Часть 4

Этот парень из живой аудитории, стал его последней каплей в чаши терпения из которой Воут не просто пили, а выгребли все досуха. - Эй, Хоумлендер, твоя нацисткая подружка мертва! Он не хотел делать пересъемки для дурацкого специального выпуска. Он вообще не хотел устраивать это дерьмовое праздничное мероприятие, но Эдгар настоял. Это было то, чего хотели “фанаты”. Оказывается, “фанаты” просто хотели наплевать на него. Унизить его. Его, единственного, кто мог спасти их никчемные жизни, которых они не заслуживали. Потом Старлайт разразилась этой чушью о том, что она человек, совершает ошибки и жертвует на свою бесполезную благотворительность, которая, вероятно, была просто налоговым убежищем для Воута. Его сдержанность наконец лопнула. «Я не совершаю ошибок! Я не такой, как все вы. Я сильнее, я умнее, я лучше». «Я не какой-нибудь слабохарактерный гребаный плакса, который все время ходит и извиняется». Речь продолжалась уже некоторое время. Список его жалоб становился все длиннее. Казалось, он не мог остановиться. Он упивался и захлёбывался словами, пока весь мир кружился вокруг него. *** Сейчас он лежал на диване, в своём пентхаусе, выше чем все в Воуте, в слегка кататоническом состоянии, голый, впервые задолго время, без костюма, со слезящимися глазами, но не мог полностью плакать, одержимо перематывая свою речь. Снова и снова. Снова. Он все испортил. Он все испортил. Но это была не его вина. Это была их вина. Его мысли текли вяло и злобно. Он позволил себе представить, как город будет гореть всего от пары всплесков лазера, да он учился направлять их в цель, и все еще мог переборщить с этим, но он также мог использовать ненаправленный луч. До того как он начал тренироваться в барокамере, когда был ребенком, он был способен сжечь все в пару миль от себя одной мощной волной. Конечно, многие сотрудники Воута погибли тогда, да и сейчас ни один из тех, людей что располагались ниже в башни не заслуживали его пощады. Месть. Разоблачение. Его репутация разрушена, жалкие остатки всех кого он ненавидит тоже будут разоблачены – они просто сдохнут. Он был так поглощен этим бесполезным, бездонным чувством отчаянья, что даже не заметил знакомых шагов по коридору и стука в дверь. - Доброе утро, сэр, я надеюсь, что это подходящее время…. Хоумлендер лишь мельком увидел растерянное выражение лица Натали, прежде чем она быстро отвернулась. - О, извините. Сейчас неподходящее время. Я– эм– вернусь позже. - Нет, останься, - выпалил он, подбирая подушку, чтобы прикрыть свой пах. Он не был уверен, почему сказал ей остаться. Ему нравился ее очевидный дискомфорт, но он также чувствовал себя слишком... незащищенным перед ней. Черт возьми, он ничего ей не должен. Он отбросил подушку. - Чего ты хочешь? Натали беспокойно потерла затылок. - Ну, Эшли хотела, чтобы я сообщила хорошие новости. Сама Эшли, конечно, испугалась, подумала, что он выпустит пар на Натали. - Какие новости? Все сдохли сами собой? Натали отвернулась от него и стала к нему спиной. Сейчас, когда она уже увидела его полностью голого. - Оказывается, ваша речь имела успех у большого сегмента вашей аудитории. Вы на 21 очко выше своей стандартной базы рейтинга. Массовое привлечение белых мужчин составляет 44%. Хоумлендер сморгнул непролитые слезы. И встал с дивана. - Что ты сказала? Плечи Натали слегка поникли. - Ваша речь. На самом деле все прошло хорошо. Все говорят, что ты уверен в себе и непримирим, и что ты не боишься быть самим собой. Прилив эндорфинов был настолько мгновенным, что ему пришлось снова сесть. - Да. Черт возьми, да, - прошипел он, проводя рукой по лицу. - Мне действительно нужно было это услышать. - В целом, это действительно хорошо. Все любят тебя и Старлайт как команду. Вместе у вас рейтинг составляет 98%. По крайней мере, такова