Возвращение Волан-де-Морта

      В ужасе Люциус посмотрел на Беллатрису, которая застыла на месте, с ужасом глядя на отметину на собственной руке, которая только сейчас начала темнеть.         Было слишком поздно, чтобы кто-то из них телепортировался из комнаты. Лорд Волан-де-Морт обнаружит следы магии и оттащит своих заблудших подчиненных от их попытки побега.         Таким образом, все вскарабкались на свои стулья, занимая прежние позиции. «Если повезет, — отчаянно думал Люциус, — они смогут убедить своего хозяина в какой-нибудь, любой причине для этого импровизированного собрания».         Двери комнаты распахнулись, ударившись о стены с таким оглушительным треском, что Люциус едва сдержался, чтобы не вздрогнуть.         Лорд Волан-де-Морт шёл вдоль стола с единственной целью, его аура тьмы сконцентрировалась до такой степени, что вызывала тошноту, когда он почти не смотрел на своих подчинённых.         Хотя Люциус был в ужасе, он рассеянно заметил, что их хозяин был в своём человеческом обличии, и что опасения Беллатрисы не были полностью беспочвенными. Действительно, в следе, оставленном самым могущественным владыкой демонов седьмого круга, был гнилостный человеческий запах.         Беллатриса во главе стола сделала реверанс, едва не упав в спешке, чтобы отдать дань уважения лорду Волан-де-Морту. Но их хозяин не обратил на неё внимания, а только продолжил идти через комнату к соседнему коридору, ведущему к главному командному центру.         Сзади Люциус заметил большой конверт, зажатый под рукой Лорда Волан-де-Морта. Беллатриса тоже, потому что её глаза расширились как раз перед тем, как дверь с резким треском захлопнулась.         — Он ушёл, — ошеломленно сказал Барти. — Он не спросил нас, что мы делали, или почему мы собрались здесь, или даже кто охраняет ямы.         — Видите! — прошептала Беллатриса с приглушенной яростью. — Я говорила вам всем, что что-то не так. Теперь все должны согласиться, что кто-то должен выяснить, что заставляет нашего хозяина так отвлекаться. Чтобы мы могли облегчить его бремя, — добавила она.         Люциус отвернулся от Беллатрисы и позволил себе ненадолго вникнуть в атмосферу комнаты. Увидев внезапный уход своего хозяина, многие другие демоны, казалось, поверили мнению Беллатрисы.         — Петтигрю, — рявкнула Беллатриса, указывая рукой с острыми когтями. — Иди к нему. Подожди снаружи комнаты и сообщи, что увидишь.         — Но п-почему я? — спросил Петтигрю высоким и хриплым голосом. — Почему не кто-то другой? Такая важная задача, к-конечно, кто-то другой лучше подходит для этого...         — Ради всего святого, — пробормотал Барти. Он встал. — Я голосую за то, чтобы отправить Петтигрю. Все остальные за?   Руки вокруг стола поднялись. Люциусу стало почти плохо.         — А-а, — пропищал Петтигрю, отталкиваясь от стула и опускаясь на колени. — Пожалуйста! Пожалуйста, не посылайте меня! Он оставит меня в яме на целое столетие...         Просить демонов в аду о жалости? Поистине удивительно, что Петтигрю вообще продержался так долго. Большинство других демонов его уровня силы были связаны с приобретением душ.         — Ты выживешь, — сказала ему Беллатриса. — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы убедить его в обратном. Теперь поторопись, иначе я брошу тебя в одну из своих ям, и я не буду так любезна, чтобы вернуть через столетие.         Все они смотрели, как Петтигрю сжимается, его крылья и рога втягиваются внутрь, пока полностью не исчезают, его тело прогибается само по себе, когда он превращается в облезлую форму большой коричневой крысы.   — Иди! — сказала Беллатриса. Она взмахнула рукой, и дальняя дверь чуть приоткрылась.         Петтигрю нерешительно пискнул. Беллатриса сузила глаза и послала в его сторону молнию. Петтигрю тихо взвизгнул, издав пронзительный визг крысы, и бросился вперёд, исчезнув в дверной щели.         В комнате стало тихо; никто не осмелился говорить, чтобы их хозяин не вернулся и не застал их в разгар неповиновения.   Теперь им придется подождать и посмотреть.

