Глава 2 – Неожиданные поступки

      Приближались майские выходные. Небо затягивало пасмурной дымкой все реже, а солнце, напротив, радовало студентов почти ежедневно. В один из таких дней Гарри, Рон и Гермиона расположились в тени деревьев у озера и наслаждались ласковым ветерком, готовясь к СОВ. Друзья были рады тому, что Гарри больше не уходил в себя и снова начал общаться с ними. Правда, Рон, кажется, не слишком задумывался о причинах хмурого поведения друга: он расслабленно валялся на мягкой весенней траве, закинув руки за голову и рассуждая о приближающемся матче между гриффиндором и когтевраном.       — Я уже и не надеюсь на победу гриффиндора, но попытаться ведь можно, правда? Хуже уже все равно не станет, — несмотря на его слова, в голосе все же сквозила надежда. — Кстати, вы слышали? Монтегю вчера забрали родители; говорят, у него совсем мозги набекрень, после того как Фред с Джорджем запихнули его в исчезательный шкаф. Хоть кто-то из слизеринцев ответил за свою грязную игру на прошлом матче, — и Рон злорадно ухмыльнулся.       Гермиона осуждающе посмотрела на него.       — Здесь совсем нечему радоваться, Рон. Его родители с ума, наверное, сходят.       — Мне то что. В следующий раз будет думать, прежде чем связываться с гриффиндорцами, — пробубнил друг. — К тому же, Гермиона, ты ведь не думаешь, что они бы не поступили так же с нами, будь у них такая возможность? Да они ненавидят нас!       Гермиона недовольно поджала губы. Она не думала, что студенты Хогвартса стали бы намеренно вредить друг другу, знай они о том, что это повлечет непоправимые последствия для здоровья. Обыкновенная неприязнь вряд ли могла бы стать поводом для подобных поступков – это слишком жестоко. А в школе студенты, как правило, испытывали друг к другу скорее враждебность, чем искреннюю ненависть. Но Рон слишком поверхностно мыслил, чтобы понять это. «Наверняка, он считает, что враги в школе – враги на всю жизнь» — хмуро размышляла Гермиона.       — А я согласен с Роном, — неожиданно для себя сказал Гарри.       Гермиона уставилась на него, а Рон самодовольно улыбнулся и хлопнул друга по спине.       — Спасибо, дружище. Иногда у меня такое чувство, будто наша Гермиона вообще ничего не видит сквозь свои розовые очки! — засмеялся рыжеволосый.       — Я согласен с тобой в том, что человек вполне себе может воспользоваться этой возможностью, — серьезным тоном сказал Гарри, не дав подруге вставить и слова, — но ему вовсе необязательно для этого быть слизеринцем и ненавидеть тебя.       Наступило молчание. Рон непонимающе взглянул на Гермиону, а та, в свою очередь, как-то странно напряглась, чувствуя неладное. Заметив это, Гарри обернулся к ним, а на его губах заиграла улыбка. Но улыбка эта была совсем не веселой, а скорее обреченной.       — Например, этой возможностью с радостью воспользовался бы мой отец, — легко сказал он.       — Что ты такое говоришь, Гарри? Твой отец никогда бы… — начала подруга, но мальчик оборвал ее.       — Никогда не поступил бы так? Да, думаю, да. Он поступил бы гораздо хуже.       — О чем ты, Гарри? — смущенно спросил Рон.       Все замолчали, ожидая его ответа. Но мальчик даже не смотрел на них. Он запустил пальцы в свои растрепанные волосы и сжал пальцы. Затем провел по лицу рукой, глядя на свои кроссовки. Ему до ужаса осточертели все эти секреты. Гарри мрачно выдохнул.       — Мой отец издевался над Снейпом.       Друзья ошарашенно посмотрели друг на друга.       — Ты имеешь в виду… ну, как мы, например, кинули в рожу Малфоя жабье сердце? Но он же сам виноват! Мы отвечали ему, только потому что он первый начинал задираться! — выпалил Рон.       — Я имею в виду, что Джеймс, Сириус и Петтигрю, а главным образом именно Джеймс, подвешивали Снейпа вверх ногами в воздухе, намыливали ему рот пеной и показывали всем его подштанники. Только потому, что отца бесил «сам факт существования» Снейпа, — ответил Гарри.       Он отвернулся и хмуро поглядел на гладь озера.       Гермиона прикрыла рот рукой, в изумлении уставившись на него. Рон же только нелепо моргал, словно ему только что сообщили, что Рождество в следующем году отменяется. Спустя несколько минут молчания подруга первой очнулась от шока.       — Мне так жаль, Гарри…       — Да брось, дружище, быть такого не может. Наверняка Снейп просто натворил делов, а потом получил в отместку, — тупо проговорил Рон.       