1.

— Ты на меня не обижайся, ладно? Еще раз тебя с кучерявым этим увижу, пеняй на себя, договорились? — только старшая сестра может угрожать таким мягким и тихим голосом. Удивительная способность, однако.       Но стоит рассказать обо всем с самого начала.

***

      Сильнее кутаясь в пальто и пряча нос поглубже в шарф, школьница пробирается сквозь сугробы, постоянно проваливаясь то одним, то вторым ботинком, в только что выпавший снег. Иногда жмурясь от летящих в глаза снежинок, девочка мысленно ругает себя за то, что до темноты засиделась в гостях у старшей сестры.       Может все-таки стоило соглашаться, когда Ира предложила проводить ее до дома? Как никак время сейчас неспокойное, а когда рядом идет человек в милицейской форме, как-то легче дышится. Но девочка, оборачиваясь в сотый раз и прислушиваясь к каждому звуку, уже заворачивала к себе во двор.       Снегопад усиливался и надо бы побыстрее добраться до подъезда, пока ее вовсе не замело. Но школьница останавливается в десяти шагах от конечной точки своего маршрута и прищуриваясь вглядывается в сторону лавочки, на которой в солнечные деньки так любят сидеть бабушки соседки, перемывая кости всему двору. Только вот сейчас на ней полусидя-полулежа расположилась крепкая мужская фигура.       Еще и плюется. Кровью?..       Этот момент всегда с трудом поддавался девочке контролю. Старшая сестра Ира называла это «синдром спасателя», может так оно и есть конечно, но не могла никогда младшая пройти мимо, если человеку нужна помощь. Забывая порой напрочь об инстинкте самосохранения. Это умное определение она тоже несколько раз слышала от сестры. Сделав для себя вывод, что синдром спасателя и инстинкт самосохранения не смогут ужиться в ней вдвоем, по крайней мере сейчас, девочка бросилась к избитому парню, бросая рядом с лавкой свой школьный ранец прямо на снег. — Что с Вами? Вам плохо? — спешно начала задавать вопросы спасительница, присаживаясь перед пострадавшим на корточки. — А по мне не видно? Иди дальше. — недовольно буркнул парень, стирая ладонью кровь с лица. — Это группировщики Вас так? — оценив внешний вид пострадавшего и сложив весь пазл в голове, спросила девушка. — Тебе какая разница? — уже громче начал возмущаться избитый. — Иди куда шла.       И школьница, поднявшись на ноги, действительно зашагала в сторону своего подъезда, слыша в спину: — Сумку забыла, сердобольная! — Ничего я не забыла. — пробубнила себе под нос девушка так, чтобы ее не услышали. Пострадавший парень показался ей агрессивным, оно и понятно, кто захочет оказаться избитым, да еще и в такой буран. Настроение у него было испорчено, мягко скажем.       Преодолевая несколько ступенек, девушка достает из кармана пальто ключи, открывает дверь, и сразу с порога: — Мам! Дай аптечку! Быстрее пожалуйста!       Взволнованная женщина тут же выбегает в коридор на крики дочери, вытирая руки кухонным полотенцем, что лежит на плече. — Что случилось, Альбина? Ты упала? Кто-то напал? — начинает сыпать вопросами мать. — Со мной всё хорошо, там парень у нашего подъезда сидит, весь поколоченный. Надо помочь.       И женщина больше ничего не спрашивает, разворачивается и идет в гостиную за аптечкой. Младшая дочь Альбина была копией матери, в то время как старшая Ирина пошла в отца. Так их семья и разделилась на две команды.       Сергей и Ирина чаще сохраняли голову в холоде, были спокойными, но порой, если честно, это больше походило на хладнокровие. Если у Сергея, отца семейства, в силу возраста эти качества притупились и он стал более снисходительным, то у Иры только набирали обороты. Еще и работа в органах играла в этом не маловажную роль.       Алия же с Альбиной были простодушными, как их частенько называла Ира. Всегда готовы помочь, с себя последнюю рубашку снимут и отдадут нуждающемуся. Про таких обычно говорят, что идут к ним не за советом, а за утешением. И правда, по голове погладят, вместе с тобой поплачут, чай нальют. И почему-то, все это работает. Советом толком не помогут, но чувствовать себя начинаешь спокойнее. — Держи, — мама почти бежит к дочери с первой помощью в руках. — вот спирт, ватки, бинты, мази, если надо. С тобой сходить? — Спасибо, мам, справлюсь. Скоро зайду.       