Часть 3

Когда следующим утром Хоумлендер вошел в свой офис, он обнаружил, что его помощница полулежит на диване, уткнувшись лицом в телефон, задрав ноги, а ее кроссовки лежат на подушках. Его, блядь, идеально чистых светлых подушках. Он испытал сильное искушение отрезать лазером ее лодыжки. Никто и никогда не раскидывался настолько вальяжно в его офисе. Никто и не заходил в его офис, по правде говоря. - Что, по-твоему, ты делаешь? – ему даже не пришлось изменять свой голос. Он уже звучал как сигнал к эвакуации. Натали быстро опустила ноги. - Извините, сэр. - Кто научил тебя так сидеть? - Я не думала, что вы будете возражать, - пробормотала она, убирая телефон. Хоумлендер бросил на нее недовольный взгляд. - Ты не думала, - передразнил он ее. - С тех пор, как команда мистера Эдгара обставила этот офис... и выбрала диван, и подушки, - сказала она, поднимая с пола бумажный пакет. Хоумлендер уже формулировал угрожающий ответ, но слова замерли у него на губах, когда он увидел, что она вынимает из пакета. Он посмотрел на нее взглядом вы-все-жалкие-ничтожные-создания, но Натали уже настроилась на пакости. Она была настолько глупой, что не могла играть по его правилам, не придерживалась одной линии поведения, это было невыносимо. Она протянула ему бумажный стаканчик. - Горячий шоколад с карамелью? – она поставила стакан на стол прямо перед его носом, когда поняла, что он не собирается брать это пойло. - Ну и зачем мне это? - Потому что это вкусно? Он взял стакан, как будто это была дохлая тварь. Подозрительно обнюхал его. Да, нотки молока, слабые, но присутствуют. Не то чтобы его могли отравить, но все же. Накачать чем-либо? Вполне в стиле Эдгара. Вдруг Воут изобрели очередную дрянь и решили, что он станет их подопытной крысой, ах да, он уже ею был. Он сделал один осторожный глоток. - У меня есть два маффина. Хочешь? - спросила она. Он прищурил глаза. Она перешла на ты. Пыталась ли она его успокоить? Неужели Эдгар думал, что это сработает с ним? Что он к примеру, не выкинет ее и дурацкие маффины прямо из окна? - Нет, я не хочу. - Он злобно улыбнулся. - И, честно говоря, ты тоже не должна хотеть превратится в жирного неряху, как Поезд. Натали невозмутимо пожала плечами. - Наверное, ты прав, но я не супергерой, и мне все равно. Вот, я макаю свой маффин в горячий шоколад. Ты уверен, что не хочешь попробовать? Она, разумеется, опять заляпалась. Ее пальцы придерживали разваливающиеся тесто, пока оно разбухало от сладкой жидкости. Он сердито моргнул. - Ты не заботишься о своей внешности? Это что, какой-то дерьмовый феминистский принцип? Дай угадаю, ты думаешь, что в жизни есть более важные вещи, чем выглядеть хорошо? Натали покачала головой. - Нет… Я имею в виду, я понимаю, что внешность важна. Я просто ленивая. Я – тюлень. Откровенно говоря, хороший внешний вид меня угнетает. Разве это естественно, постоянно сверкать улыбкой, быть подтянутым, великолепным? - последние слова она говорила с трудом, пытаясь совместить речь и заталкивание маффина в свой рот. Хоумлендер нахмурился. - Для меня это естественно. Мне не нужно прилагать усилий, чтобы хорошо выглядеть. Натали уставилась куда-то поверх его головы. - Значит, они натуральные? – она даже тыкнула своим мокрым, с крошками, пальцем в его уложенные волосы. Он не мог поверить, что она спросила об этом. Не так много людей пытались покончить с собой подобным образом. - Извините, это был личный вопрос? - спросила она, озабоченно наморщив лоб и облизывая пальцы. - Я прошу прощения. Просто так часто обесцвечивать волосы, должно быть, отстойно. Это был один из немногих моментов в его жизни, когда Хоумлендер понятия не имел, как ответить. Потому что да, даже если технически ничто не могло причинить ему вреда, обесцвечивать волосы было идей Воут. В детстве он был блондином, но затем, когда волосы потемнели, он уже не вписывался в образ героя. Но если бы он признался ей в этом, то выглядел бы чертовски никчёмным. И все же никто не сочувствовал ему в чем-то столь незначительном. Никто никогда даже не признавал этого. Ведь имидж это и есть он. Он стиснул челюсть. - Просто дай мне уже этот гребаный маффин. Натали улыбнулась извиняющейся улыбкой. Ей каким-то образом удалось его измотать. Когда она достала его из пакета, на маффине была красно-синяя свеча и надпись "С днем рождения!" написано коряво, мелкими буквами. - Хм, - даже если бы он и хотел