6. Для чего нужны отцы

Дело шло к августу. В Централе наступили самые жаркие дни года. Случись это год назад, Рой Мустанг уже давно отдал бы приказ всем кабинетом перебраться на их с женой личную дачу. Но сейчас было нельзя – всё-таки беременность майора Мустанг, а попросту говоря Ризы (в девичестве Хоукай) не позволяла совершать столь экстравагантные поступки. Вообще фюрер медленно, но верно превращался в обеспокоенного отца семейства и переживал за жену больше, чем она сама. Эд и Ал периодически обменивались многозначительными улыбками, но вели себя крайне тактично – конечно, они с лёгкой грустью вспоминали Хьюза (хотя тот, в отличие от Мустанга, был совсем уж чокнутым папашей), но держали язык за зубами и покорно выполняли все самые экстравагантные прихоти Ризы, по негласному соглашению справедливо считая себя старшими сыновьями фюрера. Впрочем, нельзя сказать, чтобы Рассел и Флетчер вели себя нетактично. Первый после «Дня Великой конференции», как её окрестил Эд, вообще постоянно витал где-то в облаках, мечтательно улыбаясь и соглашаясь со всем, что ему говорили (собственно, Эду это уже надоело, и он пообещал Расселу в следующий раз на его «Конечно, Эд, ты абсолютно прав» хорошенько врезать – только это и привело тогда старшего Трингама в чувство), а второй хоть и позволял себе иногда ругаться («Куда по такой жаре?! Я разрешал?! Вот заставлю вас лечь на сохранение, чтоб неповадно было! А нет – так надо было позвонить, есть же целых пять оруженосцев – фюрер, мы с братом и Эд с Алом! В следующий раз я буду сердитее, так и знайте!»), но человеком был совершенно незаменимым – ибо врач, перед которым благоговел весь Штаб, а то и Централ, и которого Риза и Рой мучили внезапными звонками в совершенно любое время суток… и он отвечал и успокаивал. Короче говоря, лето проходило весело. Фюрер Мустанг постоянно отвлекался от работы на звонки жене, Рассел при любой возможности уматывал увидеться с Винри (которая при любой же возможности заглядывала в Штаб – даже если ей просто надо было в магазин, который находится в другой части города: «Ой, да я вот вышла погулять и решила зайти…»). Эд немного ворчал, что теряет лучшего друга, но так, больше для виду, потому что на самом деле только и делал, что шептался с Алом, радостно строя теории и пересказывая сплетни, в общем, превращаясь в типичную кумушку-сводницу. Алу и Флетчеру же развлечений и подавно хватало – именно их Риза и звала к себе чаще всего (один медик, второй домашний психолог – куда же без них?), так что они буквально в мыле, взъерошенные и раскрасневшиеся, носились из Штаба в больницу, из больницы в аптеку, из аптеки к Мустангам, от Мустангов обратно в Штаб – заполнять карточки или вести переговоры, которых внезапно стало как-то чересчур много. Все были при деле и все довольны. До тех пор, пока не наступил день Икс. В это пасмурное и в кои-то веки прохладное утро Рассел, на контрасте со своими довольными друзьями и братом, пришёл какой-то хмурый и растерянный. На все вопросы он отмахивался, ссору с Винри категорически исключил, когда такое предположение появилось, а потом просто надел халат и молча ушёл в лабораторию что-то синтезировать в одиночку. Флетчер разводил руками, Эд и Ал терялись в догадках. Даже Мустанг отвлёкся и поинтересовался, что происходит, – правда, вразумительного ответа не получил. В обед заглянула Винри – такая же молчаливая и растерянная, как и её теперь уже парень. На ворох вопросов она сама отмахнулась и только попросила передать Расселу, что она будет в семь на Центральной площади у башни с часами. Сказала – и исчезла. А буквально через пять минут в кабинет заглянул – с совсем уж каким-то безумным взглядом – сам Рассел. – Эд, мне срочно надо с тобой поговорить. – Тебе? Со мной? Срочно? – во весь голос изумился старший Элрик, ошарашенно оглядываясь на младших. – Слыхали, люди добрые? Ему надо срочно со мной поговорить! Неужели он вспомнил, что у него имеется-таки лучший друг, с которым тоже неплохо бы разговаривать! – Не ёрничай, пожалуйста. Всё очень серьёзно, – очень тихо попросил Рассел. – Ну Эд, пожалуйста… мне очень надо, помоги. Сказать, что Эд был озадачен – ничего не сказать. Чтобы Рассел упрашивал его, да ещё так вежливо, да ещё так настойчиво – это же нонсенс… И, значит, медлить и язвить не стоит. Эдвард встал из-за стола, одёрнул китель и серьёзно кивнул: – Надо – значит, надо. Пойдём. И, провожаемые обеспокоенными взглядами Ала и Флетчера, они оба скрылись за дверью.