***

      Люциус держал ногу очень неподвижно, пытаясь избежать нетерпеливого постукивания ею по полу, что было бы явным признаком его душевного состояния.         Прошло всего несколько минут с тех пор, как Петтигрю ушел, но любой отрезок времени, проведенный в компании его коллег, мог быть мучительным. Хотя они могли вести себя вежливо под проницательным взглядом своего господина, этого нельзя было сказать об их личных собраниях.   Если бы это длилось хоть на мгновение дольше, вспыхнула бы драка.         То, что их социальная иерархия была одновременно раздроблена и функционировала, свидетельствовало о силе лидерства их господина; младшие демоны с треском провалились бы в управлении такой кучей хаотичных сумасшедших.         Имея это в виду, Люциус решил удвоить свои усилия, чтобы поддерживать дружеские отношения с как можно большим количеством людей. Особенно теперь, когда атмосфера была такой нестабильной — он был бы в большей безопасности с союзниками, если бы переменчивый нрав их господина склонил их всех к более суровым наказаниям.         В передней части комнаты Беллатриса теперь бормотала себе под нос. Бормотание было неслышно, но Люциус имел некоторое представление о том, о чём оно будет — Беллатриса никогда не скрывала, что думает о других.   Теперь Люциус мог очень ясно представить себе цепь событий, которые вот-вот должны были развернуться.         Беллатриса неизбежно оскорбляла кого-то, и кто-то возражал, или раскрывалась какая-то плохо хранимая тайна. Тогда, так сказать, расправятся крылья, и вся комната пропитается дымом, серой и гниющей плотью. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы лицо Люциуса сморщилось от отвращения.         К счастью, а может, и к меньшей радости, надвигающаяся катастрофа была прервана бесцеремонным возвращением их хозяина.   Лорд Волан-де-Морт снова вошёл в комнату почти так же, как он вошел в неё:   Громко и со значительным присутствием.   Двери зловеще застучали о стены, распахнувшись.         Волан-де-Морт не сразу направился к двери в противоположном конце комнаты. Вместо этого он сделал паузу, его свирепый красный взгляд опасно пробежался по застывшим фигурам его подчинённых. Его брови опустились, и Люциус почувствовал, как ужасно знакомый приступ страха пробежал по его спине.         Как ни странно, он надеялся, что ему не собираются удалять позвоночник, потому что ему нравилось держать себя в вертикальном положении.         — Что, — сказал Повелитель Демонов Волан-де-Морт сладким тоном, предвещавшим по-настоящему серьезную и мучительную судьбу для всех, кто находился в комнате, — вы все делаете? У вас нет работы? Возвращайтесь к работе.         Большинству не нужно было повторять дважды. Большая часть комнаты начала немедленно исчезать, их фигуры расплылись в чернильно-чёрных шлейфах.         Волан-де-Морт пронесся через них, снова проигнорировав их всех, и направился к двери. Очевидно, ужас, который он вселил в них, был достаточным для того, чтобы никакие наказания не применялись.         Люциус испытал огромное облегчение, но ему также стало любопытно, в чём причина такой чрезмерной щедрости.         Беллатриса и Барти, которые тоже всё ещё сидели на своих местах, похоже, думали примерно так же.         Трое из них остались, когда их коллеги ушли, а их господин закончил свой путь через комнату и исчез через дверь.         Наступила секундная тишина, а затем Люциус услышал тихий звук крошечных шагов в комнате.         — Питер! — поприветствовала Беллатриса. — Я знала, что ты способный. Давай, расскажи нам, что ты видел...         Петтигрю вернулся в свою естественную форму, расправив плечи. Его хвост продолжал яростно дергаться, после сильного страха, который он, несомненно, испытал.         — Что ты видел? — спросил Барти небрежным тоном, упираясь локтями в столешницу, и пристально разглядывая Петтигрю, в его глазах читалась леденящая пустота.         — Что было в конверте? — добавил Люциус на случай, если Петтигрю окажется достаточно тупым, чтобы нуждаться в пояснениях.   Петтигрю перевёл глаза-бусинки с одного демона на другого.       — Я видел это только на секунду, — защищался он. Его голос был слабым, и Люциус не сомневался, что Петтигрю, скорее всего, был на грани потери сознания от страха.   — Садись, — приказала ему Беллатриса. Она выдернула стул и указала на него.   Петтигрю трясся, падая на сиденье, как обмякшее морское существо.   — А теперь расскажи нам, что это было, — сказал Барти. — Это была карта? Контракт?   Лицо Петтигрю исказилось.       — Это был рисунок, — медленно сказал Петтигрю, словно продумывая свой путь, шаг за мучительным шагом, к решению проблемы голода в мире.         — Рисунок чего? — подсказала Беллатриса. Тёмные тучи начали собираться вокруг её плеч, густое покрытие теней сочилось на её крыльях, капая предупреждающие знаки на пол.   Люциус решил избавить Петтигрю от дальнейших страданий и наколдовал пергамент и перо. — Нарисуй, — сказал он, предлагая вещи.   Петтигрю взял перо и положил пергамент на стол. Перо зависло, не двигаясь, в руке Петтигрю.   — Трудно делать это, пока вы все смотрите на меня! — заскулил Петтигрю.   — Чёрт возьми, — прорычал Барти. —Поторопись, или я проткну тебе хвост через марлю.         Петтигрю опустил кончик пера на пергамент, сделав первую отметку. Затем он снова поднял руку, всё ещё колеблясь, и сказал: — Мне нужны краски. Рисунок был в красках.   Барти наколдовал целую пачку детских фломастеров и со стуком поставил её на стол. — Рисуй, — холодно сказал он.   Петтигрю разорвал пакет и принялся за работу.

