Глава 1 — Новая пища для размышлений

      — Вы у меня дождетесь! — выпалил Снейп, глядя на Джеймса с откровенной ненавистью. — Дождетесь!       — Дождемся чего? — хладнокровно сказал Сириус. — Что ты хочешь сделать, Нюнчик, — вытереть о нас свой сопливый нос?       Из уст Снейпа извергся поток ругани и проклятий, но его палочка лежала в трех шагах от хозяина, и ничего не случилось.       — Ну и грязный же у тебя язык, — презрительно сказал Джеймс. — Экскуро!       Изо рта у Снейпа тут же полезла розовая мыльная пена, она покрыла его губы, и он задыхался в ней...       Гарри словно одеревенел, глядя на эту сцену. Издевка на лице Джеймса и Сириуса, удовольствие, с которым они измывались над Снейпом, словно отпечатались на сетчатке глаз. Неужели человек, который сейчас мучает однокурсника – его отец? Конечно, Гарри сам не мог похвастаться отсутствием конфликтов со своими однокашниками, но он никогда не намыливал рот пеной Драко Малфою. Никогда не желал унизить человека ради развлечения.       Из оцепенения его вырвал женский голос.       — Оставьте его в покое!       Кричала одна из девочек у озера, с густыми темно-рыжими волосами до плеч и поразительно зелеными глазами миндалевидной формы — такими же, как у Гарри. Его мать. Лили Эванс.       Несмотря на свою неприязнь к Снейпу, Гарри не ощутил совершенно ничего неправильного в возмущении Лили. Он был согласен с ее негодованием, ведь прежде всего Джеймс причинял вред не Северусу Снейпу, он причинял вред человеку. Человеку, который просто занимался своими делами, не беспокоя окружающих. При этой мысли все внутри заклокотало, заглушая странный укол понимания в подсознании, которое еще не успело сформироваться в нечто четкое. Понимания того, что профессор помимо ненависти ко всем окружающим его вещам способен испытывать и скрытую гневом боль, которая сейчас отражалась на его лице.       — Что, Эванс? — сказал Джеймс. Самый тембр его голоса вдруг изменился — он стал более глубоким и мелодичным, более взрослым.       — Оставьте его в покое, — повторила Лили. Она смотрела на Джеймса с откровенной неприязнью. — Что он вам сделал?       — Ну, — сказал Джеймс с видом человека, серьезно обдумывающего заданный ему вопрос, — пожалуй, все дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чем я...       Гнев, недоверие, чувство несправедливости захватили Гарри. Странно, ведь злился он вовсе не на Снейпа, как это обычно бывало. Он злился на отца и его друзей, что сейчас так жестоко травили своего однокурсника. Отец всегда был примером для Гарри, а Сириус? Как же Сириус? Неужели он мог так поступить, пусть и с человеком которого ненавидел? Разве юный Снейп дал им повод вытворять такие ужасные вещи? И почему Люпин молча наблюдает за происходящим, почему не вмешивается?       — Считаешь себя остроумным, — холодно сказала Лили. — А на самом деле ты просто хвастун и задира, Поттер. Оставь его в покое, ясно?       — Оставлю, если ты согласишься погулять со мной, Эванс, — быстро откликнулся Джеймс. — Давай... пойдем со мной на прогулку, и я больше никогда в жизни не направлю на Нюнчика свою волшебную палочку.       Тем временем Чары помех, наложенные на Снейпа, слабели. Медленно, дюйм за дюймом, он подползал к своей палочке, отплевываясь от мыльной пены, но Джеймс этого не видел.       — Я не согласилась бы на это, даже если бы у меня был выбор между тобой и гигантским кальмаром, — сказала Лили.       — Не повезло, Сохатый! — весело сказал Сириус и снова повернулся к Снейпу. — Стой!       Но он опоздал: Снейп уже направил свою палочку прямо на Джеймса. Вспыхнул яркий свет, и на щеке Джеймса появился глубокий порез. Гарри испугался. Кровь хлынула отцу на мантию. Еще одна яркая вспышка — и Снейп повис в воздухе вверх тормашками; мантия свалилась ему на голову, обнажив тощие, бледные ноги и серые от грязи подштанники. Многие в маленькой толпе разразились ликующими криками; Сириус, Джеймс и Хвост чуть не захлебнулись от хохота.       Гарри дернулся было, поддаваясь импульсу вытащить из кармана мантии палочку, не осознавая, что, собственно, он собирается делать. Вспомнив, что происходящее – лишь воспоминание, ему оставалось только с негодованием наблюдать за действиями отца.       — Опусти его! — громко крикнула Лили.       — Пожалуйста, — сказал Джеймс и взмахнул палочкой.       Снейп шлепнулся на землю, точно груда тряпья. Выпутавшись из подола мантии, он быстро вскочил на ноги с палочкой наготове, но Сириус сказал:       «Петрификус тоталус!» — и Снейп снова упал плашмя, как доска.       — Оставьте его в покое! — возмутилась Лили. Она тоже выхватила палочку. Джеймс с Сириусом настороженно следили за ней.       Гарри уже не слышал перепалки между его юными отцом и матерью, он смотрел на Снейпа. На Снейпа, лицо которого выражало не просто злость, а унижение и боль. Приглядевшись, Гарри с удивлением отметил, что у жертвы мелко дрожат руки, а на глазах виднеется едва заметная пелена слез. – Разве Северус Снейп может плакать? – подумал он. Через мгновение слизеринец отмер и с трудом поднялся на ноги. Видимо, Гарри не заметил, как отец расколдовал недруга.       — …тебе повезло, что Эванс оказалась поблизости, Нюниус...       — Мне не нужна помощь от паршивых грязнокровок!       Услышав оскорбление, Гарри на мгновение почувствовал возмущение, ему захотелось накричать на мальчишку, но при виде отчаяния и обиды на лице подростка, он ощутил, словно его огрели чем-то тяжелым по голове.       Разве он, Гарри, повел бы себя иначе, будь он на месте Снейпа? Находясь на глазах у толпы, так откровенно развлекающейся над его унижением, стал бы он сдерживаться? Ему не хотелось понимать профессора Снейпа, но Северуса Снейпа, мальчика, который минуту назад висел в воздухе вверх ногами и подвергался насмешкам, не понять было сложно. Гарри был растерян, он смутно слышал, как ругаются Лили и Джеймс, а сам смотрел на этого ребенка, осознавая, насколько Снейп был несчастен в этот момент. Осознавая, что агрессивные выпады профессора в адрес старшего Поттера вовсе не были беспочвенными. Словно издалека до Гарри донесся насмешливый голос.       — Кто хочет посмотреть, как я сниму с Нюниуса подштанники?              Руку Гарри сжало, словно тисками, он не успел опомниться, как увидел в опасной близости от собственного лица разъяренного профессора Снейпа.       — Вам понравилось!? — брызжа слюной прошипел он. — Хорошим человеком был ваш отец, не так ли?       — П-профессор, я… я не… — пятясь к стене, растерянно залепетал Гарри.       — Прочь отсюда! И чтоб духу твоего здесь не было!       Скосив глаза на дверь, Гарри, заикаясь, произнес:       — Я не хотел, сэр… правда, не хотел…       Снейп взмахнул палочкой, и мальчишка уже испугался, что тот сейчас его заколдует, но всего лишь с грохотом распахнулась дверь, и профессор вытолкнул Гарри в коридор.              

***

      

      Северус Снейп возвращался в свой кабинет, размышляя, каким образом Грэхем Монтегю мог попасть в неисправный исчезательный шкаф на втором этаже. Слизеринцы никогда не славились глупостью и безрассудностью. Конечно, Грэхем был не самым умным студентом, но сам он точно не стал бы совершать такой неразумный поступок, к тому же, какие у него могли быть мотивы? Вероятно, кто-то ему помог. Что ж, если и так, то это было очень жестоко: по словам мадам Помфри, подопечный Северуса сильно повредился в уме, нужно было срочно сообщить об этом его родителям.       — Будто мне и без этого проблем не хватает, — проворчал Северус, открывая дверь своего кабинета.       Стоило профессору перешагнуть порог, как ему открылась весьма занимательная картина. Словом, занимательной эту картину мог назвать кто угодно, но только не Северус Снейп. Гарри Поттер стоял над омутом памяти, в который тридцатью минутами ранее профессор поместил собственные воспоминания. Воспоминания, которые уж точно не должен был увидеть Поттер. На последнем занятии по окклюменции мальчишка случайно проник в сознание Северуса, и было необходимо переместить в омут мысли, о которых знать не полагалось.       — Проклятье! — в груди профессора мгновенно начала закипать ярость.       Он широким шагом приблизился к студенту, крепко схватил того за предплечье и резко дернул на себя. Внутри клокотал гнев. Да как он посмел!? Наглый, бессовестный вездесущий мальчишка!       Лицо Поттера оказалось в нескольких дюймах от лица Северуса. Снейп не успел разглядеть за страхом в его глазах боль и глубокое разочарование, сейчас профессора слишком захватывала ненависть к мальчишке.       — Вам понравилось!? — брызжа слюной прошипел он. — Хорошим человеком был ваш отец, не так ли?       И, даже не пытаясь прислушаться к неразборчивому лепету Поттера, Северус вышвырнул его за дверь.       Ноздри профессора гневно раздувались, он дышал так тяжело, словно только что пробежал марафон. Он ожидал от этого студента какой угодно наглости, но это переходило уже все границы. Как много он успел увидеть? Снейпа не было в кабинете не более получаса, поэтому, вероятнее всего, мальчишка успел посмотреть достаточно, чтобы понять, каким отвратительным был его папаша. Но, наверное, унижение Северуса он тоже успел увидеть. Чертов мальчишка! Наверняка он злорадствует, ведь уроки зелий стали для него адом за эти пять лет.       Сколько раз он убеждался в том, что младший Поттер точная копия отца, даже удивительно, что кроме него никто этого не замечает. Ходя из угла в угол, Снейп схватил первое, что увидел на полке. В стену полетели пустые склянки и со звоном разбились. За ними отправилась огромная бутылка с жабьими лапками.       Он ненавидел Поттеров. Просто ненавидел. Эти заносчивые, подлые, высокомерные Поттеры постоянно портили его жизнь. Кроме Лили. Лили была не Поттер, она была Эванс. Лили всегда заступалась за него, она была доброй и справедливой, любила Снейпа несмотря на его дурной характер и нелепый внешний вид. Эта мысль немного охладила его эмоции.       Северус раздраженно опустился на жесткое кресло с подлокотниками, крепко сжав кулаки. «Нужно успокоиться» — думал мужчина. Что бы Поттер ни вытворил на этот раз, Снейпу нужно держать себя в руках, нельзя позволять гневу брать верх. В конце концов, это же всего лишь бестолковый подросток!       В любом случае, месть – это блюдо, которое лучше подавать холодным… А профессор в этом деле лучший кулинар.              