Гарри раздраженно посмотрел на друга через плечо.       — Все было не так, — сквозь зубы ответил он.       — А как же? — поспешил с ответом друг. — Ты же знаешь Снейпа, он ведь гад! Да и что такого уж страшного в том, что ему рот пеной намылили…       — Немедленно замолчи, Рональд! — возмущенно прикрикнула на него Гермиона, а затем, смягчившись, она повернулась к Гарри, — Ты уверен, что правильно все понял? Как ты об этом узнал?       Мальчик устало вздохнул.       — Из омута Снейпа. Он вышел, чтобы узнать, что случилось с Монтегю, а я не удержался и залез посмотреть, что такого он скрывает.       — И Снейп вернулся и увидел тебя? — уточнила подруга.       — Да. Он вышвырнул меня почти сразу и сказал, чтобы больше я там не появлялся. И да, я понял все правильно, — Гарри горько посмотрел на нее. — Отец издевался над пятнадцатилетним Снейпом, отняв палочку и подвесив его в воздухе. Только из-за того, что Сириусу стало скучно… А Люпин… Люпин, он даже не вмешался, просто сидел там и молча наблюдал.       Рон молча слушал, переводя растерянный взгляд от Гарри к Гермионе. Кажется, он понял, что для друга это не шутки. Девочка тоже замолчала. Она глядела на листву бука, раскинувшуюся над их головами. Лицо ее выражало сочувствие, а брови нахмурились. Кажется, она о чем-то размышляла.       — И… Что ты теперь чувствуешь из-за этого? — осторожно задала вопрос подруга.       Мальчик пожал плечами.       В воздухе витало напряжение, которое можно было пощупать руками. Рону явно было неловко, уж он точно не привык обсуждать с Гарри какие бы то ни было чувства, а сейчас, очевидно, друг чувствовал что-то совершенно неприятное.       Гермиона нарушила тишину.       — Гарри… — тихо начала она, — помнишь, ты говорил, что после Рождества Сириус подарил тебе сквозное зеркало? Мне кажется, тебе стоит обсудить с ним произошедшее.       — И что же он скажет мне? «Гарри, не стоит обращать на это свое внимание, это же было сто лет назад», — проворчал мальчик, — или «мы были молоды и просто совершили ошибку»? Я более чем уверен, что это не единственная такая «ошибка», зная о том, как они заманили Снейпа в визжащую хижину к обратившемуся Люпину.       — Но ты хотя бы сможешь узнать, что сейчас он по-настоящему сожалеет о своем поступке. И Джеймс сожалел когда-то, — ответила Гермиона.       — И для чего же мне слышать эти слова?       — Я не настаиваю на том, что они были безгрешны, Гарри, и их поведение не оправдываю. Это вообще нельзя оправдать. Но они повзрослели. Не пойми меня неправильно, — Гермиона замялась, прежде чем продолжить, — я думаю, что ты слишком идеализируешь людей, и это как бы мешает тебе, как это сказать, адекватно воспринимать их, без крайностей. Не бывает идеально плохих или идеально хороших…       — Не бывает идеально плохих или хороших людей, потому что все совершают ошибки, а ошибки нас не определяют – я знаю, — перебил ее Гарри.       — Да, — удивленно посмотрела на него подруга, — очень неплохой вывод.       — Не знаю, наверное. Мне это Джинни сказала, и я подумал… ну, что она права, — неловко закончил мальчик. — Просто мне трудно принять, что отец на самом деле оказался таким человеком.       — Джинни тоже знает обо всем этом? — вдруг ожил Рон.       — Знает, — игнорируя взгляды друзей, ответил мальчик.       Рон как-то нелепо скуксился, будто обиженный ребенок, которому дали леденец, а его брату шоколадную конфету. Гермиона хмуро заметила:       — Теперь я понимаю, почему ты не хочешь возвращаться к урокам окклюменции, — она задумчиво посмотрела на друга, — но… выходит, профессор действительно не такой ужасный, каким кажется.       — С чего ты это взяла? — мгновенно взвился Рон. — По-твоему, издевки над студентами в течение стольких лет – это не ужасно?       — Издевки над студентами – это не самое ужасное, что может совершить человек, Рон! — грубовато ответила девочка. Обернувшись к Гарри, она продолжила:       — Тем не менее, Снейп не какой-нибудь зверь, Гарри. Попытайся уговорить его возобновить занятия, он тебя не съест, — ее тон был решительным и строгим.       — Но… — начал друг.       — Гарри, я настаиваю. Пора уже нам всем повзрослеть, — сказала подруга тоном, не терпящим возражений. — А теперь давайте займемся подготовкой к экзаменам. СОВ на носу, — и этими словами она как будто поставила в разговоре точку, для убедительности сунув Рону в руки конспекты.              