***

      — Готово, — сказал Петтигрю. Его лоб был покрыт тонким блеском пота, что было, честно говоря, смешно для того, кто сидел и рисовал детскими фломастерами картинку. Говоря о которой- — Что такое? — категорически спросила Беллатриса.       Все трое — Люциус, Беллатриса и Барти — склонились над художественным шедевром Петтигрю.       Фон был в основном фиолетовым, и было две основные фигуры, обе жёлтые: один круг и один треугольник. У жёлтого круга было лицо, и к кругу были прикреплены два чёрных треугольника. У жёлтого треугольника не было лица — скорее, у него было только одно сбивающее с толку глазное яблоко.

***

      — Я думаю, что это летучая мышь, — сказал Петтигрю, указывая на круг. — А это тот человеческий символ. Заговор.         Люциус пытался, прилагая честные усилия, связать значение этого изображения с их господином. Неудивительно, что ему не удалось сделать каких-либо блестящих выводов из визуального отчёта Петтигрю.         — Ты идиот, — рявкнул Барти, разнося пергамент вдребезги потоком адского пламени. — Если ты ничего не видел, Петтигрю, так и скажи. Хватит тратить моё время на эту чертову чепуху.         — Но я видел! Я видел это, — пробормотал Петтигрю, с ужасом глядя на груду пепла — всё, что осталось от последних двадцати минут его самоотверженных усилий.         — Мы должны найти другой способ узнать планы нашего хозяина, — сказала Беллатриса Барти. — На моей территории есть кое-какие материалы, которые, я думаю, окажутся полезными.   Барти выпрямился.       — Тогда пойдёмте. Эта ситуация должна быть важнее всего остального. У меня есть фолиант по прорицанию, который поможет нам...   Люциус наблюдал, как пара ушла вместе, полностью поглощенные своими планами.         Что ж, если они справятся с этим вместе, тем больше у них будет сил. Люциус был совершенно уверен, что среди них всех Барти и Беллатриса будут лучше всех подготовлены, чтобы узнать, что скрывает от них их хозяин.   — Люциус? — спросил Петтигрю.   Неохотно Люциус повернулся и посмотрел на Петтигрю. — Да?   — Ты мне веришь, не так ли?   Вопрос был настолько жалким, что у Люциуса почти возникло искушение сказать «да».   Почти.   В конце концов, он был демоном.   — Нет, — сказал Люциус. — А теперь прочь с глаз моих.   Петтигрю спрятался.         Люциус, теперь задумавшись, переключил внимание на кучку пепла на столе. У Петтигрю не было причин лгать...         Взмахом руки Люциус отменил физическое изменение, вернув рисунок в прежнюю форму.         Затем он поднял рисунок, осторожно зажав его двумя когтистыми пальцами. То, что не было очевидной интерпретации, не означало, что не было вообще никакого объяснения.         Люциус наколдовал простой конверт и вложил в него рисунок. Он сохранит это до поры до времени на случай, если выяснится новое значение. Якобы смутно похожая копия этой вещи находилась где-то в личном кабинете лорда Волан-де-Морта.         Предупрежден — значит вооружен, и если изображение этих двух фигур имело хоть какое-то значение, Люциус хотел бы быть единственным, кто обладал этим знанием. Сохранение рисунка, сделанного Петтигрю, было небольшой ценой за такую ​​возможность.