***

      

      Следующий день для Гарри прошел словно в тумане. После того, как профессор зельеварения вышвырнул мальчика из кабинета, студент бросился прочь с бешено колотящимся сердцем, но не в гостиную своего факультета. Спрятавшись в одном из альковов на третьем этаже, он долго пытался отдышаться и унять волнение. Гарри был растерян, ему казалось, что все его представление о жизни рассыпается на кусочки. Довольно продолжительное время он сидел в оцепенении, будучи не в состоянии здраво размышлять о произошедшем. Мысли в голове бессвязно скакали.       Поздно ночью, когда в общей гостиной гриффиндора никого уже не было, а в спальне мальчиков царила тишина, в которой было различимо лишь тихое посапывание студентов, Гарри тихо переоделся, забрался в кровать и провалился в беспокойный сон.       Утро началось с мерзкого ощущения тревоги в груди. Ночью ему снилось, как он пытается кричать на Снейпа, но голос тихий, будто кто-то отключил звук. Затем лицо профессора сменилось на самодовольную физиономию Джеймса, и теперь отчаяние и гнев были направлены на него. Проснувшись в холодном поту, Гарри сел на кровати. Он ощущал себя так, словно вчера по нему пробежало стадо кентавров.       «Хорошо, что сегодня хотя бы нет зельеварения» — подумал он.       Часы показывали половину шестого утра, поэтому все соседи по комнате мирно спали. Стараясь не тревожить мальчишек, Гарри тихо собрался и спустился в гостиную. В кресле, уютно свернувшись клубочком, расположилась с учебником в руках Джинни Уизли.       — Доброе утро. Ты чего тут так рано? — Гарри подошел и уселся в соседнее кресло.       — Доброе, — сонно ответила Джинни. — Я тут кое-что не успела вечером, а первым уроком у меня контрольная работа по трансфигурации. Не хочу остаться у МакГонагал на отработку. А ты почему не спишь?       — Выспался. Тебе помочь?       — Спасибо, я справлюсь, — мягко улыбнулась Джинни и снова углубилась в изучение главы.       Решив не беспокоить ее, Гарри молча смотрел на тлеющие угли в камине. Совсем недавно через этот самый камин он разговаривал с Сириусом. При этой мысли в груди екнуло. Ему не хотелось думать о Сириусе или о Джеймсе. Или того хуже, о Снейпе. Но мысли упорно возвращались, навязчиво предлагая свое общество. Гарри пытался оправдать поведение отца, но каждая попытка казалась нелепой и бессмысленной. А знать о том, что травле подвергался Снейп, злобный, ненавистный Северус Снейп, было мучительно. Профессор всегда казался этаким главным злодеем: никакой предыстории, а уж тем более такой, в его жизни не предполагалось. По крайней мере, в голове Гарри.       В ухо словно бы кто-то нашептывал: почему никто не говорил ему правды? Неужели его отец – великий, благородный, смелый и добрый Джеймс Поттер – на самом деле был таким мерзавцем? Почему Сириус всегда сравнивал Гарри с отцом, ведь они совершенно не похожи!? Сириус… Еще один человек, который совсем недавно стал для мальчика так дорог, когда-то был совсем не тем, кем казался сейчас. Гарри знал, что Блэк гордый человек, но теперь начал задумываться, а не была ли его гордость на самом деле заносчивостью? Сириус всегда был для крестника примером для подражания. Неужели все это благородство было лишь ложью?       Но больше всего его удивляла не жестокость отца и Сириуса, его удивляло то, с каким удовлетворением мародеры измывались над Снейпом, словно это действительно было для них не более чем развлечением. Казалось, им нравилось внимание, которое они получали от толпы, травя своего однокурсника.       Гарри вспомнил непролитые слезы маленького Снейпа. Как он мог думать, что даже такой человек, как профессор, не может испытывать боль и плакать? Создавалось впечатление, что с глаз Гарри падает пелена предвзятости. А может он и правда похож на отца?.. Может он, Гарри, на самом деле плохой человек?       — Гарри, Джинни, доброе утро! — вырвала его из оцепенения Гермиона.       Приблизившись к ним, она бодро плюхнулась на диван, словно и не сидела вчера допоздна в библиотеке, изучая историю домашних эльфов.       — Как твое вчерашнее занятие со Снейпом? — обратилась она к Гарри, — мы не застали тебя вечером в гостиной и отправились спать.       — Все хорошо, — слишком быстро ответил он, — Снейп позволил мне дальше заниматься самостоятельно.       Гермиона подозрительно прищурила глаза, но не стала развивать эту тему.              Неделя проходила в мучительном ожидании урока зельеварения, который по расписанию стоял в пятницу последним. Гарри старался избегать Снейпа: на завтраке появлялся ранним утром, а на обед приходил позже всех, ужин он несколько раз и вовсе пропустил. На уроках взгляд мальчика стекленел, и Гермиона несколько раз возвращала друга к реальности. Он не имел ни малейшего представления, как поведет себя профессор при встрече. Может быть, Снейп вышвырнет его с урока, даже не позволив переступить порог класса? В любом случае, вести себя хуже, чем раньше, у профессора вряд ли получится.       — Гарри? Гарри! — Рон чувствительно ткнул его в бок. — Ты чего в облаках витаешь? У тебя же через три минуты должна быть консультация с МакГонагал…       Гарри подскочил с места, схватил сумку и бросился к проему гостиной, на ходу бросая «спасибо» Рону. — Ну как можно быть таким растяпой? — беспокойно думал Гарри, перепрыгивая через ступеньки.       Макгонагалл ждала его в своем кабинете. Извинившись за опоздание, мальчик переступил порог и краем глаза заметил в углу розовое пятно. Амбридж. Челюсти напряглись.       — Мистер Поттер, садитесь, — произнесла декан.       Гарри сел и неловко уставился на профессора МакГонагалл.       — Ну что ж, давайте обсудим, какая именно профессия вас интересует.       