статистика Эшли. Натали через плечо протянула ему айпад. Хоумлендер ухмыльнулся, глядя на цифры. - Это чертовски фантастично. Я знал, что сделал что-то правильно. Я не совершаю ошибок. У кого-нибудь когда-нибудь был рейтинг 98%? - Нет, - подтвердила Натали. - Ты номер один. Хоумлендер закрыл глаза от блаженства. Ему нравился звук ее голоса, говорящего ему, что он номер один. Ему было приятно быть снова лучшим, главным, единственным. Когда он снова открыл их, то понял, что у него заметно встал. К счастью, Натали все еще скромно стояла к нему спиной. Но он хотел увидеть ее лицо – ее реакцию на все это. - А как насчет тебя? Думаешь, я был уверен в себе и непримирим? Натали переступила с ноги на ногу. - Это была... определенно честная речь. - И? - И ты выступил против того, чтобы вас контролировали корпорации, хотя ты все еще, знаешь ли, часть одной из них. Хоумлендер нахмурился. - Да, но они больше не могут издеваться надо мной. И людям это понравилось, что я указал им на свое место, без меня – Воут ничто. - Эм, да, поздравляю, сэр. Он сделал шаг к ней. - Почему ты говоришь так, будто не рада за меня? - Я рада. Сэр. Он проверил ее пульс. Чуть повышенный. - Нет. У тебя явно проблемы с моей речью, так что скажи мне. Теперь ее сердцебиение отбивало быструю дробь в его ушах. Он ощутил ее страх. И это ему не понравилось. - Я думаю, что некоторые части этого были хороши… но я не знаю насчет: ”Я не совершаю никаких ошибок" и "вы, люди, должны быть благодарны, что я хороший парень". Он нахмурился. - Действительно. Так какие же ошибки, по-твоему, я совершил? - Я не из тех, кто осуждает…Очевидно, что спасать жизни - дело сложное. Но все это началось из-за того, что кто-то упомянул при тебе Стормфронт. Типа, ты все еще думаешь, что это была хорошая идея встречаться с ней? В тот момент он действительно ненавидел ее. Почему она обрушилась на него? Почему она не может просто порадоваться за него? Она изводит его разговорами, частными разговорами, к которым он не привык в Воуте и вообще не привык говорить честно. - У тебя чертовски зашкаливает порог наглости расспрашивать меня о моей личной жизни. - Я не…. - Она была добра ко мне. Она была добра ко многим людям. Натали обхватила себя руками. Но он был обнажен, зол и готов наказать ее, если следующие слова из ее уст не будут извинением. - Хорошо. Но это непросто, когда твоя девушка хотела моей смерти. Он усмехнулся. – Но ты белая, Натали. - И еврейка. И я работала с ней и знаю, что видела в ее глазах, когда она видела меня, Хоумлендер. Его гнев нарастал и угасал, не в силах рассеяться полностью. Он определенно больше не испытывал эрекцию. Натали впервые использовала его имя в такой форме. - Она бы не убила тебя, - пробормотал он, отворачиваясь. - Знаешь что? Ты ничего о ней не знаешь. И она все равно мертва. Так что просто заткнись на хрен, - прорычал он, снова плюхаясь на диван. - И убирайся. Натали пробормотала тихое и, вероятно, неискреннее “извините, сэр” и выбежала. Следующие часы он провел, просматривая социальные сети, но не смог полностью насладиться излиянием любви и одобрения. Некоторые синие галочки в Твиттере все еще называли его фашистом. И он не мог выбросить из головы глупый голос Натали, особенно когда наткнулся на сообщения от фанатов Стормфронт, в которых говорилось, что его бывшая гордилась бы им. Ну и что с того, что она была немного помешана на расе? У нее были на то свои причины. Эта страна катилась в тартарары. Кто-то должен был это сказать. Кто-то вроде нее. Кто-то вроде него. Если бы она убила бы Натали при нем…. Или кого-то черного. Плевать на черного, но его помощницу мог убить только он сам. Когда он снова услышал стук, он был почти рад, что его прервали. - Войдите. Натали остановилась в дверях. - О, вау, ты все еще голый. Он