***

             Субботний матч Гарри и Гермиона пропустили. Хагрид под шумок увел их с трибуны в Запретный лес и ошарашил просьбой обучать его сводного брата английскому языку. Сводный брат оказался вовсе не иностранцем, а полувеликаном, хотя, для друзей, учитывая их габариты, Грохх был никаким не полу, а вполне себе полноценным великаном. На обратном пути в замок Гарри и Гермиона увидели толпу, чествовавшую Рона. Они удивленно-радостно переглянулись, улыбнулись друг другу и направились следом. Рон прямо-таки купался во внимании: гриффиндорцы дружественно хлопали его по спине и плечам, пожимали руку и громко пели хвалебные песни.       Пользуясь всеобщим шумом и гамом, подруга подняла вопрос, беспокоивший ее с того дня, как Гарри рассказал об омуте Снейпа.       — А… ты связывался с Нюхалзом?       — Нет. Ничего нового он мне точно не скажет, — ровно ответил мальчик.       Гермиона       — Ты, кажется, уже спокойнее к этому относишься, — любопытство так и сквозило в голосе Гермионы.       — Да… Кажется, мне стало как-то легче после разговора с Джинни, — при упоминании ее имени Гарри едва заметно улыбнулся.       Гермиона с заинтересованно подняла на него глаза.       — А… что у вас с ней?       — С кем? — друг сделал вид, что ничего не понял.       — С Джинни, конечно, — на лице девочки заиграла хитрая улыбка.       Гарри смутился.       — Ничего, просто поговорили, она подошла ко мне после тренировки… по квиддичу, ну и вот… — бессвязно пробормотал он и резко сменил тему.       — Насчет Снейпа. Признаю, с моей стороны действительно было немного глупо так слепо ненавидеть его и… бояться.       Гермиона засияла.       — Ты хотел сказать, очень глупо, — они рассмеялись, и приобняв друг друга за плечи и зашагали к дверям замка.              В гостиной стоял полный бедлам. Гриффиндорцы так обрадовались неожиданной победе, что решили закатить полноценную вечеринку. Поскольку Фред и Джордж покинули замок, в этот раз Дин Томас и Симус Финниган прокрались на кухню и приволокли целую гору угощений: кексы, мороженое, леденцы, сливочная помадка, сливочное пиво и визжащие желейные конфеты – стол просто ломился от лакомств.       Рон наслаждался славой: неудивительно, это было для него редким удовольствием. Веселый взгляд Гермионы был прикован к нему, но через мгновение брови нахмурились, а уголки губ опустились: Лаванда Браун настойчиво заигрывала с рыжеволосым мальчиком, кокетливо гладя его по предплечью. Тот довольно улыбался, но, заметив взгляд подруги и нелепо переминаясь с ноги на ногу, отошел о Лаванды. Гермиона же отвернулась, нацепив на лицо маску безразличия. Она уселась в кресло, игнорируя направлявшегося в ее сторону Рона, и раскрыла первую попавшуюся в руки книгу. Гарри, наблюдавший за этим со стороны, хмыкнул себе под нос. Подумав «сами разберутся», он вышел из душной шумной гостиной в прохладу коридора.       Ему действительно стало спокойнее после разговора с Джинни, а затем с Гермионой. Мысли уже не метались в голове так беспорядочно, а находились каждая на своей полке. Почти каждая.       Наверное, Гарри мог бы попытаться понять отца: Джеймс так вел себя по определенным причинам. Но теперь сказать наверняка, что заставило старшего Поттера совершать плохие поступки, никто не мог. Бабушку и дедушку Гарри никогда не знал, но всегда считал, что они были хорошими людьми. Если подумать, в начальной школе детей в основном травили те, кто жил в неблагополучных семьях. Например, Тайлер Моррисон: ходили слухи, что его родители злоупотребляли алкоголем и избивали сына… Но Гарри не понимал логики, ведь так себя вел и Дадли, которого даже чересчур любили и купали в заботе. Или Малфой… Его семья была образцовой в волшебном мире, но что происходило внутри, за закрытыми дверями? У него было все: статус, деньги и возможности. А может быть его не любят родители? Нет, Гарри не хотелось сейчас об этом думать. Однако неприятные мысли продолжали просачиваться в голову, ломая стены юной наивности.       