      Гарри вышел из кабинета декана удрученным. Между профессором МакГонагалл и Амбридж произошла перепалка, и находиться в центре этого события было крайне неловко. Он и за дверью слышал, как пытаются перекричать друг друга два профессора, и ему стало стыдно. После того, как мальчик залез в омут памяти Снейпа, тот никогда не позволит ему изучать зельеварение после пятого курса, пусть даже он сдаст экзамен на превосходно, что маловероятно. А профессор МакГонагалл так рьяно заступалась за него перед Амбридж, словно для нее было жизненно важно, чтобы исполнилась мечта ее студента стать мракоборцем.       Уныло бредя в гостиную, Гарри услышал доносящиеся из вестибюля крики и шум.       Очевидно, с появлением в замке профессора Амбридж спокойствию студентов и преподавателей было суждено исчезнуть. Спустившись вниз, Гарри понял, что Фреда и Джорджа в конце концов поймали. Оказалось, что они затопили целый этаж болотом.       Толпа студентов наблюдала за двумя проказниками, перед которыми стояла Амбридж с таким довольным лицом, словно была котом, объевшимся сметаны. За ее спиной инспекционная дружина со злорадными улыбками на лицах наблюдала за разворачивающимися событиями. Гарри заметил Рона и Гермиону, стоявших недалеко от них, и, расталкивая студентов, направился к друзьям.       — Мистер Филч, — растягивая слова, обратилась к завхозу Амбридж, — несите ваши розги.       И она мерзко захихикала. Однако близнецы, судя по всему, подвергаться такому наказанию вовсе не собирались.       — Кажется, идея школьного образования себя исчерпала, — обращаясь к брату, сказал Джордж.       — То-очно, — хитро улыбаясь, ответил ему Фред.       — Акцио, метлы! — проговорили они одновременно.       Наступила гробовая тишина. Амбридж, выпучив глаза, хватала ртом воздух. Молчание уже разрезал свист летящих к близнецам метл. Фред и Джордж мгновенно схватили их, ловко уселись и взмыли под потолок.       — Держите их! — заверещала профессор.       Но мальчишки лишь рассмеялись и, высказав последние пожелания Пивзу, на полной скорости выбили окно вестибюля и были таковы.       Наступила кутерьма: инспекционная дружина нелепо побежала к воротам замка, должно быть, надеясь каким-то образом поймать близнецов. Гарри ощутил сильной толчок в плечо и упал, больно ударившись коленями о каменный пол. Оказалось, что его оттолкнул Малфой, спешивший к выходу. Пока взволнованная Гермиона помогала Гарри подняться, Рон швырнул в Малфоя «Пертификус тоталус», разъяренно вопя на него.       — Ты куда собрался, мерзкий хорек!?       Гермиона опешила.       — Рон, что ты вытворяешь!?       — Он же собирался поймать Фреда и Джорджа! — возмущенно прорычал он.       Гарри смотрел на Малфоя, лежавшего на полу. Его идеальная мантия покрылась пылью, а уложенные волосы растрепались по лицу. В глазах горел беспомощный гнев. Оставшаяся кучка студентов заинтересованно смотрела на происходящее.       — Он весь год помогал Амбридж, и посмотрите, что из этого вышло! — похоже, терпению Рона пришел конец.       Он занес палочку.       В сознании Гарри за доли секунды всплыли картинки: Драко Малфоя в облике белого хорька швыряют в воздухе, а затем бросают на пол. Картинка меняется: Малфой уже в своем облике, его лицо раскраснелось, глаза полны слез, а они, Гарри, Рон и Гермиона, впоследствии смеются над этим… Снейпа вверх тормашками подвешивают в воздухе и измываются над ним…       — Рон, прекрати, — твердо сказал Гарри, перехватив руку друга с занесенной палочкой.       Он подошел к обездвиженному Драко и присел на корточки.       — Я сейчас расколдую тебя, а ты спокойно уйдешь и не будешь нападать на нас в ответ, хорошо? — тихо проговорил он, чтобы слышал только Малфой.       Отойдя к друзьям, Гарри снял заклятие обездвиживания. Рон непонимающе уставился на него.       — Какого… — начал он.       — Пошел к черту, Поттер! — заорал раскрасневшийся Малфой и бросил ненавидящий взгляд на Рона.       Срываясь на бег, он зашагал по направлению к внутреннему двору, где сейчас была Амбридж. Гарри, развернувшись, молча зашагал в гостиную. Друзья бросились за ним.       — Ты зачем это сделал!? — недовольно спросил Рон. — Он давно заслужил поесть слизней, как можно было его отпустить!       — Он был беспомощным, — спокойно ответил друг, — ты же обездвижил его.       Лицо Рона вытянулось.       — Да какая к черту разница! Нам же было бы проще!       Гермиона обеспокоенно глядела на Гарри, но тот молчал, решительно шагая в гостиную гриффиндора. Ему было противно от самого себя.       