нахмурился. - Это мой пентахаус. Какого хрена ты снова здесь? - Эшли послала меня за тобой. Тебя хотят видеть на съемочной площадке. - Тьфу. Мне сейчас не хочется влезать в свой костюм. - А ты…у тебя нет другой одежды? - удивилась Натали, старательно глядя в потолок. На самом деле он вовсе не возражал, если бы она пялилась на него, ему было нечего стеснятся. - Мне не нужна другая одежда. Я отказался от своего альтер-эго много лет назад. - Что же тогда у вас есть? Я имею в виду, кроме костюма. В плане одежды. Он нахмурился. - Что ты имеешь в виду? - Я не знаю…у тебя есть носки или пижама? Хоумлендеру стало интересно, не пытается ли она его успокоить. Эшли, да и весь Воут наверняка уже знали, что по дороге в пентахаус он прожарил какого-то уборщика. Он прищурил глаза. - У меня действительно есть носки. Ты такая глупая, как по твоему я бы носил сапоги? Натали склонила голову набок. – Не подумала, босс, так я могу посмотреть на твою коллекцию? - Зачем? Она пожала плечами. - Мне любопытно. Кроме того, я тоже не хочу идти на съемочную площадку. Но, я не могу прийти туда без тебя, а так, если нас обоих не будет, то, сам понимаешь, никто не рискнёт зайти сюда. Натали прошествовала в гардеробную, продолжая трепаться. - Эй, у тебя есть пушистые белые банные халаты, - сказала Натали, снимая вещь с вешалки. Хоумлендер пожал плечами. - Вероятно, их туда положил кто-то из персонала. Он последовал за ней и теперь стоял в дверях своей гардеробной, задаваясь вопросом, какого черта он впустил ее. Вероятно, это была плохая идея. Но просьба показалась ему настолько странной, что он не смог отказать. Натали накинула один из халатов поверх своей одежды. - О Боже, он такой мягкий. В нем она выглядела до смешного маленькой. Она потерлась щекой о хлопок. - Я бы просто носила это весь день. Его рот дернулся. Натали была действительно способна припереться в офис в подобной херне. - Вот, - указала она, протягивая ему другой халат. - Ты просто пытаешься заставить меня прикрыться, - протянул он, но взял халат. - Ну да, это тоже, - призналась она. - Я не хочу случайно посмотреть на твой пенис во время разговора с тобой. Босс. Откровенность заставила его поднять брови. То, что сказала, было просто ужасно, но, казалась, никак не трогала ее саму. - Извини, это как раз то, куда бы направились мои глаза, - пробормотала она, снова обращая свое внимание на его шкаф. Он сглотнул, чувствуя странный трепет в животе. Ему было интересно, что она думает о его... телосложении. Конечно, женщины болтали всякое с ним, но… Он надел банный халат. Она была права. Это было чертовски мягко. Но он никогда бы не признался в этом и не потерся об это щекой. Он скрестил руки на груди и прислонился к одной из полок, наблюдая, как она роется в его вещах. Если их можно было назвать его. Он редко обращал внимание хоть на что-то в своих апартаментах. Разумеется, он понимал, что Эдгар сказал ей присмотреть за ним, чтобы он не надел глупостей – не спалил город, к примеру. Он мог бы выставить ее за дверь, но он даже не подумал об этом, никто не задерживался здесь, никто не говорил с ним «нормально», никто не поднимал ему настроение добровольно. Даже гребанная Старлайт не смогла спеть ему простенькую песню, и после этого разве он не заслуживает чего-то хорошего, пока спасает чьи-то задницы? Стилвелл обсуждала с ним только рабочую хрень, Стормфронт заливала ему про расы, Мейв была лесбийской сучкой, колеблющейся даже в том, чтобы взять его за руку на людях. Натлаи молча оглядела три одинаковых костюма “героя”, тесно висевших на вешалках. Она провела указательным пальцем по спандексу, но не задержалась. Вместо этого она начала открывать ящики. Она порылась в аккуратно сложенных носках - красных, белых и синих. - Это ты выбирал эти цвета? Он скорчил