***

– М-да… нашёл ты, к кому обратиться, – Эд потёр виски ладонями. Вид у него был, мягко говоря, потерянный – видимо, пока не уложил в голове то, что рассказал Рассел. – Но мне правда больше не к кому обратиться! – Рассел сидел рядом с микроскопами на лабораторном столе и выглядел ещё хуже своего лучшего друга. И вообще чуть не плакал. Щёки у него пошли красными пятнами. Экстравагантный видок для знающего себе цену молодого человека. – Я даже не знаю, нормально ли так быстро – ну у кого я это ещё могу спросить? – Да я бы и рад тебе помочь, Рассел, – Эдвард развёл руками. – Вот только сам понимаешь – опыта у меня, хм, в связи с известными обстоятельствами ноль… Ну вот что я тебе могу сказать? Мы с Алом впервые занялись этим в первую же ночь после моей выписки из больницы… но до этого, ты уж меня извини, мы вместе росли почти двадцать лет! Мне тебе что, сказать: «Жди двадцать лет, потом признайся ей ещё раз в своих чувствах и вперёд»? – Но мы встречаемся без малого месяц! – Рассел отчаянно помотал головой. – И… и… ну вот тебя ничего не смущает? Тебе мне врезать не хочется? – Мне? Тебе? – Эд изумлённо вздёрнул брови. – За что? – Ну… – старший Трингам замялся. – Она же тебе, ну… как сестра… я вообще какое-то время думал, что вы вместе… Или, хм, нравитесь друг другу – до, хм… до мая, если честно… После короткой паузы Эдвард подавился истеричным смешком. – Да уж… – он отвернулся к окну. – Это при том, что мы с Алом, во-первых, безбожно палились, а во-вторых, с ноября шипперили вас двоих… – Что?! – А что ты так смотришь? Она ещё на перроне в Ризембурге, когда мы её и бабулю забирали, так на тебя посмотрела, что я мысленно забил себе место шафера! – … – Эй, я пошутил, не падай, микроскопы разобьёшь! Ещё через пару минут, когда Эд и Рассел уже сидели вместе бок о бок на том же столе, Эд, закинув руку другу на плечо, миролюбиво выговаривал: – Знаешь, друг мой, я давно уже заметил, что ты гениальный долбоёб и придурковатый гений. Но я не знал, что твоя ненаблюдательность доходит до такого. Как вообще можно в упор не видеть, что в тебя втюрились? – Так ведь это у меня первый раз, – Рассел сидел с опущенной головой. – Я ведь даже не гулял с девочкой никогда, не до того было. Сам понимаешь – если уж у тебя опыта ноль, то у меня ноль в минус первой степени, хотя на ноль делить нельзя… Откуда мне знать, каково это – что в тебя влюбились? Да я даже сам долго не мог понять, что это со мной не так – то в холод, видите ли, то в жар бросает, как её вижу… И сердце рёбра проломать грозится… И кого мне спрашивать было? Флетчера что ли? Ну он бы мне и сказал: «ОРЗ у тебя, братик». Или вирус. Или тахикардия. – А у меня спросить не судьба? – Эд тихонько хмыкнул. Да, это Рассел про Флетчера в точку попал. – А у тебя я тогда стеснялся спросить, – Рассел передёрнул плечами. – И откуда мне знать, что у тебя хоть какой-то опыт в отношениях есть? К тому же я ведь не знал, что между тобой и Винри нет ничего! – Да уж, тяжёлый случай, – Эд вздохнул, покачав головой. Рассел немного помолчал, а потом искоса взглянул на друга. – Так ты не ответил на вопрос. – Какой? – Не хочется ли тебе мне втащить за то, что мы с твоей подругой детства собираемся, видимо… ну… Пауза. – Нет, не хочется, – Эдвард провёл свободной левой рукой по лбу. Он был сейчас задумчиво-серьёзен. Наверное, понимал, что для Рассела это ну очень важный разговор. – Почему? – старший Трингам по-прежнему гипнотизировал его исподлобья своими глубоко синими пытливыми глазами. – Потому что