Когда Малфоя превратили в хорька на четвертом курсе, ему наверняка было больно, скорее всего он чувствовал себя беспомощным, и даже такой человек, как он, не заслуживал подобного унижения. Все их перепалки были словесными, каждый был в состоянии постоять за себя, троица никогда не оставалась в стороне, но в тот раз Малфой подвергся именно травле, которую не мог остановить. Гарри не хотелось бы повторять поступок отца. Он вспомнил, как в школе Дадли и его компашка изо дня в день над ним измывались, но за него никто не заступался, более того, в его рассказ никто бы не поверил.       Произнеся пароль, троица прошла через портрет Полной дамы. Гарри и Гермиона уселись на диван перед камином, а Рон остался стоять перед ними, недовольно скрестив руки на груди. Подруга настороженно смотрела на мальчиков.       — Ну и что на тебя нашло, дружище? — хмуро спросил Рон.       — Ничего. Давайте займемся уроками, я хочу лечь спать пораньше.       Рыжеволосый мальчик непонимающе посмотрел на Гермиону, она же в ответ лишь пожала плечами и начала доставать из сумки учебники.              На следующий день каждый преподаватель устроил на своем уроке тест, чтобы студенты могли оценить свой уровень подготовки к СОВ. Несмотря на то, что занятия заканчивались уже в пятницу, учителя не жалели студентов, задавая им домашние задания, аргументируя это тем, что необходимо постоянно освежать информацию в голове.       Вечер четверга Гарри провел, исправно выполняя задания. Он подготовил эссе по зельям настолько хорошо, насколько смог, а Гермиона проверила его работу. Ему вовсе не хотелось давать Снейпу лишний повод вымещать на нем гнев.       О вчерашней ситуации с Малфоем никто не заговаривал. Правда, сегодня после обеда Гарри столкнулся с ним в дверях большого зала, но тот лишь злобно посмотрел на него и прошел мимо, не сказав ни слова.       — Вполне неплохо написано, только вот здесь добавь немного больше информации, — Гермиона указала на строчку пером.       Рон, закинув ноги на столик у дивана, складывал брошюры министерства о профессиях в бумажные самолетики, зачаровывал палочкой и отправлял парить по гостиной. Если друзья и подозревали о некоем беспокойстве, закравшимся в мысли Гарри, они тактично его не беспокоили, вероятно, понимая, что узнают все, когда друг будет готов. Гарри же молча дополнял эссе и размышлял о приближающихся экзаменах.       Если у него ничего не выйдет с зельеварением, можно ведь рассмотреть и другую профессию? Конечно, мракоборцы выполняют очень важную работу, но остальные профессии не менее важны. Гарри представил, как он составляет отчет по финансам в банке Гринготтс: форменная мантия банкира, перо, чернильница, горстка монет и куча пергаментов прямо перед носом. Он скривился от этой картины. А если заняться магическими существами? Однако, вспомнив соплохвостов Хагрида… А как однажды они отправляли дракона в Румынию с братом Рона Чарли? Нет, Гарри отмел эти мысли. В любом случае, для начала необходимо сдать экзамены, а загадывать вперед – темный лес.       — Пойду-ка я спать, — вставая, сказал Гарри, — завтра тяжелый день.       Он свернул готовую домашнюю работу в свиток и отправился в спальню мальчиков. В последнее время тревога от приближающихся экзаменов и инцидента со Снейпом грызла его ежедневно, поэтому он старательно убегал от нее, задвигая мысли на задворки сознания.       Завтра. Он подумает обо всем завтра.        Утром Гарри, сидя за завтраком, вяло ковырял ложкой овсянку. В такой ранний час студенты еще спали, поэтому единственным человеком, сидящим с ним за гриффиндорским столом, оказалась Гермиона. Она искоса посматривала на него, но молчала. Двери большого зала распахнулись. Автоматически Гарри обернулся на звук, и у него екнуло в груди. Он настороженно наблюдал за тем, как профессор Снейп размашистым шагом направляется к столу преподавателей, полностью игнорируя его взгляд. Мальчик облегченно выдохнул и, выждав несколько минут, вышел из-за стола и направился к выходу. Гермиона посмотрела ему вслед.       Она давно заметила его странное поведение: всю неделю друг уходил в себя, невидящими глазами уставившись в пространство. Поступок Гарри по отношению к Малфою был для него немного не характерен. Любые предпринимаемые попытки поговорить он пресекал, оправдывая это тем, что устал и собирается идти спать, или занят уроками, или просто говорил, что «все у него в полном порядке!». Переведя взгляд на профессора зельеварения, Гермиона отметила привычно хмурое выражение лица, но настороженный вид Гарри при виде Снейпа ей совершенно не понравился. Она подозревала, что на последнем уроке окклюменции произошло что-то похуже, чем привычные издевки профессора. Что ж, с этим предстояло разобраться. Гермиона не хотела силой заставлять друга рассказывать о том, что именно его тревожит, но, если он продолжит закрываться в себе, придется действовать уже не так аккуратно.       