Глава 9. Когда ангелы падают

Я проснулась рано. Не от будильника, не от шума. Просто глаза открылись, и всё сразу вернулось. Танец. Поцелуй. Влад. Его губы на моих, горячие, растерянные. Руки — сильные, дрожащие.  И то, как он прижался ко мне, будто не дышал до этого. Я долго лежала, уставившись в потолок, чувствуя, как сердце стучит не спеша, но глубоко. Оно будто знало — что-то изменилось. Не окончательно. Не громко. Но изменилось. И я тоже. В голове — туман. Не от сна, а от чувств. Словно вся я до сих пор пропитана его прикосновениями. Не телесно даже, а чем-то другим. Страшно сказать — душой? Я встала, подошла к зеркалу. Под глазами — тень недосыпа. Губы чуть припухшие. А в отражении — будто не совсем я. Та, что ещё вчера думала, что может просто смотреть на него издали. А потом оказалась в его объятиях, и сердце пошло под откос. Я бросила взгляд на стул. Он оставил свою куртку. Ту самую — с капюшоном, чуть великоватую. Он снял её на обратном пути, когда я вздрогнула от ночного ветра. Просто молча накинул на мои плечи, как будто это… как будто я — его. На миг. Может, даже дольше. Я потянулась, взяла куртку в руки. Ткань ещё хранила его тепло, запах — немного табака, немного холода, и что-то неуловимо его. То, от чего вчера я теряла голову. Я накинула её поверх футболки, и застыла. Что-то щёлкнуло внутри. Будто он был рядом. Не буквально — а так, как бывает с очень важными людьми: когда их вещи — уже часть тебя. Я дотронулась до ткани у воротника, провела пальцами. Как будто прикасалась к нему. Я не знала, что будет дальше. Мы не говорили. Он не писал. Возможно, он боится. Возможно, стыдится. И всё, что было вчера — распадётся, как сон. Но эта куртка… она была реальной. Такой, что её можно обнять. Застегнуть и спрятать лицо. И я знала — это не просто одежда. Это была его попытка остаться рядом, даже когда не знает, как. Я поправила волосы, надела джинсы и ботинки, взяла рюкзак. Посмотрела на себя в зеркало — в его куртке. И впервые за долгое время… мне стало легче. Я уже тянулась к дверной ручке, когда в кармане зазвонил телефон. — Ноэ? — Лайя, — выдох, с хрипотой. Он будто не может дышать. — Чёрт, ты... ты где? — Я… дома. Что случилось? — Влад. Его... арестовали. — Что?! — я замираю, как будто мир в комнате резко обесточили. — За… убийство. Они думают, что это он.  Шериф… чёрт, Лайя, твой отчим уже здесь, и он лично надел на него свои стальные браслеты. — Подожди. Подожди, что ты… За что... что за убийство? Кто? — Я сам не знаю всех подробностей, — Ноэ почти срывается. — Ночью... моему отцу позвонил мэр. Представляешь?  Он сказал, что Владу срочно нужен адвокат. Что всё очень серьёзно. — И что? — Мы поехали. Сразу. К дому Влада. Уже была полиция, с собаками, с фонарями. Я думал, может, просто ошибка, недоразумение… — он задыхается. — Я попытался поговорить с ним. Хоть что-то выяснить. — И?.. — Он молчал, Лайя. Просто сидел в патрульной машине и молчал. Как будто... вырубился. Он не сопротивлялся, не объяснялся, даже не смотрел на меня. Я не дышу. Рука с телефоном будто чужая. — Мне показалось... — Ноэ говорит тише. — С ним что-то не так. Психически. Как будто его выключили. Или он ушёл куда-то в себя. И это всё… выглядит плохо. Очень. Молчание между нами тянется, как канат, готовый лопнуть. — Он же не мог, — говорю одними губами. — Нет. Не мог, — отвечает Ноэ. — Но, Лайя… он ведёт себя так, будто... будто виноват. Или сломался. – Его голос его звучит глухо, как сквозь воду. — Он даже не сопротивлялся. Как будто ждал этого. Я ничего не отвечаю. Просто стою, стискивая трубку так, что скулы сводит. Мир вокруг будто затих — улица, птицы, утро, все звуки — замерли в какой-то плотной, вязкой тишине.  Чувствую, как кровь отливает от лица. Куртка Влада вдруг становится слишком тяжёлой, как будто тянет меня вниз. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, хоть что-то… но губы дрожат. — Лайя? — на пороге появляется Сандра. Она в джинсах и мягком свитере, с чашкой кофе в руках. Волосы ещё растрёпаны после сна. — Ты чего?.. Всё нормально? Я медленно поднимаю на неё глаза. Молча. Что мне сказать? Сандра замирает. Смотрит на меня, потом на телефон в моей руке. — Что случилось? — её голос становится серьёзным. — Кто звонил? Я слышу свой ответ так, будто это говорит кто-то другой: — Влада арестовали. — Что ты сказала? — Его обвиняют… — я сглатываю, язык деревянный. — В убийстве. Сандра моргает, будто не сразу поняла слова. Лицо её застывает — в нём ни ужаса, ни ярости, только оглушённое непонимание. — Что?.. Лайя, ты… ты что-то путаешь. Это какая-то… — она делает шаг ближе, всматриваясь в меня, как будто ищет в моих глазах опровержение. Но я не шучу. Я стою бледная, с дрожащими пальцами, в его чёрной куртке, и не могу выговорить больше ни слова. Сандра видит это. И всё сразу меняется. В следующий миг она уже рядом. Решительная, собранная. Как тогда, в детстве, когда мама уехала в больницу, а она просто встала и повела меня делать ужин, не проронив ни слезинки. Я все еще в шоке, когда Сандра просто выхватывает у меня телефон. - Ноэ? На лице Сандры — холодная сосредоточенность, как у бойца, которому крикнули "тревога". Я слышу, как её голос становится низким, почти взрослым: — Спокойно. Расскажи мне всё, что знаешь. Нет, по порядку. С самого начала. Я не двигаюсь. Только сжимаю край рукава — он всё ещё пахнет Владом. И это ощущение невыносимо. Сандра слушала Ноэ молча, нахмурившись. Её лицо становилось всё жёстче с каждой секундой. Только пальцы крепче сжимали телефон. — Поняла. Да. Спасибо, — коротко бросила она, и, не дожидаясь ответа, сбросила вызов. Вернула на меня взгляд. — Собирайся. Мы едем в участок. Я кивнула. Точнее — голова сама дёрнулась вниз. Я даже не почувствовала, как ноги двинулись в сторону прихожей. Всё как в воде. Как будто это всё — не со мной. - Его уже увезли в участок, он даже не сопротивлялся. Ноэ говорит, что труп найден в его доме с множественными колотыми-резанными ранениями. Голос Сандры звучал быстро и чётко. - Ноэ пытался с ним поговорить, но бесполезно, сейчас он звонит Лео. - Сестра схватила ключи от машины. — Лайя. Посмотри на меня. Я подняла глаза. И тут же пожалела. В её взгляде не было сомнений. Только тревога и ясная решимость. — Если он этого не делал — мы докажем. — А если делал? — вырвалось у меня, глухо. Сандра чуть сжала губы. — Тогда тебе лучше это знать. Но я не верю. Не в это. Она первая вышла за дверь. А я осталась на секунду, вдавленная в пол тяжестью этой фразы. И всё равно внутри рос холод. Потому что Влад... молчал. Даже для нас. Машина неслась по пустой дороге, а в салоне было странно тихо. Сандра крепко держала руль, взгляд застывший, прищуренный, как будто дорога — это всё, что имеет значение. А я смотрела в окно. Не видя ничего. Только ощущая, как мысли скребутся внутри, одна за другой, как когти. Влад. Его глаза. Как он смотрел на меня вчера — с болью, с желанием, с чем-то бездонным. И вдруг — резкий укол. Раду. Я резко обернулась к Сандре. — Ноэ... — голос предательски дрогнул. — Он ничего не сказал про Раду? Сандра взглянула на меня быстро, на секунду. — Нет. Только про Влада. Я замерла. — Он ведь… — я сглатываю. — Он тоже живет с ним. Он должен был быть дома. Если это было ночью… он должен был что-то видеть. Услышать. Сандра сжала руль. — Возможно, они его уже допросили. Или… Она не договорила. Но я чувствую, как внутри зарождается страх — не логичный, а телесный. Вдруг Раду... не просто не говорил. Вдруг с ним что-то случилось. И тогда всё начинает звучать иначе. Арест. Молчание. Резкий звонок от мэра. И Влад, который — сломался. Полицейский участок выглядел так, как я и ожидала: кирпич, стекло, металл, запах старого кофе и дешёвых моющих средств. Холод внутри был другим, не физическим — как будто воздух тут давно не знал ни страха, ни боли, только рутину. Сандра первой толкнула дверь. Вестибюль был почти пуст — за стойкой сидел офицер с усталым лицом и равнодушным взглядом. Но за стеклянной перегородкой, чуть дальше — я увидела его. Джон. Он говорил с каким-то мужчиной — в костюме, с кожаным портфелем, жесты уверенные, сдержанные. Рядом стоял Ноэ. Лицо — белое, как бумага, взгляд — потухший. Когда Джон повернулся и увидел нас, его челюсть сжалась. Он шагнул навстречу. — Что вы здесь делаете? — его голос был сухой, почти резкий. Он не смотрел на меня — только на Сандру. — Это не ваше дело. — Это моё дело, — спокойно