Почти новый год!

К половине декабря снег всё-таки выпал — не робко, не лениво, а сразу, обильно, будто небеса решили наверстать всё, что упустили за осень. Дворы, крыши, деревья — всё укрылось мягким белым одеялом, которое делало город тише и чуть добрее. Мангл сидела у окна своей комнаты, прислонившись лбом к холодному стеклу. Снизу слышались восторженные крики детей, которые катались на пластиковых санках. Она давно уже собиралась вернуться в школу, но так получилось, что именно в этот момент начались каникулы. — Сама виновата, — тихо пробормотала Мангл, наблюдая, как собака по соседству проваливается в сугроб. — Можно было выйти раньше… Но она знала: это было не столько про школу, сколько про её внутреннее состояние. Несколько дней одиночества вымотали её. Бесконечные мысли, воспоминания о срывах и чувство вины, которое тянуло вниз, будто мокрый снег на одежде. Телефон завибрировал. Фокси: «Снег пошёл! Выходи, мы все во дворе.» Паппет: «Если не выйдешь, мы придём за тобой. С санками.» Дьюс: «И это не угроза, а обещание.» Мангл вздохнула, но на губах всё же появилась едва заметная улыбка. Встала, надела тёплый свитер, шарф, варежки и вышла к ребятам, совсем забыв о куртке. На улице воздух был колючий и свежий. Фокси стоял у подъезда, зажав в руках снежок. Увидев её, он поднял руку, словно проверяя — настоящая ли она или очередной призрак из дней тишины. — Ты всё-таки вышла, — сказал он с облегчением. — Ну а то, — фыркнула Мангл. — Не могла же я пропустить, как вы позоритесь, играя в снежки. — Позоримся? — Паппет тут же выскочил из-за машины. — Это было бы оскорблением искусства. Дьюс уже стоял с готовой снежной «артиллерией» и хитро прищурился. — Раз она пришла, война началась. И прежде чем Мангл успела понять, что происходит, в неё полетел мягкий снежок, распавшийся белым облаком прямо у воротника. — Эй! — вскрикнула она, отплёвываясь. — Вы серьёзно?! — Самооборона! — сказал Фокси, уже пригибаясь, чтобы укрыться. И началась настоящая битва: смех, снежные снаряды, быстрые ноги, скрип снега под ботинками. Мангл давно так не смеялась. Она ощущала лёгкость — не полную, не абсолютную, но искреннюю. Снежки сбивали мысли, гул в голове отступал, а тяжесть последних дней будто растворялась в холодном, чистом воздухе. В какой-то момент она упала в сугроб и смеялась так сильно, что живот заболел. Фокси упал рядом, задыхаясь от смеха. — Ты… уронила… меня снежком..! — А ты в меня десять раз! — огрызнулась она, но без злости. Лёжа в снегу, Мангл закрыла глаза. Белый свет давил на веки. Но тишина была такой спокойной и лёгкой.. Вечером они разожгли маленькую бочку-костёр во дворе, как делали иногда зимой. Маленькие огоньки гирлянд на подъезде мягко освещали пространство. Паппет рассказывал смешные истории из прошлого, Дьюс пытался жарить хлеб на палочке, а Фокси сидел рядом с Мангл, держа горячий напиток в руках. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, когда друзья отвлеклись. Мангл немного опустила глаза. — Лучше… Я стараюсь. Просто… эти мысли, привычки… они ведь не исчезают. Но сегодня… легче. Реально легче. Фокси кивнул. — Я видел. Ты столько смеялась, что я даже испугался — вдруг мы сделали что-то хорошее. — Ужасно, да? — усмехнулась она. Секунда тишины. Снег мягко падал, ложась на их плечи. — Главное, что ты здесь, — сказал он спокойно. — И если будет тяжело — не исчезай вот так, ладно? Я всё равно приду. Но… не нужно оставаться одной.

Мангл кивнула.

Это было не давление. Не попытка «починить». Просто… теплота. Поддержка.

Внутри что-то тихо оттаяло.

***

Когда ребята расходились домой, Дьюс крикнул: — Завтра снова снежки! И каток! Все должны прийти! — Я приду, — сказала Мангл уверенно. И впервые за долгое время она верила своим словам. В ту ночь, когда она вернулась домой, комната показалась не такой давящей. Ситуации не исчезли. Тени прошлого не растворились. Но в снежном свете фонаря за окном она увидела важное: Можно идти вперёд маленькими шагами. Можно отвлекаться, смеяться, просить о помощи.И можно снова возвращаться в мир — не потому что всё хорошо, а потому что рядом есть люди, которые готовы идти с тобой рядом, даже когда ты спотыкаешься. До Нового года оставалось всего несколько дней. И Мангл ждала его с тихой надеждой.