Перед началом урока зельеварения, сидя за партой и вытаскивая из сумки учебники, Гермиона была решительно настроена выяснить, действительно ли Снейп является причиной плохого настроения Гарри. За несколько секунд перед звонком громко хлопнула дверь, и профессор направился к кафедре: его лицо было совершенно непроницаемым.       Слева от Гермионы сидел Рон, стул справа пустовал. «Неужели решил прогулять?» — с беспокойством подумала она про друга. Но тут дверь распахнулась, и Гарри, виновато потупившись, переминался с ноги на ногу.       Странно, но профессор Снейп обратил на него столько же внимания, сколько на стену класса. Мальчик неловко направился к парте и сел справа от подруги. Друзья удивленно посмотрели на него, он в ответ пожал плечами. Выложив из сумки учебники, пергаменты и перо с чернилами, Гарри уставился в парту, ожидая, что же будет дальше. Но профессор лишь дописал на доске состав сегодняшнего зелья и начал рассказывать тему, полностью игнорируя ненавистного ему студента.       Оказалось, что в таких условиях сварить зелье правильно, не так уж сложно. Убедившись, что варево имеет необходимый цвет, запах и консистенцию, Гарри наполнил им склянку и понес к профессорскому столу. Стараясь не смотреть на Снейпа, он сдал зелье, а свое эссе положил в стопку на краю стола, прикрыв его домашней работой Гермионы и Рона. Уже на пути к парте мальчик услышал звон разбитого стекла и, обернувшись, увидел свое зелье, безнадежно разлившееся по полу. Губ профессора зельеварения коснулась злорадная улыбка, он словно бы спрашивал: «И что же вы сделаете, Поттер?». Гарри возмущенно повернулся к своему котлу, чтобы набрать еще один пузырек зелья, но котел был пуст, а рядом с ним стояла Гермиона, испуганно округлившая глаза.       — Гарри, прости, я думала, ты уже закончил, и все убрала… — нервно сказала она.       — Все нормально, — устало выдохнул Гарри и направился прочь из подземелий.              

***

      Вечером после уроков Гарри угрюмо сидел в библиотеке и невидящим взглядом пялился в учебник по трансфигурации. Он все еще сильно отставал от остальных и нужно было наверстать упущенное перед экзаменами. Но сосредоточиться на учебе не получалось, в его голове то и дело скакали мысли, возвращая к Снейпу. Похоже, профессор решил, что если отнять у мальчишки возможность изучать предмет, необходимый для осуществления мечты, то это станет лучшей местью. С этой мыслью Гарри захлопнул учебник, так и не перелистнув ни одной страницы, с громким треском. Мадам Пинс возмущенно сверкнула глазами в его сторону.       — Гарри… — донесся до его слуха голос Гермионы. — С тобой все в порядке? Ты всю неделю немного странный, — аккуратно начала она.       Гарри обернулся и обнаружил, что подруга подошла к нему со спины с огромной стопкой книг и пергаментов в руках. Надо же, настолько погрузился в угрызения, что даже не услышал шагов.       — Все хорошо, спасибо, — деревянным голосом ответил он.       — Ммхм… — промычала Гермиона. Верхние свитки посыпались из стопки в ее руках, Гарри рассеянно поднял их и помог сложить книги на стол. — Ты уверен?       Мальчик, не глядя на нее, кивнул. Гермионе это совершенно не понравилось, и она решила пойти ва-банк.       — Послушай меня, Гарри. Я ведь знаю, что ты больше не изучаешь окклюменцию, и вовсе не благодаря успехам. На последнем уроке что-то произошло, и Снейп выгнал тебя, я права?       Гарри ошарашенно уставился на нее. В воздухе резко накалилось напряжение.       — Откуда ты?.. Что? Конечно нет! Ты сомневаешься в моих успехах? — с бравадой начал оправдываться он.       — Я знаю, что ты мне лжешь. Я не заставляю говорить тебя, что именно между вами произошло, пока ты не будешь готов. Ты мой самый близкий друг, мне важно, чтобы у тебя все было хорошо, — с этими словами она ласково потрепала его по плечу. — А Дамблдор не стал бы ставить тебе занятия окклюменцией, если бы это не было необходимо для твоего блага.                     Гарри опешил.       — Что ты… — начал было он, но Гермиона его перебила.       — Пожалуйста, Гарри, не говори ничего сейчас, но обдумай мои слова, — протараторила подруга, а затем печально продолжила, — мы с Роном очень беспокоимся за тебя.       — Ладно… — растерянно ответил он, а подруга расслабилась, и, подумать только, обняла его со спины и слегка поцеловала в макушку.       Девочка разложила учебники в несколько аккуратных стопок и, усевшись в мягкое кресло, уткнулась в «Историю магии» Батильды Бэгшот.       Гарри молча разглядывал ее и размышлял. Он был не согласен с подругой: если бы Дамблдор делал что-то для его блага, то объяснил бы все лично, а не бросал его на съедение Снейпа. С другой стороны… Снейп ведь действительно пытался его обучить, рекомендовал практики, давал домашние задания. Нет, он совершенно не хотел думать об этом с такой позиции. Гарри не нравился тот факт, что теперь профессор казался ему не совсем таким, как раньше. Снейп – зло. И точка. Но теперь мысль о том, другом Снейпе, набатом била по голове. Он ведь уже не раз судил о профессоре слишком предвзято, например, на первом курсе, когда решил, что зельевар охотится за философским камнем и хочет убить Гарри. Тоненький голосок в черепной коробке нашептывал, что кое-кто просто не хочет смотреть правде в глаза.       Спустя полчаса молчания, Гарри нарушил тишину.       — Гермиона, почему ты так много занимаешься? Завтра ведь нет уроков, разве тебе не хочется отдохнуть?       Гермиона подняла голову и рассеянно взглянула на него.       — Возможно, для тебя это прозвучит забавно, но книги мне нужны не только для занятий или знаний — поджав губы, ответила Гермиона.       — Для чего же еще? — усмехнулся Гарри.       — Понимаешь, — медленно и вдумчиво начала она, не обратив внимания на усмешку, — всем нам иногда бывает тяжело, плохо. Случаются вещи, которые меня пугают, а повлиять на них я не могу. В такие моменты мне нужно спрятаться в своем безопасном месте, а для меня это книги. Я словно погружаюсь в другой мир и все вижу чужими глазами.       Гарри молча кивнул. Он понимал Гермиону, для него таким безопасным местом был полет на метле. Это действительно было убежищем, где можно на время скрыться от мира, восстановить свои силы, а затем идти дальше.       — Прости меня, Гермиона, — через несколько минут молчания печально сказал Гарри.       Девочка, нахмурившись, оторвалась от пергамента и взглянула на друга.       — За что? — настороженно спросила она.       — За то что всегда смеялся над твоим увлечением книгами. Я не знал… думал это просто какая-то твоя больная одержимость знаниями.       Гермиона усмехнулась и потрепала его по плечу.       — Ерунда. Главное ведь, что я сама понимала…как это правильно сказать?       — Что если люди смеются над тобой, то проблема вовсе не в тебе, а в них? — с улыбкой в голосе продолжил Гарри.       — Наверное так, — она улыбнулась сама себе, — в любом случае, в свое время это знание помогло мне и поможет еще не один раз.       Гарри не понял, что Гермиона имела в виду, но донимать ее дальше не стал. Он собрал свои вещи и побрел в гостиную. Да, ему, несомненно, сейчас нужно безопасное место. Вот только метлу у него отняла Амбридж, от квиддича он отстранен. Тяжело вздохнув, Гарри отодвинул гобелен, за которым скрывался проход, срезающий часть пути до гостиной Гриффиндора, и встал как вкопанный. Девушка с рыжими волосами до пояса стояла к нему спиной, а ее талию оплетали руки темноволосого парня. Гарри, казалось, застал их за секунду до того, как случился поцелуй. Девушка обернулась, и он узнал в ней Джинни Уизли, а парень оказался Майклом Корнером.       — Простите, — пробубнил Гарри и уже собирался пройти дальше, как Майкл громко сказал, — что, Поттер, любишь подглядывать?       — Майкл, замолчи! — сердито прошипела Джинни. — Гарри…       Но не успела она закончить предложение, как Гарри скрылся в коридоре. Ему было плевать на слова Корнера, его также не задело, что сестра его друга целуется с каким-то ослом. Кажется, не задело.       Добравшись до гостиной, Гарри вихрем поднялся в свою спальню, проигнорировав слова Рона о том, чтобы друг присоединялся к шахматному бою. Переодевшись, он достал из тумбочки книгу «Квиддич сквозь века», забрался в кровать и задернул балдахин. — Раз уж безопасное место сейчас недоступно, нужно довольствоваться тем, что есть. — подумал Гарри и погрузился в чтение. Люди на зацикленных картинках бесконечно летали на метлах, словно убаюкивая. Девушка пролетала на молнии и смеялась, ее длинные рыжие волосы трепал ветер. На трибуне, сгорбившись, мрачно сидел Северус Снейп, укоризненно глядя на Гарри. Джеймс Поттер из раза в раз заносчиво отпускал и ловил снитч… Лили Эванс ласково улыбалась Гарри.       — Завтра, милый, ты обдумаешь все завтра.       Мысли, казалось, замедлили свой бег.              

