Эпилог

На третьем этаже башни Воут медперсонал обступил кофеаппарат увлеченно пиная его ногами. Дел, как всегда было невпроворот – раздавать сотрудникам успокоительные и, иногда, мерять давление мистеру Эдгару. Поэтому, когда металлическая дверь слетела с петель и в проёме показался силуэт супера, весь персонал мгновенно потерял интерес к избиение кофемашины. - Сэр, - пролепетал доктор, попятившись назад, уступая дорогу вихрю, который прокатился по стерильному помещению и влетел в соседнюю комнату, туда где была установлена специальная кровать за плотной ширмой и техника, необходимая для скорейшего медицинского вмешательства. Все гуськом проследовали за супером. - Чем можем помочь, сэр? Все уставились на ношу, которую принес Хоумлендер. Сверток, по очертаниям напоминающий тело человека, весь обляпанный кровью. Супер бережно откинул край покрывала. Ярко-белый свет выхватил синюшное распухшее лицо человека, предположительно девушки. Хоумлендер уселся в кресло. Персонал бестолково скучковалвася у противоположной стены. - Я хочу, чтобы ей перелили мою кровь. - Прошу прощения, сэр, мне очень жаль, но девушка – мертва, - произнёс доктор, чуть выступая вперед и складывая руки в просительном жесте, - сэр, ей уже ничем нельзя помочь. Все в комнате понимали, что это не правильный ответ, словно в подтверждение его слов из покрывала выпросталась белоснежная рука. «Растянута тыльная межкостная мышца ладони и сломаны запястья», - определили Тэд, медбрат, который проработал в Воуте всего пару месяцев, но уже был осведомлен о здешних порядках. Доктор рухнул первый, сестра, кажется Китти, повалилась следующая. - Я могу это сделать, я все сделаю, сэр, - затараторил Тэд, отскакивая от тел, своих коллег и зачем-то поднимая обе руки к верху. - Хорошо, начинай. И нужно будет сделать еще кое-что. Шесть лет спустя - Райан! Ужин готов, - зовет Натали пасынка, открывая дверь в сад. Нескладный юноша поднимается с травы и отряхивает одежду. Автополив орошает зеленую лужайку, быстро стрекоча лопастями, ухоженная зеленая изгородь, словно лагуна, закрывает вход в дом, бережливо оберегая его обитателей от случайных непрошенных взглядов. - Папа уже рядом, я слетаю, встречу его, - парень несколько неуклюже приседает и стартует в вечернее небо. - Только не врежешься в него, как в прошей раз, - кричит она вслед, вспоминая, как эти суперы, попадали с неба будто кули с мукой, долго и бурно обсуждая как это могло произойти. Она выходит во двор и разворачивается, чтобы увидеть острый край крыши. - Не прыгай оттуда, Джейн! – предостерегающе говорит она вглядываясь в хрупкое тело дочери, уверенно шагающей своими по-детски пухлыми ножками по крыше. - Но папа фзакал, - лопочет маленькое создание, упирая руки в бока, совсем как ее упрямый отец. - Папа много ерунды болтает, так что потрудитесь спустится по лестницы, юная леди. Живо! На лужайку, прогнозируемо, приземляются два тела, Хоумлендер поддерживает сына, пока того тошнит на траву. – Я же предупреждал, не выше тридцати футов, Райан, ты же не хочешь, чтобы озоновый слой сжег твои легкие? - Нет, пап, - парень плетется в дом, и на нетвёрдых ногах пересекает гостиную, где его снова выворачивает в кухонную раковину. Он вытирается полотенцем и жадно пьет воду из-под крана. Натали видит сквозь стены, как Джейн все-таки выбрала лестницу и теперь шлепает по ней вниз. - Значит, папа городит ерунду, - Хоумлендер улыбается, и вокруг его глаз разбегаются морщинки. Он обнимает ее, укладывая свою голову ей на плечо, пока она массирует его волосы. – Папочка сейчас отменит всем деточкам домашний кинотеатр, а одну, особенно непослушную, деточку посадит себе на коленки и отшлепает по мягкому местечку. - Папочка знает толк в наказаниях, - мурлыкает Натали, пробегая по его потемневшим прядям, волосы, как ни странно, довольно медленно возвращали свой натуральный оттенок. – Как прошел твой день? - Какой-то придурок решил, что взорвать себя в поезде отличная идея, - бормочет он, млея под ее руками, почти готовый опустится на траву и утянуть ее за собой, если бы не Райан, заблевавший все вокруг. - Идем в дом, я разогрела для тебя молоко, - шепчет она, щекоча своим сладким дыханием его ухо, слегка прихватывая его зубками, отчего у него вырывается непроизвольный стон. - Идем в спальню, - умоляюще говорит он, заходя в дом, с размаху подхватывая дочь, которая летит прямо к ним с выставленными кулачками супермена. - Папа фернулся! – кричит она и ее ручонки обхватывают его шею, когда она повисает на нем, жаждя заполучить его безраздельное внимание. – Я подфарила утку в бассейне, - ее глаза сверкают, она требует его одобрения. – Пуфффф! - Ого, - выдает он, косясь на Натали, которая ставит дымящийся поднос с лазаньей между горой салата и угрожающе покачивающимся пудингом. - Надувную утку, Хоум, надувную, - Натали закатывает глаза и приглашает всех к столу. Позже они лежат в прохладном сумраке спальни и он аккуратно пробегает по ее спине пальцами, осторожно обводя подушечками вытянутые, как полумесяцы, шрамы. - Прости, прости меня, - шепчет он, пряча лицо за ее спиной, вжимаясь в нее, прикрывая их обоих легким шелковым покрывалом. - За что? – она чуть разворачивается к нему, уже полусонная, нежная и такая теплая. - За то что не прилетел не остановился раньше. - Это было так давно, Хоум, каждый может стать жертвой грабителя. Мне просто не повезло тогда. - Да, да, ты права, - быстро кивает он, и она не видит, как он закусывает губы почти до крови, чтобы не сболтнуть лишнего. – И все же, я… - Послушай, я очень тебе благодарна, что ты спас меня тогда, ты же сам знаешь, я почти ничего не помню, и вот это, - в ее голосе появляется грусть, от которой его внутренности скручивает в спираль, - вот это меня волнует по-настоящему, я очень хочу всё вспомнить…. Но не могу. Хвала небесам, думает он про себя. Хвала всем медицинским головам и одному идиоту с трясущимися от страха руками, который вернул ее к жизни и стер ее память. Конечно, ему приходились постоянно обновлять препарат маскируемый под витамины, который выпускал Воут, дабы покрыть его ложь, но это того стоило: его дети, его жена, его новый дом, его новая, слово которое он произносил почти с трепетом, настоящая семья. В ней течет его кровь, она плоть от плоти его и даже если когда-то воспоминания вернутся, он готов преклонить перед ней колени и молить ее остаться, теперь, когда у них есть дети (он вслушивается в тихое, второе сердцебиение под ее ребрами) и будут еще дети, она не сможет покинуть его так просто. Он никогда больше не будет одинок.