ответила Сандра. — Влад — её друг. Она имеет право знать, что происходит. — Он подозреваемый в убийстве, — бросил Джон. — Это всё, что вам нужно знать. Я шагнула ближе. — Где он? — Его допрашивают, — голос Джона стал жёстче. — И он молчит. Ни слова. Ни оправданий, ни объяснений. Мы нашли его в доме с кровью на полу и молчащим братом в углу. Слово кровь ударило, как по лицу. — Где Раду? — вырвалось у меня. — С ним всё в порядке? Джон посмотрел на меня впервые. Его глаза сузились. — Он свидетель. И, возможно, жертва. Пока мы не знаем. Я почувствовала, как холод стекает по позвоночнику. В этот момент Ноэ подошёл ближе и отвел нас в сторону. — Лайя, — его голос был глухим. — Мы не знаем, что произошло. Влад не говорит ничего. Ни про Раду. Ни про ночь. Ни про себя. — Можно его увидеть? — прошептала я. Сандра сжала мою руку, будто пытаясь остановить. А я смотрела только на Ноэ. Он закусил губу. — Папа попробует договориться. Но только на пару минут. И, Лайя… — он замялся, — будь готова. Влад... не тот, кого ты знала еще вчера. — Где Раду? — повторила я вновь - Он жив? Он в порядке? — Его увезли в клинику. Он… не говорил. Просто сидел. Глаза пустые. Врачи сказали, шок. Они пока не знают, насколько всё серьёзно. У меня подогнулись ноги, и Сандра, не говоря ни слова, удержала меня за локоть. — Он видел? То, что случилось? — Наверное. — Ноэ сжал челюсть. — Или был рядом. С ним Эрджи и мэр. Они приехали сразу после ареста Влада. И теперь не отходят от Раду. Но… Я обернулась к нему. Его лицо было задумчивым, но под этим — беспокойство, гнев и что-то ещё, что Ноэ пытался подавить. — Но? Он помедлил прежде чем заговорить снова: — Эрджи ведёт себя странно. Слишком тихая. Слишком… закрытая. И она избегает говорить о том, что случилось. Мне кажется, она знала жертву. Или хотя бы догадывается, кто это был, но боится признаться. — Боится? Почему? — Потому что тогда всплывёт всё. И Влад, и их прошлое, и то, что от нас так долго пытались скрыть. А может, потому что эта жертва была не таким уж посторонним человеком. У меня пересохло в горле. Я покачала головой, больше для себя, чем для него. — Нет. Влад не убийца. — Я тоже хочу в это верить, — хрипло сказал Ноэ. — Но, если бы ты видела его лицо … он будто исчез изнутри. Осталась только оболочка. В участок ворвался Лео. Он почти сшиб плечом стеклянную дверь, его шаги гремели по плитке, как удары кулаков по стене. Лицо — перекошено яростью, глаза налиты кровью, дыхание рваное. Он был как ягуар, загнанный в клетку, готовый броситься на любого, кто встанет на пути. — Где он?! — заорал он, метнувшись к стойке. — Где, чёрт возьми, Влад?! Кто-то из вас хоть понимает, что творит?! — Лео! — я бросилась к нему, хватая за руку. Он резко обернулся, и на долю секунды в его взгляде была такая злость, что мне стало страшно. Но как только он увидел меня — и Сандру, и Ноэ — всё сдуло ветром. Злость осела, как пепел, оставив только измождённую боль. — Вы здесь… — выдохнул он и вытер лицо ладонью, как будто хотел стереть всё: ярость, страх, бессилие. — Ты не один, — тихо сказала я. — Мы тоже здесь ради него. Лео кивнул, тяжело сглатывая. — Он не мог, Лайя. Не мог. Кто бы что ни сказал. Это не он. Я не ответила. Просто подошла к стойке и твёрдо сказала: — Я хочу его видеть. Офицер — тот самый, скучающий, ленивый, — поднял глаза и тут же качнул головой: — Он под следствием. К нему нельзя. — Я не прошу. Я требую, — голос у меня сорвался, но я не отступила. — Позовите шерифа. — Он занят. — Тогда скажите ему, что его падчерица требует разговора с задержанным. Или я подниму весь этот чёртов город на уши! Тишина. — Дай мне пройти!  — добавила я, уже срываясь. — Я знаю, что он не скажет никому ни слова. Но он скажет мне. Я — не адвокат, не полицейский, не журналист. Я —друг. Через пару минут дверь открылась, и появился Джон. Его взгляд был, как пуля — прямой, холодный, болезненный. — Ты с ума сошла, Лайя? — Да. И это единственное нормальное состояние в этом аду. Он смотрел долго. Тяжело. А потом, сдавленно выдохнув, бросил: — Пять минут. Не больше. Мир вокруг сужался до одного желания: увидеть Влада. Услышать его голос. Поверить, что он ещё там — внутри, за решёткой. Живой. Целый. Мой.