Перед глазами возникла картина: Северус Снейп дрожит и плачет, забившись в угол грязной комнаты и слушая крики своих родителей. Он выглядит, словно загнанный зверек. Стало гадко. Судя по виду ребенка, ему было очень страшно и больно. Может быть, Снейп стал таким злобным вовсе не из-за Джеймса Поттера? Судя по воспоминаниям из омута, мальчик был таким еще до инцидента у озера: его походка казалась скованной, а плечи были зажаты, словно он пытался защититься от окружающих. Только вот что показалось Гарри странным… Снейп вовсе не выглядел неприятным или злым, возвращаясь с экзамена. Он выглядел, как обыкновенный мальчишка. Да, он был неказистым и немного нелепым в своей одежде; может быть, несколько хмурым, но однозначно не злобным. Злоба была видна в лице Северуса Снейпа только в тот момент, когда Джеймс Поттер подвесил его в воздухе вверх тормашками. Возможно, агрессия стала его защитой, способом отпугнуть угрозу? Гарри вспомнил, как на уроке биологии в начальной школе при изучении раздела «Зоология» учитель рассказывал, что дикие животные никогда не нападают первыми, а когда чувствуют угрозу, то становятся агрессивными, чтобы отпугнуть некий объект. «Может и у людей так?» — подумал мальчик. Или здесь скрывается нечто большее?       Червячок вины все продолжал беспокойно шевелиться под ребрами. «Ну не могу же я и в самом деле жалеть Снейпа?» — мелькнуло у Гарри в голове. Он боялся этого ощущения, оно казалось странным, не желая уживаться в груди.       Мальчик оторвал глаза от пола. Перед ним мрачнела лестница, ведущая в подземелья. Бродя по коридорам, он не заметил, как дошел до первого этажа. Ноги будто интуитивно его сюда привели.       Наверное, позже он пожалеет о своем импульсивном поступке: кабинет Снейпа уже был виден из-за угла. Замерев перед дверью, мальчик неуверенно занес руку. В мыслях пронеслось: «Может он уже спит? Или еще не вернулся?». Надеясь на это, Гарри тихо постучал три раза. Казалось, что сейчас ничего не заглушит гул сердца, которое уже бешено колотилось о ребра.              

***

             Северус Снейп мрачно сидел за столом, разбирая стопки пергаментов с домашним заданием студентов. В этот год он постоянно засиживался допоздна, поскольку уйму его времени занимала другая работа. Дамблдор ясно дал понять, что после возвращения Темного Лорда Снейп должен будет внимательно следить за каждым его шагом. Каждая крупица информации сейчас была важна. Дела Ордена также отнимали немало сил и времени, и теперь, даже в субботний вечер, профессор одно за другим проверял эссе пятого курса на тему «Особенности применения корня асфодели при изготовлении зелья живой смерти». Раздался тихий стук в дверь.       — «Кого там еще принесло…» — недовольно подумал Северус и поднялся из-за стола, обронив несколько домашних работ на пол.       Отперев внутренний замок, он распахнул дверь. Перед ним стоял Гарри Поттер.       — «Какого черта?» — всплыл в голове единственный вопрос, но выражение лица оставалось непроницаемым.       Мальчишка неловко смотрел в пол, нервно теребя пальцы левой руки.       За пять лет обучения Поттер никогда, ни-ког-да, не подходил к Северусу. Он приходил на уроки зельеварения вынужденно, поскольку они были в учебной программе, а заниматься окклюменцией его заставил Дамблдор.       Первым побуждением стало захлопнуть дверь перед его носом, но мальчишка поднял взгляд, и профессор заметил нерешительное выражение на лице мальчика. Было в нем что-то очень странное сегодня.       — Чего вам, Поттер? — рявкнул мужчина.       Гарри дернулся от резкого тона, но затем смело посмотрел на Снейпа.       — Сэр, япришелизвиниться, — выпалил Гарри.       