он не мог транслировать свои мысли вслух. Ужасно было то, что он забыл контролировать лицо. - С днем рождения, сэр. Он смотрел на праздничный кекс так, словно это было какое-то взрывное устройство. Кекс был маленьким и уродским. Он чувствовал много странных, незнакомых вещей. Ему не нравился этот избыток эмоций. - Сегодня твой день рождения, не так ли? - спросила Натали, внезапно почувствовав неуверенность. Должно быть, она получила памятку, как и все остальные. Памятку где написано: «Если вы не поздравите Хоумлендера – вы будете незамедлительно уволены». Хоумлендер изобразил на губах фальшивую улыбку. – Все верно. И это лучшее, что ты могла мне преподнести? - Ну, я же говорила тебе: никаких оригинальных идей, - она демонстративно постучала по своей голове. Он выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Он видел, как в том месте где она держал кекс, глазурь уже начала плавиться от тепла ее пальцев. Черт возьми, как ей всегда удается превращать его оскорбления в шутку? - Просто оставь на моем столе, - проинструктировал он, забирая документы. - Я должен быть на съемочной площадке прямо сейчас. Мы снимаем специальный выпуск по случаю моего дня рождения в ”Герое Америки". Натали кивнула. - Я знаю. Эшли дала мне твое расписание на день. Ты ведь тоже собираешься кого-то спасти, верно? Ты делаешь это каждый год? Хоумлендер закатил глаза. - Это все напоказ. Я даже не могу насладиться своим днем рождения без того, чтобы не помочь неблагодарному придурку с желанием умереть. - Неблагодарный придурок с желанием умереть. Скажешь это на камеру? - съязвила она, когда они оба вышли из офиса. Он кашлянул, чтобы скрыть искреннюю улыбку. Он гораздо больше привык к фальшивым. - Просто убедись, что ты никому не передашь то, что я сказал. Натали жестом застегнула молнию на своем рту. *** Конечно, Старлайт вела себя как стерва без чувства юмора. Единственный день в году, когда он мог отпраздновать, а она даже не смогла придумать для него скудный песенный и танцевальный номер! Чертовски неблагодарная. Он кипел от злости, стоя на сцене как дурак, пока Эдгар наблюдал за ним из звукозаписывающей кабины. Он подумывал направить лазер туда. Рабочие сцены покинули свои места. Старлайт все еще изображала глухонемую к его идеям. Затем Натали оказалась у его плеча. Эдгар послал свою верную собачку, что бы она успокоила монстра, ну или задобрила его собой, ну пусть пробует. - Эм, извините за беспокойство, сэр, но… - Чего ты хочешь? Разве ты не видишь, что я занят? – рявкнул он. Натали поморщилась. - Ну... это насчет песни с днем рождения. - Это гребаная классика! Всем нравится версия Мэрилин. Она спела ее главному парню. Теперь главный парень Америки - это я, что бы ни говорил Эдгар. За исключением того, что я лучше, чем Кеннеди, потому что не могу умереть от сраной пули. Разве я не заслуживаю такой же признательности? - Мэрилин пришла на мероприятие поздно и навеселе. И она была главной достопримечательностью вечера. Все помнят ее в этот момент, а не Кеннеди. Хоумлендер нахмурился. – Мне тут нахрен не сдался урок истории. - Я просто говорю... это был вовсе не триумфальный момент для Кеннеди. Он прищурил глаза. - Я вижу, что ты здесь делаешь, и действуешь чертовски по-любительски. - Я просто пытаюсь быть твоим помощником, - сказала она. - Нет. Ты пытаешься управлять мной. Ты мне нравилась больше, когда не выполняла свою работу. Так что давай, делай, что обычно: залипай в телефоне, шатайся по офису, слушай музыку, развлекай меня. - Разве не ты у нас тот, кто должен развлекать других? - съязвила она, а затем быстро исправилась, скорчив неубедительную извинительную мордашку. - О, боже, это было так грубо. Пожалуйста, прости, только не убивай меня, здесь еще эфир снимать и никто не успеет отмыть пол от крови. Он хотел этого. Он действительно этого хотел. Глаза сверкнули, на мгновенье, хотя он даже не разозлился на нее. Гребаные миллениалы. Гребанные люди. - Но ты прав, - добавила она, поднимая обе руки в знак капитуляции. - Мне действительно нравится не делать свою работу. Могу я пойти вздремнуть в вашей гримерке, сэр? Он слышал, как кто-то в звукозаписывающей кабине охнул, Старлайт подалась чуть вперед. - Если ты уберешься с глаз моих долой, можешь делать все, что хочешь, - проворчал он, замечая, каким вытянутым становится лицо Старлайт, у этой сучки забилось сердце, уже хотела заступиться за