Альбина сгребает в руки все, что протягивает ей мать и вновь бежит к тому бедолаге, что наверняка успел замерзнуть за это время. А может он и вовсе давно ушел.       Открывая деревянную старую дверь подъезда локтем, стараясь не уронить ничего из лекарств, девушка поднимает взгляд на лавку с какой-то надеждой в глазах. Сидит. — Это че ты удумала, сердобольная? — с недоверием спрашивает парень, глядя как она вываливает содержимое на скамейку, предварительно стряхнув с нее снег. — Хочу Вам помочь. Домой пригласить не могу, папа ругаться будет скорее всего, но хоть так. — отвечает Альбина, смачивая ватку спиртом. — Ну ты и чума, мимо надо проходить, когда такое видишь. Где твой этот, как его… — Инстинкт самосохранения? — Ага… Ай! — вскрикивает пострадавший, едва ватка касается рассеченной губы. — Сестра говорит, что его у меня нет. — говорит девушка и начинает дуть на рану, чтоб хоть как-то облегчить боль. — Я боялась, что Вы уйдете. — Уйдешь тут, ты же сумку на земле бросила. А если б спер кто-то? — Вы сторожили мой ранец? — Сам думал свистнуть его, такой можно за хорошие деньги продать, а тут ты выходишь. Не успел. — смеется незнакомец, пока спасительница орудует ваткой над его лицом. — И часто ты таким промышляешь? — Чем? — Ну, лезешь к незнакомым дяденькам со своей помощью. А вдруг я маньяк? — Сколько Вам лет то, что дяденькой себя называете? — Восемнадцать, а что? Для тебя не дяденька? — Боюсь, что нет, Вы всего на год старше меня. — Ясно всё с тобой, — тихо смеется «незнакомый дяденька» и уводит взгляд, поворачивая голову в сторону, но девичьи руки возвращают ее обратно, заставляя снова смотреть прямо и продолжают обрабатывать раны. — Ну так что, всем незнакомцам свою помощь предлагаешь? — Если люди будут относиться друг к другу с уважением и состраданием, жизнь станет намного лучше, мне мама так всегда говорит. Считаю, что кто-то должен начать. — отвечает школьница, пытаясь открыть замерзшими руками заживляющую мазь. — Да кто тебя так сильно закрутил то? — Руки с этой задачей не справились и она сует тюбик в рот, зажимая крышку между зубами. — Эй, эй! У меня так друг без переднего зуба остался, дай сюда. — парень останавливает ее и едва ли не выдергивает мазь у девочки изо рта. — Он правда пиво открыть хотел, но суть одна. — тихо договаривает пострадавший, протягивая девушке уже открытый тюбик. — Спасибо. И все-таки, кто Вас так? — Тебя не касается. — Ладно. — коротко отвечает Альбина и парень тут же начинает жалеть, что так откровенно грубит ей. Она все-таки стоит сейчас и обрабатывает его раны, хотя могла давно дома сидеть да чай пить. — Тебя как зовут то? — незнакомец решает разрядить обстановку, ведь девочка после его сухого ответа больше ни слова не проронила. — Альбина. — Аля значит? — Своим можно Аля, для Вас пока Альбина. — Может еще и по отчеству? — усмехается парень, глядя как девушка закручивает крышечку от тюбика. Видимо, их встреча подходит к концу. — Можно и по отчеству, Сергеевна я. А Вас? — Я Валера. Можно без отчества. — все с той же усмешкой отвечает Валера. — Ты со всеми на «вы»? — Только с незнакомыми. — Альбина поднимает с земли свой ранец и отряхивает его от снега, кладя все медикаменты внутрь. Видимо, чтобы было сподручнее донести все до дома. — Но мы ведь уже познакомились. — Валера лукаво улыбается, про себя подмечая, что девчонка очень даже симпатичная.       Пока парень любовался своей спасительницей, одно из окон первого этажа распахнулось и из него на половину высунулась женщина, с беспокойством оглядывая первым делом юношу, потом уже переведя взгляд на дочь, предупреждает: — Аль, папа начинает нервничать, заходи домой. — и тут же закрывает окно, боясь запустить в дом лишний снег и холод. — Впредь береги себя, Валера. — как-то тяжело вздыхает девушка, что Валере становится непонятным. Она не хочет домой? Но все немного сложнее, чем кажется. Домой хочется, а вот выслушивать нотации отца не очень, но делать нечего. —Мне пора. — Еще увидимся, Альбина Сергеевна. — Вряд ли. — это было последним, что проронила девушка, скрывшись за массивной дверью своего подъезда. — Посмотрим.