Кажется, на секунду Северус не смог скрыть изумления и непонимания, отразившегося на его лице.       — Я пришел извиниться, — уже разборчиво повторил Гарри и замялся, — … и попросить вас продолжить уроки окклюменции, сэр.       Профессор несколько секунд оцепенело вглядывался в мальчишку. Сознание орало, что нужно немедленно очнуться и напугать Поттера до чертиков, чтобы тот и не думал возвращаться. Снейп с треском захлопнул дверь. Развернувшись к ней спиной, он молча смотрел перед собой, пытаясь понять, какого черта сейчас произошло. В нем снова нарастал гнев.       Казалось, злость была не самой логичной реакцией на слова Поттера и его неожиданное появление в дверях кабинета. Но это было именно то, что сейчас чувствовал Северус. Он собирался снова взяться за проверку домашних заданий и уже направился к столу, как снова раздался стук. Но стук далеко не тихий, а настойчивый, словно кому-то было жизненно необходимо, чтобы эта чертова дверь открылась.       — «Это что, какая-то нелепая шутка!?» — разъяренно подумал Снейп и, развернувшись, резко дернул дверь на себя.       — Провали… — начал он, снова увидев мальчишку, но тот – кто бы мог подумать! – переступил порог с таким наглым выражением лица, словно и не боялся профессора столько лет.       — Нет, сэр. Я никуда не уйду, пока вы меня не выслушаете, — спокойно сказал Гарри.       Злость испарилась. Ее заменило полнейшее изумление.       — Ах ты наглый маль…       — Да, профессор, я наглый, но все же не такой, каким был мой отец! Я прошу прощения за то, что залез в омут и посмотрел то, что для меня не предназначалось, и я прошу вас продолжить со мной занятия окклюменцией! — на одном дыхании выпалил мальчик и настороженно затих, ожидая реакции.       Лицо Снейпа вытянулось, несколько секунд оно выражало замешательство, недоверие, гнев, а затем стало совершенно непроницаемым. Он молча развернулся и направился к письменному столу. Гарри же вновь подал голос.       — Пожалуйста, профессор Снейп. Я думаю, это очень важно.       Но Северус преспокойно уселся за стол и продолжил проверку домашних работ. Спустя две минуты молчания мальчик, похоже, понял, что ответа он не дождется. С каждой секундой молчание становилось все более неловким. Из-за стопки пергаментов, за которой скрылся Снейп, донесся холодный голос.       — Уходите, Поттер. И закройте за собой дверь.              

***

      

      Гарри думал, что он сошел с ума. Скрывшись в коридоре и стараясь унять бешено колотящееся сердце, он пытался понять, какого черта он только что сделал.       «Да, профессор, я наглый, но все же не такой, каким был мой отец!» — стучало в его голове. Какого лысого Мерлина он это сказал? Зачем вообще он туда пошел? И реакция Снейпа была странной. Почему он не стал вышвыривать ненавистного студента из кабинета, а вполне себе спокойно попросил его уйти? Почему вообще не убил его на месте, прямо там, в этом мрачном подземелье?       «А что, закопал бы мой труп у себя под каменным полом, никто бы и не нашел никогда» — тупо подумал Гарри.       Деревянным шагом он направился в гостиную. Гриффиндорцы все еще веселились, он слышал это даже из-за портрета с Полной Дамой. Стараясь не привлекать внимания, Гарри тихо прокрался по лестнице в спальню. Она была пуста. Руки все еще дрожали от волнения. Улегшись в кровать и прикрыв ее балдахином, мальчик подумал, каким странным казалось его желание показать профессору, что он вовсе не такой, как отец. Что профессор глубоко заблуждается. Ведь именно это Гарри хотел доказать в тот момент, когда Снейп с ненавистью смотрел на него. Размышляя об этом сейчас, в тишине комнаты мальчиков и уюте мягкой кровати, ему показалось, что это желание совсем не кажется таким уж ненормальным. По крайней мере, оно не отзывалось внутри чем-то неприятным.              