жалкого человека, думала, он слетит с катушек, думала, что он НЕ ПОНИМАЕТ ШУТОК, но сегодня для звездочки нет работы. Натали улыбнулась и козырнула ему. - Спасибо, босс. Вы – лучший сэр. Легкая дрожь пробежала у него по спине от этой реплики. Ему понравилось, как это прозвучало. Разумеется, он лучший и его сотрудники получают привилегии. *** Он как раз собирался, блядь, покончить с этим дерьмовым днем рождения. Он не получил ровным счетом ничего, из того что хотел. Специальный выпуск по телевидению был дерьмовым. Старлайт решила будто умеет манипулировать. Он заставил идиота-самоубийцу прыгнуть. Растрепал зачем-то о своем детстве. А теперь... Стормфронт тоже покинула его. Клялась ему, что он – тот самый, что он не одинок. Какого хрена она хотела завалить Бекку? Получила то, что было весьма ожидаемо. И решила подкинуть ему славный подарочек в виде пятна на кровати. Он стоял у высоких окон, глядя вниз на городские огни. Все эти люди там, внизу…они были так счастливы и не знали о его страданиях. Никому, блядь, не было до него дела. Никто не удосужился поинтересоваться, что он чувствует все это долгое время бессмысленных кривляний на камеру. Они все заслуживали того, чтобы сдохнуть. Он услышал шаги позади себя. - Как прошел ваш день, сэр? - спросила Натали, стоя в дверях кабинета. Он щелкнул челюстью. - Замечательно. Как прошел твой сон? Ведь, разумеется, он нашел ее в гримерке, свернувшейся калачиком на его диване. Сопела, как стадо коров и пускала слюни на обивку, которая стоила как вся ее зарплата. - Довольно хорошо, спасибо, что спросили. Вам нужно что-нибудь еще? Я собиралась уйти. - Нет, - ответил он отрывистым голосом. Что ему нужно? Сказать, что он тоже хочет в ее дом, к миске с молоком и хлопьями? Натали задержалась в дверях. - Я сожалею о… Он тяжело вздохнул. - Не говори этого, черт возьми. Никто не будет грустить из-за смерти сторонника превосходства белой расы. Натали опустила голову. - Ну, она была довольно ужасна, но…знаешь, это отстой, что это случилось в твой день рождения. Он тоже так думал. Он отвернулся от окна. – Это не мой день рождения. Натали нахмурилась. Он пожал плечами. - Я имею в виду….Кто, черт возьми, знает. Воут, конечно, знает. Это просто случайный день, выбранный для меня отделом маркетинга. - Это... это довольно грустно, сэр. - У меня вообще не может быть дня рождения. Я не был рожден. Меня достали из гребаной пробирки. Непорочное зачатие. Я точно знаю, что чувствовал Иисус. Он повторил слово в слово, то что сказал на крыше. Теперь он должен пригласить ее подойти к окну и просто толкнуть. Она умрет быстро. Слишком быстро. Лишь одна проблема. Он знает, что даже если и толкнет ее, придется лететь за ней, а за тем объяснять какого хрена он решил сбросить ее. К тому же, было что-то успокаивающее в ровном биение ее сердца. Стилвелл, Мейв, Старлайт, Дип, Поезд, у всех сердца заходись как бешенные, пока они находись рядом с ним. Он держал их в узде, он был для них наэлектризованным прутом, к которому никто бы не рискнул приблизиться слишком близко. - С другой стороны, - начала она, прерывая ход его мыслей, - для большинства людей дни рождения - это напоминание о том, что они становятся старше. Ближе к смерти. Это не всегда веселое время. На самом деле... многие люди боятся своих дней рождений. Он склонил голову набок. - Это должно меня подбодрить? Что остальные из вас жалки? Натали пожала плечами. – Мне бы это помогло. - Мы говорим не о тебе. - Извини, я большой нарцисс. Это замечание показалось ему забавным. - В любом случае, с днем рождением. - Я же только что сказал тебе, это не... - Я знаю, но все же. Спокойной ночи, босс. Вот оно снова, эта легкая дрожь. Он чуть не приказал ей остаться. «Спокойной ночи». Он услышал эту реплику первый раз в свой адрес. Не то чтобы он хотел ее трахнуть. Он бы никогда не трахнул кого-то настолько посредственного. А зачем еще ей было оставаться? Он не нуждался ни в ней, ни в ком другом. Он тоже собирался уходить из офиса, когда заметил на своем столе праздничный кекс. Он долго смотрел на него. Он не мог понять странного чувства, блуждающего по телу. Никто никогда не дарил ему ничего настолько... нормального. Какой странный жест. Ему вообще не дарили подарков, только те, что присылали поклонники, но… он никогда их не видел. Позже тем же вечером он сидел на крыше башни Воут и ел именинный кекс в полном одиночестве.