не поняла, что ты моя. Ты принадлежишь мне. Всё, что ты хочешь, будет твоим. Любое желание. Любой каприз. Всё, чего пожелаешь. Я сожгу мир ради тебя. Сакура слушала его, дрожа от страха, и ей казалось, будто она стала главной героиней дешёвого дарк-романа. Там, где главный герой готов на всё ради объекта своего обожания. Только сейчас, к сожалению, это была не книга. Это была реальность. Её реальность. — Я хочу, чтобы ты меня отпустил, — тихо сказала Сакура. — Если это можно считать желанием. Сатору слегка ухмыльнулся своей красивой улыбкой. — Нет. Ты наказана за плохое поведение. — Я тебе не вещь какая-то, чтобы ты мной командовал. — Нет, конечно, ты не вещь, — мягко ответил он. — Но ты повела себя плохо, сбежав от меня. А я это ой как не люблю. — Тогда нужно было семь лет назад не оставлять меня в том шкафу, — выпалила Сакура. Лицо Сатору изменилось. И Сакура сразу это уловила. Она давно выучила все его эмоции, даже самые мелкие. Даже те, которые он сам считал незаметными. Она сказала что-то, чего нельзя было произносить. Что-то, что должно было оставаться скрытым под грифом “секретно”. — Это другая история, — сказал Сатору. У Сакуры буквально зачесался язык спросить. Но она себя остановила. Теперь, когда она окончательно поняла, что Сатору и правда одержим ею как безумец, старый вопрос снова поднялся со дна сознания. Почему семь лет назад он отпустил её? Или его заставили? Или это было случайностью? Ответов у неё не было. Но ей хотелось знать. Очень хотелось. Только от Сатору вряд ли можно было услышать правду сразу. Её придётся вытаскивать по крупицам. Понемногу. Тем более, судя по всему, в этом подвале она задержится надолго.

***

Затушив сигарету, Итачи сделал глоток пива из бутылки. Откинувшись на спинку стула и запрокинув голову, он устало потёр переносицу пальцами. Дело Сакуры Харуно о похищении было шито белыми нитками. Он уже в третий раз перечитывал материалы — и с каждой страницей внутри разрасталось холодное, липкое чувство. Дело выглядело так, будто его собирал человек, который не хотел находить похитителя. Итачи открыл папку и пробежался по ключевым пунктам. Первое: место жительства. В доме, где жила Сакура, не было камер наблюдения — ни в коридорах, ни на парковке, ни у входа. “Технические неполадки”, — значилось в рапорте. Итачи фыркнул. Технические неполадки, которые длились ровно с момента заселения Сакуры и до её исчезновения. Совпадение? Или кто-то заранее позаботился о том, чтобы его не засняли? На этаже, кроме Сакуры, никто не жил. Соседние квартиры пустовали уже несколько месяцев — владельцы сдавали их через агентство, но желающих не находилось. В рапорте это было отмечено как “стечение обстоятельств”. Итачи знал: стечение обстоятельств — это когда событие одно. А когда их больше десяти — это чья-то воля. Второе: подозреваемый. Сакура утверждала, что её похитил сосед — Сатору. Она дала показания под присягой. Описала внешность, рост, даже родинку на шее. Но в деле не было ни одной зацепки, которая вела бы к Сатору. Отпечатков пальцев — никаких. ДНК — нет. Свидетелей — ноль. Итачи проверил даты. Владелец квартиры, в которой якобы жил Сатору, подтвердил, что тот съехал за три дня до исчезновения Сакуры. В квартире была проведена химчистка — “по просьбе арендатора”. Никаких следов пребывания. — Чисто, — пробормотал Итачи вслух. — Слишком чисто. Третье: место, где нашли Сакуру. Её обнаружили в пентхаусе в другом штате — в шкафу, связанную, с кляпом во рту. Квартира была роскошной, но полностью стерильной: ни отпечатков, ни волос, ни следов ДНК. Даже её собственные отпечатки были стёрты, будто кто-то прошёлся по всем поверхностям с химией. Пентхаус был зарегистрирован на гражданина другой страны, который, как выяснилось, понятия не имел, что владеет этой недвижимостью. Его подпись была подделана, а доверенность — липовой. — Идеальная подстава, — сказал Итачи, откладывая документы. — Или идеальный план. Четвёртое: “подозреваемые”. В деле фигурировали десятки имён. Итачи пробежался по ним взглядом. Некоторые были задержаны, некоторые проходили как “свидетели”, но ни один из них не соответствовал описанию, которое дала Сакура. Ей показывали фотографии — и она каждый раз говорила: “Это не он”. Итачи закрыл глаза и вспомнил её голос. Она была уверена. Абсолютно уверена. И тем не менее её показания словно растворились в ворохе других бумаг. Пятое: родственники. Тётя Сакуры, Сьюзан, несколько раз приходила в прокуратуру. Требовала возобновить дело. Писала жалобы. Но каждый раз получала один и тот же ответ: “Расследование ведётся, мы делаем всё возможное”. Итачи нашёл её письма в архиве. Ответы были сухими, официальными — и абсолютно одинаковыми для каждого обращения. Будто кто-то заранее подготовил шаблон и просто вставлял новые даты. — Дело закрыли, — тихо сказал он, переворачивая последнюю страницу. — По отсутствию улик. Внизу стояла подпись следователя. Итачи знал этого человека. Через год после закрытия дела он вышел на пенсию и уехал жить за границу. На дорогую виллу. На деньги, которых у него не могло быть. Итачи отложил папку и сделал ещё один глоток пива. Он знал, что Сакура сейчас у Сатору. Знал — но не мог этого доказать. А значит, придётся доказывать. Медленно. Шаг за шагом. Собирая пыль с давно забытых страниц. Итачи изучал дело уже несколько дней. Конечно, он был прокурором, но даже ему пришлось задействовать личные связи, чтобы получить доступ к материалам без лишнего шума. Официальный запрос поднял бы слишком много вопросов. А Итачи пока не хотел, чтобы кто-то знал, чем именно он интересуется. Теперь он всё прекрасно понимал. Правда была написана не в выводах следователей и не в официальных формулировках. Она пряталась между строк — в сухих полицейских рапортах, в пропущенных деталях, в слишком удобных совпадениях. Сатору Годжо семь лет назад похитил Сакуру. Держал её взаперти. А потом по неизвестной причине оставил. Не отпустил — именно оставил. И теперь всё повторялось. Только в этот раз Сатору снова забрал её под другим предлогом. Не как похититель, а как спаситель. Как человек, который якобы защищает её от тех, кто желал ей смерти. О том, что Сакура сейчас находится у Сатору, Итачи узнал через свои источники. Не то чтобы он следил за каждым шагом Годжо. Просто иногда ему нашёптывали о делах Сатору люди, которым было выгодно, чтобы Итачи знал чуть больше остальных. Сначала информация показалась сомнительной. В загородном особняке Сатору появилась женщина. Молодая. Розовые волосы. Зелёные глаза. По описанию — слишком похожая на Сакуру Харуно, чтобы это можно было списать на случайность. Но окончательно Итачи убедился позже, во время их личной беседы. Сатору не сказал ничего прямо. Но Итачи и не нуждался в прямом признании. Иногда человек выдаёт себя не словами, а тем, как старательно избегает ответа.