если я кому и мог бы доверить Винри, так это тебе, – Эд повернул голову и спокойно прямо взглянул в лицо другу в ответ. – В тебе я не сомневаюсь. Рассел вновь опустил голову. – Спасибо, – почему-то шёпотом. – Это для меня очень важно, – он немного помолчал. – Вот только я не знаю, как себя вести в отношениях. Пока я действовал чисто интуитивно – ухаживал за Винри, гулял с ней, дарил по очереди цветы и инструменты… и я в принципе мог предположить, как себя вести. Во всяком случае, она радовалась – значит, всё было не так уж и плохо, – Рассел рассёк воздух перед собой ладонью. – Но тут-то нельзя действовать наугад! А вдруг я что-то сделаю не так? Она же девочка, а я о девочках ничего не знаю, то есть знаю, но это же просто какие-то абсурдные существа, в которых я даже не знаю, как разбираться! Да, она сама сказала, что хочет и готова, но блин… за процесс-то я отвечаю, я же парень! А я ничего, совсем ничего не знаю и не понимаю! Что нужно сделать заранее? А во время? А какие могут быть ощущения? И как мне себя вести? И вообще! – он спрятал лицо в ладонях и глухо простонал: – У кого мне это узнавать?! – Спокуха, Рассел, не отчаивайся, – Эдвард нахмурился, сжав плечо товарища. – Ну у кого… блин… слушай, я же даже в физиологии женской не алё. Кто у нас может в физиологии разбираться… Может, во имя теории хотя бы Флетчера спросить? Рассел отнял руки от лица и одарил Эда таким взглядом, что тот моментально понял, что сморозил глупость. – В своём ты уме, а? – Рассел закатил глаза. – Он мой младший брат! Это он ко мне должен с такими вопросами обращаться, а не я к нему! Как это вообще выглядеть будет? Тебе, может, и ничего, ты вообще со своим младшим братом спишь, только вот он у тебя, как ты сам, слегка поехавший, да к тому же на тот момент был уже далеко совершеннолетний! – Это я не подумал, ты прав, – покорно согласился Эд, даже не став возмущаться на «поехавших». – Но у кого же тогда спросить?.. А может… В дверь деликатно постучали. – Майор Трингам, разрешите? – вежливо спросил густой баритон фюрера. – Можно, заходите! – Рассел поспешно спрыгнул со столешницы и отряхнул халат. Дверь открылась, и на пороге действительно показался Рой Мустанг собственной персоной. – А я думал, фюреры разрешения не спрашивают… – хмыкнул Эд, по-прежнему болтая ногами, сидя на столе. – Я подаю пример подчинённым. Никакой дедовщины, – важно заметил Мустанг, прикрыв за собой дверь. Правда, он почти тут же вновь повернулся лицом к молодым людям, заложил руки за спину и серьёзно спросил: – У вас всё в порядке? Старшие озадаченно переглянулись. – Э-э… да, само собой. А почему вы спрашиваете? – Рассел приподнял одну бровь. – Сегодня же короткий день, персонал уже разошёлся, а за порядком я слежу… На удивление, Рой отмахнулся. – Да я не про лабораторию вовсе, – он поджал губы. – В лаборатории конечно всё в порядке, я же тебя не первый день знаю. Старший Трингам в недоумении наклонил голову. Мало того, что великий фюрер перешёл на «ты», что он делал в исключительных случаях, хотя и держал себя по отношению к Расселу и Флетчеру тоже как к младшим сыновьям, так ещё и цель его «визита» теперь становилась совсем уж туманной. – Тогда я не понимаю… – Да что тут понимать, – Мустанг вздохнул. Эд мысленно отметил, что семейная жизнь действительно серьёзно смягчила ранее язвительного и довольно сурового вояку. – У тебя самого всё в порядке? Помощь никакая не нужна? Ал в растерянности, Флетчер себе места не находит. Вот я и решил узнать, не могу ли я помочь тебе