гримасу. - Нет. Затем она открыла ящик с большими красными кожаными перчатками. И примерила пару. - Это кажется таким неправильным. Как я выгляжу? - Она притворилась, что хочет ударить невидимого противника. Он хмыкнул. - Как в мультике. Все еще в перчатках, она открыла ящик, полный боксеров и трусов. И покраснела. - О, хорошо, мы можем пропустить это. - Что, ты не хочешь примерить пару? - поддразнил он, наслаждаясь тем, что и ему удалось поддеть ее. Натали осторожно взяла пару. - Ты первый. И она швырнула в него боксеры, они ударили его в грудь и он автоматически поймал их. Он поднял бровь и бросил их обратно в нее, стараясь не использовать слишком много силы. Натали выбрала другую пару – ярко-красные плавки, он их действительно ненавидел - и швырнула в него. Затем швырнула клубок носков и попала ему в плечо. Он открыл рот, не зная, отчитать ее или убить, но она просто продолжала обстрелять его в его же гардеробе. Очевидно, он мог бы остановить ее в мгновение ока. Но он схватил плавки и носки и швырнул их обратно в нее. Они начали швырять друг в друга предметами одежды. Вскоре они уже бегали по комнате, одетые в банных халатах, с развивающимися поясами, которые никто не удосужился завязать. Поскольку ему приходилось контролировать силу своего броска, она наносила больше ударов, чем он. Это было действительно глупо, но в то же время и довольно сложно. Натали пригнулась и побежала, как будто это была игра в догонялки, а он притворился, что на самом деле не может ее поймать. К тому времени, как они остановились пол был завален выброшенными носками, перчатками и нижним бельем. Натали села на пол, прислонив голову к шкафу с кожаными ботинками. Хоумлендер сел напротив нее. - Зачем мы это сделали? - спросил он вслух. Она пожала плечами. - Я не знаю. Эта комната слишком большая и пустая. Теперь он выглядит немного лучше. Хоумлендер уставился на беспорядок вокруг них. - Это похоже на загон для свиней. Натали сморщила нос. - О, в таком случае. Хрю, хрю, хрю. Он одернул ее. - Прекрати. Натали продолжала хмуро смотреть на него. И хрюкнула только носом. Он рассмеялся. - Прекрати это. - Ладно, у меня все равно закончились хрюки. Но серьезно, почему бы тебе не купить побольше одежды? В смысле, настоящая одежда, которая тебе нравится? Он покачал головой. - Мне больше не нужно притворяться, что я нормальный человек. - Да, я знаю, но одежда - это все равно весело, даже если ты супер. У тебя огромный доход. Ты не мог бы разориться. Потрать деньги Воута, хотя бы в отместку за то, что они выбрали цвет твоих носков. Хоумлендер на мгновение задумчиво посмотрел на нее. - Я не большой транжира. В любом случае, я могу получить все, что захочу, бесплатно. - Да, но ходить по магазинам - это совсем другое. Это опыт. Действительно сводящий с ума и пустой опыт, учитывая все обстоятельства ... но это дает большой кайф, можно почувствовать себя другим человеком. И человеком вообще. - Но это все, чем я не являюсь, - возразил он. Натали прикусила губу. - Вы можете быть разными версиями Хоумлендера. Например, может быть, версия, которая носит джинсы. Он закатил глаза. - Это было бы ужасно. - Не отрицай, пока не попробуешь. Ты сказал, что больше не хочешь, чтобы Воут контролировал тебя. Ему не понравилось, как много смысла в ее словах. Кроме того, она тоже была Воутом, он должен был это помнить. - Это не так просто. Я не могу ходить по магазинам на людях. - Тогда ты мог бы попросить людей принести одежду сюда. Он прищурил глаза. - И что именно ты получаешь от этого? Натали криво улыбнулась. - Кроме того, что я увижу тебя в джинсах? Немного. Ладно, я бы не отказалась от одной из тех маленьких сумочек от Диора, которые стоят больше, чем чья-то страховка. - Я думал, ты не заботишься о том, чтобы хорошо выглядеть. - Я только сказала, что я