***

                    Северус поднял взгляд на тихо затворившуюся дверь и облегченно выдохнул. Мальчишка ушел. Удивительно, в каком напряжении сидел профессор, пока Поттер молча стоял посреди его кабинета и ожидал хоть какой-нибудь реакции. Гнев исчез, оставив место легкому раздражению. Что это было? Что. Это. Было? Может он решил так пошутить? В таком случае, шутка была совершенно не смешная.       — «Да, профессор, я наглый, но все же не такой, каким был мой отец!»       — «Ну конечно, ты не такой. Ты еще хуже, раз хватило ума вытворить подобное» — раздраженно подумал Северус.       — «Я прошу прощения за то, что залез в омут и посмотрел то, что для меня не предназначалось…»       — «Да уж, это точно для тебя не предназначалось, Поттер» — саркастично прорычал голос в голове. При воспоминании об этом внутри снова поднимался гнев.       Профессор тяжело вздохнул, отложил стопки пергаментов и направился в спальню. Этот мальчишка в последнее время слишком часто выводит его из себя. Не переодеваясь, Снейп разлегся на кровати поверх покрывала. Поступок Гарри раздражал, поскольку он решительно не мог его понять.       Неужели его настолько задело то, что он увидел в омуте? Северус, мельком, замечал смятение мальчишки, в котором тот пребывал после увиденного. Но единственное чувство, которое он испытал от этого зрелища – это злорадное удовлетворение. Сейчас же ему казалось, что Поттер был скорее подавлен.       «Вот и наслаждайся, сумасшедший мальчишка» — подумал профессор, и снова окунулся в привычное состояние злости. Думать о мотивах этого безумного ребенка ему не хотелось, наверняка здесь был какой-то подвох. Может, он со своими отважными идиотами гриффиндорцами поспорил, что не побоится прийти к Северусу вечером и озвучит то, что озвучил? Снейп недовольно скривился при этой мысли. Да, наверняка так и было.       В дверь кабинета снова постучали. Профессор зелий резко встал с кровати, одернул мантию и направился в соседнюю комнату с мыслью, что сейчас он точно кинет в Поттера «остолбеней» и отлевитирует его тело куда подальше. Однако, дернув ручку двери, он обнаружил вовсе не мальчика. Не успев остановить начало своей гневной речи, Снейп изумленно уставился на Альбуса Дамблдора, спокойно улыбавшегося в ответ на «неужели я неясно выразился, Поттер!?»       — Я смотрю, вы продолжаете обучать мистера Поттера окклюменции, профессор Снейп, — благожелательно начал директор, словно его вовсе и не искали министерские шавки, в особенности на территории Хогвартса.       — Что… — ошарашенно произнес Северус.       — Право, профессор, позвольте мне войти в ваш кабинет. Рискованно оставаться в коридоре на глазах у всех, если, конечно, вы не хотите отдать меня на съедение министерства, — усмехнувшись в конце этой фразы, он резво прошел мимо профессора зелий в дальний угол комнаты.       Профессор зелий продолжал ошарашенно стоять в дверях, лишь слегка сдвинувшись в сторону, дабы директор мог пройти. Спустя несколько секунд удивленного молчания, Северус прикрыл дверь и запер на несколько заклинаний, на всякий случай установив заглушку. Он прикрыл глаза, вздохнул, подумав «нет конца этому нелепому дню», и развернулся к Альбусу. Сейчас его глаза были так же пусты, как обычно. Нельзя было прочитать ни единой мысли или эмоции.       — Я больше не занимаюсь окклюменцией с Поттером, — холодно промолвил он. — Почему вы здесь, директор? Хотите попасть в Азкабан?       Тем временем Дамблдор, занятый изучением склянки с высушенными тараканами, спокойно обернулся к мастеру зелий.       — И что же сподвигло вас прекратить уроки, Северус? — внимательно разглядывая Снейпа, спросил он.       Мужчина раздраженно хмыкнул, усаживаясь обратно за свой рабочий стол.       — Этот мальчишка перешел все границы. Залез в омут с моими мыслями, пока меня не было в кабинете.       Дамблдор, усевшись на стул перед профессорским столом, закинул ногу на ногу и заинтересованно вгляделся в лицо Снейпа.       — И что же он там увидел, профессор? — мягко спросил директор.       — Ничего, что полагалось бы увидеть! — прорычал Северус.        Наступило тягостное молчание. Альбус продолжал смотреть на профессора зелий, а тот, в свою очередь, начал остервенело зачеркивать непонравившиеся фразы в эссе студентов.       — Северус, — голос директора был спокоен, — я думаю, мальчику сейчас непросто.       — О чем вы? — недовольно уточнил Снейп.       — Он всего лишь подросток, но он взрослеет. Его представления о мире и о людях разбиваются вдребезги, — печально ответил Дамблдор. — Но через это проходят все. И он пройдет. Не позволяйте своему гневу застилать вам глаза.       — Что… Вы его еще и жалеете? — прошипел Северус. — Да это самый эгоистичный и наглый ребенок, которого я когда-либо видел!       — В таком возрасте детский эгоцентризм – это вполне естественное явление, профессор, — с легкой улыбкой произнес Альбус, — к тому же, разве я буду не прав, если скажу, что вы в пятнадцать лет тоже не думали о чувствах других людей?       Снейп гневно взглянул на директора, но отвечать не стал. Его бесила проницательность директора, ведь сам Северус старательно выстраивал стены в своем сознании. Отшвырнув полную грамматических ошибок работу Рона Уизли в сторону, он схватил следующую. В уголке пергамента значилось: «Гарри Поттер, 5 курс».       — «Проклятье… везде этот Поттер» — устало подумал профессор и, отложив от себя работы студентов, мрачно взглянул на Дамблдора.       — Вы не ответили на мой вопрос, профессор. Что вы делаете в замке? И как вы пробрались незамеченным? — холодно спросил Снейп, но нетерпение все же сквозило в его голосе.       — О, я никуда и не уходил, — весело ответил директор, — я был первокурсником Слизерина, Сэмюэлем Морганом, который якобы выздоровел от драконьей оспы и вернулся в школу. Кстати, вы знали, что старшекурсники в гостиной слизерина вечерами пьют огненный виски? — при этих словах тон Дамблдора стал наигранно строгим.       Северус опешил. Неужели он не заметил, что его собственный подопечный – ненастоящий? И для чего директор остался в школе? Что он вообще мог сделать в облике одиннадцатилетнего ребенка? Разве что… Разве что он наблюдал за тем, что происходит в школе?       — И что же вы делали, будучи первокурсником? Вы ведь даже не могли заниматься делами Ордена, — подозрительно прищурился Снейп.       — Это мое дело, — с вежливой улыбкой ответил Альбус. — Я пришел к вам с просьбой, Северус.       — В очередной раз, — раздраженно посмотрел на него профессор зелий.       — Да, — тон Дамблдора стал серьезным, — мне нужны ваши запасы оборотного зелья. Видите ли, мое закончилось, а я не заметил этого вовремя, — и он взглядом указал на свой облик старца.       — Вас никто не видел? — хмуро уточнил Северус. — Моих запасов хватит вам максимум на неделю. Если я начну варить зелье сейчас, то на это уйдет месяц.       — Нет, меня не успели заметить. Видите ли, я как раз направлялся в гостиную, но успел спрятаться за гобеленом. Как раз оттуда я и увидел мистера Поттера, который возвращался… Кстати, а что же тогда он делал в вашем кабинете, если не занимался окклюменцией? — с интересом спросил директор.       Снейп скривился.       — Хамил, как обычно. Сказал, что якобы сожалеет и хочет возобновить уроки окклюменции.       Взгляд Дамблдора стал серьезным.       — И что же вы ответили?       — Выгнал его, конечно же! — громко выпалил профессор, не понимая, какого черта директор задает такие глупые вопросы.       — Северус, я знаю, что вы как никто умеете отталкивать людей… — печально начал Альбус, на что Снейп недовольно нахмурил брови, — но я прошу вас, попытайтесь на этот раз переступить через эту привычку. Мальчику нужна окклюменция, — с расстановкой проговорил он. — К тому же, пусть его извинения кажутся вам фальшивыми, я думаю, вам следует обратить внимание на то, что тем не менее это извинения. Мальчик сам пришел к вам, представьте, как это было сложно для него.       Профессор зелий шумно выдохнул. Его лицо выражало крайнее неудовольствие. Дамблдор же неожиданно вновь повеселел.       — Так что насчет оборотного зелья?              