с твоей проблемой. Не успел Рассел и рта открыть, как Эд воодушевлённо хлопнул в ладоши. – Ну конечно! Конечно, Рой! Как раз ты и только ты и можешь помочь – больше некому! – Шутишь, Стальной? – Мустанг подозрительно сощурился. – Честное алхимическое – не шучу! – в доказательство Эд схватился за сердце. – Ведь проблема-то состоит в том, что помочь мог бы, очевидно, только отец – а так как отцов у нас нет, вот мы, то есть ты, то есть он, то есть Рассел и не знает, как быть! – Эд! – старший Трингам чуть не испуганно предупредительно махнул другу рукой, но было уже поздно. Может, и к лучшему. Потому что Рой неожиданно улыбнулся и кивнул: – Весьма лестно, Стальной, что ты считаешь меня вправе давать вам «отцовские» советы, – и, уже Расселу, серьёзно: – Если я действительно могу помочь, спрашивай – сделаю всё возможное. После непродолжительного молчания, когда Эд уже подумывал, как бы ему технично испариться, Рассел – видимо, доведённый своими переживаниями, – вдруг тряхнул головой и выпалил, с мольбой глядя на «великого фюрера»: – Рой, как заниматься сексом с девушкой, если это будет и её, и твой собственный первый раз? Немного помолчав, Мустанг, не дрогнув ни единым мускулом лица, неспешно подошёл к столу, подвинул к себе стул и, строго взглянув на Эда, скомандовал: – Кыш отсюда. Тебе это не нужно. – Так точно, господин фюрер, не нужно! Есть кыш отсюда! – Эд щёлкнул каблуками, козырнул начальнику – и его как ветром сдуло. Фюрер, позволив себе лёгкую ухмылку, указал Расселу на стул перед собой и предложил: – Если есть чай, давай чай. Только в чистые кружки – а то с тебя станется меня отравить. И садись уже. Поговорим. Старший Трингам, почему-то непривычно для себя робея, бросился к чайнику. Уже насыпая в кружку сахар, он вдруг поймал себя на мысли, что у него саднит в горле. Как давно с ним в последний раз разговаривали… как с младшим. Как с сыном.

***

– Братик, ты? – Флетчер вскинул голову. – Всё хорошо? – Кажется, ты повеселел, теперь не тучка, а просто облачко, – улыбнулся Альфонс, отвлекаясь от своих бумажек. – О, ну наконец-то, я уж думал, фюрер тебя пытает! – нахально подхватил Эд, сидящий на подоконнике в обнимку с телефоном. – Не пытает. Облачко так облачко. Всё хорошо, Флетчер, – Рассел, только что вошедший в кабинет, с немного смущённой улыбкой кивнул по очереди всем троим. Он понимал, что друзья и брат прекрасно знают, о чём он сейчас говорил с Мустангом и что у него же намечается сегодня ночью. Но ведь они же всё равно… семья. – Всё в порядке, – сам фюрер, войдя вслед за Расселом в кабинет, ободряюще хлопнул напоследок старшего Трингама по плечу. Правда, тут же зашипел: – Чёртовы звёзды… – Говорили мы вам, что надо плоские погоны делать, – хмыкнул Ал. – Несолидно, – отрезал Эд. – Я против. Просто нечего руки распускать! – Язык тоже распускать не стоит, Стальная козявка, – Мустанг усмехнулся, потирая расцарапанную ладонь. – ЭТО КТО ТУТ С ГОРОШИНУ РАЗМЕРОМ ОТ ЗЕМЛИ НЕ ВИДНО?! Алу немедленно пришлось ловить мгновенно рассвирепевшего Эда за талию, иначе тот бы точно покалечил главу государства. Рассел, переглянувшись с Флетчером, с облегчением рассмеялся. Флетчер выдохнул и тоже заулыбался. Значит, действительно всё хорошо и переживать больше не стоит. А Мустанг, колко продолжая подстёбывать рвущегося в бой старшего из своих сыновей, внутренне сам растроганно и смущённо разом улыбался. Он ведь тоже на самом деле не был уверен, что сможет быть хорошим отцом. Но, похоже, сегодня он неплохо справился с этой ролью.