ленива. Кроме того, я планирую надеть ее с этим нарядом, - сказала она, закручивая подол халата. Он снова усмехнулся. Было так легко. Она все упростила. Может быть, она просто хорошо справлялась со своей работой, или, может быть, она была никем, но он просто... любил свое ощущение сейчас. И часть его чувства распространялась на ту, что устроила это. Его лоб омрачился. - Тебе не понравилась моя речь. Натали виновато опустила глаза. - Кого волнует, понравилось ли мне это? Я - никто. - Она подняла ладони, все еще обтянутые красными перчатками. Было невозможно, что она использовало слово, о котором он подумал. - Мне также не нравится «Крестный отец», и люди тоже не понимают этого. Он нахмурился, на мгновение отвлекшись. - Серьезно? Тебе не понравился ”Крестный отец"? Она вздохнула. - Послушайте, босс, я могу оценить это как объективный шедевр, но лично я нахожу это очень медленным и скучным. Он усмехнулся. - Ты сумасшедшая. Этот фильм - сплошное напряжение. Он смотрел его, как и все фильмы из списка, пока находился в лаборатории, чтобы впитывать в себе культуру человеческого мира. Но никто не интересовался, что он сам думает о фильмах. Даже не было повода вспомнить об этом, до этого момента. - Видишь? Наверное, ты прав. Он улыбнулся половиной рта. - Но…разве у тебя есть время смотреть кино? – поинтересовалась она, выпрямляя ноги, теперь она почти соприкасалась с его ногами. Он вспомнил «плохую комнату». Он почти никогда не позволял себе нырять в эти воспоминания и уж точно никогда не говорил никому, в каких именно условиях рос. Весь мир был уверен в его счастливом детстве в фермерском доме… Чтобы сказали все эти горлопаны проведи он экскурсию по подземному миру Воут, по теплой, самоочищающейся, абсолютно стерильной комнате, в которой он провел так много времени, что начал говорить сам с собой, чтобы не сойти с ума. Он оглядел пентхаус. Свой огромный, наполненный статуэтками, винтовыми лестницами, зеркалами и картинами новый дом, по сравнению с которым «плохая комната» была по настоящему тюрьмой. В той комнате, он не мог представить никого, кроме людей в халатах, от которых исходил чудовищный аромат страха, который он ненавидит и которого он жаждет до сих пор. В той комнате Натали бы не смогла выжить, здесь же они могли дурачиться, затем принять душ и усесться с мокрыми волосами перед искусственным камином, потягивая горячее молоко. - У меня… было время, - уклончиво ответил он, почти решаясь сказать ей, что им надо принять душ. Раздельно разумеется, сначала он, потом она и дурацкий медведь. Но у Натали зазвонил телефон. Она посмотрела на экран. - Эшли спрашивает меня, где мы находимся. Она сказала, что пришлет команду спецназа. - Этой женщине действительно нужно знать свое место, - пробормотал он, неохотно вставая. Краем глаза он наблюдал, как Натали снимает банный халат. Фантазия о душе растаяла. Странно это все. Как может радость разделенная пополам, на самом деле умножаться вдвое? А радость доступная целиком одному (он же не пригласит ее убивать мерзавцев вместе) уменьшалась вдесятеро? Он прочистил горло. - Я бы не позволил ей, ты же знаешь. - Хм? - Моей нацисткой подружке. Я бы не позволил ей причинить тебе вред. Натали удивленно посмотрела на него. - О... эм... Он кашлянул. - И другим. Я имел в виду… ты и другие, очевидно. Черные, желтые, евреи. - Это приятно знать. Спасибо, - пробормотала она, убирая банный халат. - Как я уже сказал в своей речи, я единственный, кто может спасти тебя. Всех вас, - повторил он, пытаясь избавиться от странной неловкости, возникшей между ними. - И мы все очень благодарны, - ответила она несколько насмешливо. – Я пойду на площадку, не хочу видеть, как ты влезешь в этот спандекс, - она кивнула на костюмы и вышла из гардеробной, даже не дождавшись его разрешения.