***

      

      В субботнее утро старшекурсники активно готовились к походу в Хогсмид. Рон несколько раз уточнял у Гарри, уверен ли он, что хочет остаться заниматься, а Гермиона похвалила его тягу к учебе и сказала, что Рону тоже не помешало бы заняться уроками. Тот лишь стыдливо втянул голову в плечи и затих до самого похода: боялся, что Гермиона не оставит его в покое со своими наставлениями. Гарри молча сидел за столом в Гриффиндорской гостиной и делал вид, что увлечен учебником. Когда друзья ушли, он облегченно вздохнул. Ему было по-настоящему трудно не показывать им, насколько он угнетен. Сны про таинственную дверь не прекращали его тревожить, а мысли том, что Снейп вовсе не такой мерзавец, каким кажется, точили изнутри. Теперь он признал тот факт, что профессор тоже живой человек, но принимать его упорно не хотел. Червячок вины шевелился под ребрами и настырно убеждал Гарри в том, что он плохо поступил, заглянув в чужие воспоминания, тем более в воспоминания Снейпа. Тем более в такие.       Где-то у правого уха Гарри раздался хлопок. Он нервно обернулся и увидел, как второкурсник, кажется, по имени Джим Торнфелл, поспешно собирает прилипшие к полу ниточки лучшей взрывной жевательной резинки Друббл. Гарри раздраженно выдохнул, поднялся и направился к круглому выходу из гостиной. Слушать гомон малышни, когда голова и без него была готова лопнуть, не было совершенно никакого желания. Коридоры были пусты: школьники долго ждали теплого денька, чтобы насладиться солнцем в Хогсмиде. А солнце действительно было поистине теплым сегодня, хотя Гарри это мало радовало. Не найдя для себя занятия, он направился к буку у озера. К тому самому, под которым отец с друзьями издевались над Снейпом.       Усевшись на раскидистые корни дерева, мальчик уставился на озеро. Свет раздражающе играл на водной ряби, ослепляя глаза. Прикрыв веки, Гарри прислонился к стволу дерева и задумался. Ему хотелось поговорить с Сириусом и Люпином, услышать их версию событий, но в глубине души он осознавал, что этому нет оправдания, и Блэк не скажет ничего, о чем Гарри сам не смог бы догадаться. Однако знание того, что произошло со Снейпом, мучило его настолько, будто это он, а не его отец измывался над мальчиком столько лет назад.       Послышались тихие шаги. Шелестя травой, к Гарри приближалась Джинни, одетая в форму для квиддича. Она мягко коснулась его плеча и неуверенно спросила, можно ли сесть рядом. Гарри кивнул.       — Почему не на тренировке?       — Она закончилась, так и не начавшись, — мрачно начала Джинни, — Слоупер такой идиот, что умудрился сам себя ударить битой! А Эндрю Керк запнулся о собственную метлу во время разминки. Кажется, он что-то сломал, — она закатила глаза и откинулась спиной на ствол дерева подобно Гарри.       Тот хмыкнул. Нет, ему не было весело, это была скорее обреченная усмешка. Он понимал, что с нынешним составом команды для квиддича, Гриффиндор никогда не выиграет матч.       — А ты… ты почему тут? Ты разве не собирался в Хогсмид с Роном и Гермионой?       — Что-то нет настроения. К тому же, кажется, у них двоих что-то намечается. Не хочу быть третьим лишним, — удрученно ответил Гарри.       — Гарри, я тут хотела… — она смущенно заправила выбившийся локон за ухо, а потом решительно на него посмотрела, — я хотела извиниться за Майкла. Он просто идиот.       — Джинни, я не обижен, за что же извиняться? — усмехнулся он.       — Мне показалось, ты был расстроен. Что бы ты ни увидел, тебя не должна мучить совесть, и ты не обязан ничего говорить Рону…       — Дело вообще не в этом! — в голосе промелькнуло раздражение.       — А в чем же тогда? — спокойно спросила Джинни.       — Дело в том… кажется, мне нужно с кем-то поговорить, — Гарри не был уверен, что хочет рассказывать ей о своих угрызениях, но предел терпения был уже близко, — я просто не знаю, имею ли право делиться этим.       Джинни, нахмурившись, задумалась.       — Что ж, если ты никого не убивал, или кто-то из твоих знакомых никого не убивал, или… ну ты понимаешь – я сохраню твою тайну.       И Гарри рассказал ей все. Он не стал говорить о своих чувствах по отношению к тому, что увидел, а еще скрыл подробности о том, как все смеялись над подштанниками профессора, но Джинни, кажется, и так все поняла.       Она нахмурилась.       — Я понимаю, что, наверное, это ерунда, и я зря… — начал было Гарри, но девочка его перебила.       — Это вовсе не ерунда Гарри, — она мягко положила ладонь на его предплечье, и от этого прикосновения у него сразу стало теплее на душе, — но мне кажется, что ты больше расстроен не из-за отца, а скорее растерян из-за того, что теперь можешь понять поведение Снейпа. Ведь гораздо проще ненавидеть в ответ, чем пытаться разобраться в мотивах и причинах его поступков.       Джинни была права. Но Гарри беспокоило чувство, словно это он нанес обиду Снейпу, а не Джеймс. Он озвучил свою мысль.       — Ты, разумеется, не виноват, что ты сын своего отца и не можешь нести ответственность за его поступки, — она печально вздохнула. — Но и говорить, что твой отец был дурным человеком – не думаю, что это правильно. Все ошибаются, это не определяет нас плохими или хорошими.       Они с минуту помолчали.       — Я понимаю, что тебе жаль профессора, но Гарри, — девочка запустила руку в волосы, чем растрепала их еще сильнее, — это лишь его выбор – быть таким, держать в себе злость и даже не пытаться смотреть дальше нее. Я думаю.. ну, я думаю теперь, имея это понимание в голове, ты сможешь посмотреть на Снейпа немножко по-другому. Мне кажется, что обида и гнев настолько заполнили его сердце… понимаешь, я не представляю, как человек может жить с таким внутри.              И Гарри попытался понять. Почему-то внутри стало больно, а с болью пришло странное облегчение.