***

             Напряжение, которое испытывал Гарри после злополучного разговора со Снейпом, если, конечно, это можно назвать разговором, сопровождало его всю неделю. Он рассказал об этом инциденте Гермионе на следующее утро. Подруга, как ни странно, не удивилась реакции профессора. В этот день она вообще была довольно оптимистично настроена.       — А чего ты ожидал? Что он бросится к тебе в объятия после этого заявления? — усмехнувшись, ответила она на его рассказ.       — Да нет… Я как раз ожидал обратного, — растерянно сказал Гарри, и мысленно добавил, — «например, что он прихлопнет меня как таракана…»       Гермиона усмехнулась.       — Мы не узнаем, что происходит в его голове. Просто дай ему время переварить это, и все выяснится.       Гарри угрюмо уставился на нее.       — Что? — с улыбкой спросила подруга.       — А ты чего такая радостная?       — Просто рада, что наша команда выиграла матч, — протараторила она.       Гарри скептически поднял брови. Да уж, он не сомневался, что она рада. Особенно тому факту, что Рон стал более уверенным после своего успеха.              В понедельник на завтраке Гарри быстро поедал яичницу, собираясь потратить этот день на подготовку к экзамену по заклинаниям: экзаменаторы прибыли в воскресный вечер, и этот факт ввергал всех в абсолютную панику. Гермиона со скоростью новенькой Молнии перечитывала конспекты, видимо, собираясь изучить все записи за последние пять лет. Гарри усмехнулся этой мысли. Он не был настроен сдать все экзамены на «превосходно». Верить в отличную отметку по зельеварению уж точно не приходилось. Мальчик посмотрел на преподавательский стол: ему показалось, что секунду назад Снейп смотрел в его сторону, но он отмел эту мысль. По виду профессора было заметно, что Поттера для него как будто вовсе не существовало. Гарри отбросил эти мысли. Сейчас ему необходимо было заняться экзаменами.       Самый первый экзамен по заклинаниям прошел хорошо, практически все справились, как минимум на «выше ожидаемого», за исключением, конечно, Крэбба и Гойла. Это воодушевляло, и Гарри уже более смело шел на трансфигурацию и защиту от темных искусств, на которой и вовсе показал себя самым лучшим образом. Астрономия стала для пятикурсников неожиданно неприятной: они видели из окон башни, как на Хагрида напали мракоборцы под руководством Амбридж, а в профессора МакГонагал полетели пять заклинаний. На следующее утро декана Гриффиндора поместили в больницу Святого Мунго, поскольку ее повреждения были слишком серьезными для лечения в больничном крыле замка.       За завтраком в день последнего экзамена по истории магии трое друзей гневно обсуждали произошедшее, костеря Амбридж на чем свет стоит. Гермиона особенно переживала за профессора МакГонагал.       — Я очень надеюсь, что она поправится, — ее глаза наполнились слезами, — это просто невероятная жестокость по отношению к ней! — возмущенно закончила она.       — Да… — ответил Рон, — и Хагрида так нечестно пытались схватить, да еще и среди ночи! — он нецензурно выругался.       — Ну ничего, эта жаба еще свое получит, — гневно прошипела Гермиона.       Под потолком раздался шелестящий звук: прилетели совы с почтой. Гарри вяло ел свою овсянку, не ожидая никаких писем. Он ковырял ложкой в тарелке, не ощущая совершенно никакого аппетита.       Перед ним опустилась сипуха пепельно-черного цвета, держа в лапке маленький свиток пергамента. Он удивленно посмотрел на него, а сова недовольно ухнула, требуя отпустить ее как можно скорее. Торопливо отвязав свиток от лапки, Гарри развязал бечевку, а сова взлетела, опрокинув стакан тыквенного сока на столе. Мальчик развернул пергамент и прочитал послание, написанное мелкими, плотно прилегающими друг к другу буквами.              «Жду Вас завтра в 19.00 в своем кабинете.       

Профессор С. Снейп»

      Гарри тупо пялился в написанное. Он поднял взгляд обратно к преподавательскому столу, поискал глазами профессора зелий, но тот уже исчез. Неужели Гермиона была права? Нет, такого точно не бывает. Наверняка, Гарри придет в назначенное время, а там его будет поджидать Снейп с ядом. Или, может, он просто убьет его Авадой под видом Леггилименс. Да, он точно задумал какую-то месть за выходку мальчика.       Гермиона, заметив недоумение друга, заинтересованно скосила глаза на пергамент. Он положил бумагу перед ней на стол и обреченно возвел глаза к потолку.       — Гарри, но это же замечательно! — взглянув на записку восторженно произнесла подруга.       — Нашла с чем поздравлять, — проворчал себе под нос мальчик, — если он не убил меня в субботу вечером, то теперь обязательно что-нибудь сделает вечером во вторник.       — Не говори ерунды. Ты молодец, что подошел к нему. Я думаю, ему были нужны твои извинения, пусть он сам этого пока не понял, — уверенно ответила она.       — Ха, ха, ха, — по слогам скептически произнес Гарри, и подруга рассмеялась.