Часть 2. Встреча

Со мною люди без имен, Деревья, дети, домоседы. Я ими всеми побежден, И только в том моя победа. *** Юра сам не помнил, как прибыл в Париж, в этот гудящий и шумный город. Вокруг звучала иностранная речь, которую Живаго мог разобрать только с большим усилием. Несколько уроков французского от Евграфа, много раз бывавшего заграницей, и подаренный братом в последнюю минуту самоучитель иностранного языка мало чем могли помочь в этой ситуации. Однако, пару фраз Юрий Андреевич все же был способен произнести. В промозглый парижский вечер он побрел прочь от гудящего вокзала. Вокруг то и дело сновали женщины, после которых еще очень долго в воздухе оставался шлейф приторных духов. Он подолгу глядел им в след, безуспешно стараясь выловить среди всего этого пестрого разнообразия нарядов знакомое лицо. Юрий Андреевич чувствовал себя потерянным в вечерней городской суете, так внезапно на него обрушившейся. В родной Москве все было по-другому. В это время на улицах можно было встретить разве что тихо прогуливающихся стариков или весело гудящую толпу молодежи, возвращающуюся с очередного патриотического мероприятия. На Арбате, где он часто часами ходил в полном одиночестве, стараясь избежать нежеланных встреч с прошлыми знакомыми, в вечерний час на прилавки магазинов с яркими вывесками лился мягкий свет фонариков, развешенных на стенах домов. Это создавало уютную, домашнюю атмосферу, разительно отличающуюся от парижской какофонии цветов и голосов. Из своих мыслей Живаго выдернул навязчивый гудок автомобиля и недовольные крики водителя, злившегося на нерадивого пешехода. Юра стушевался и поспешил убраться с проезжей части, куда он совершенно случайно вышел. Доктор сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Он отошел и сел на одинокую скамейку под большим деревом. Вечерняя прохлада бодрила, побуждая Юру двигаться дальше, хотя он был готов остаться здесь, под раскидистым дубом, и подобно дереву прирасти корнями к земле, больше никогда никуда не двигаться, не спешить, не торопиться… Рука сама нащупала в кармане потрепанного пальто небольшую книжечку. «L'autodidacte du français («Самоучитель французского языка») »,- гласила надпись на обложке. Дрожащими пальцами перелистывая страницы, Живаго наконец нашел нужную фразу. Ему нужно было заказать такси. К счастью, прямо перед отъездом брат сунул Юре в руки немного денег. Евграф также узнал адрес, где сейчас живет Тоня, дети и Александр Александрович. Юрию Андреевичу оставалась только сделать над собой усилие и добраться до их квартиры. Он как можно медленнее встал со скамейки, стараясь растянуть момент, взял свою небольшую сумку и пошел по тротуару в надежде выловить какое-нибудь такси. Обычно, у вокзала стоят очень много водителей, желающих подвезти туристов, не знакомых со страной, куда-нибудь за кругленькую сумму. Живаго подошел к окну одного из желтых автомобилей и постучал в окно. Оттуда на него раздраженно посмотрел усатый мужчина, увлеченно жевавший папиросу. Таксист опустил окно машины и начал что-то быстро тараторить. Юра, решительно ничего не понявший из речи незнакомца, на ломаном французском объяснил, куда ему надо. Угрюмый таксист кивнул в ответ и сделал Живаго жест, как бы приглашающий сесть в машину. Пока они ехали, за окнами проносились незнакомые улицы и в Юрином сердце постепенно нарастала тревога. Как отреагирует Тоня? Перед отъездом Живаго не писал ей никаких писем и даже не успел отправить короткой телеграммы. А дети? Они не видели отца уже несколько лет. Не будет ли это для них ударом? Впрочем, все самое худшее, что могло произойти, уже случилось. Так неужели еще был смысл чего-то бояться? Через полчаса такси остановилось у одного из высоких домов. Юра рассчитался с водителем и вышел из машины в полной растерянности. Евграф успел сообщить ему, куда нужно идти, но в последний момент все инструкции, так заботливо продиктованные братом, будто бы вылетели из Юриной головы. Ноги несли Живаго, оглушенного шумом внутренней тревоги, в неизвестном направлении. Наконец он обнаружил себя стоящим перед крепкой деревянной дверью. Доктор находился в таком положении еще какое-то количество времени, которое впоследствии казалось ему то вечностью, то одной секундой. Какая-то неведомая сила толкнула Юру, и он, борясь с тоской и тревогой в стремительно бьющемся сердце, постучал в дверь. Живаго всем своим существом ловил тихие звуки шагов, раздающихся за дверью. «Qui est-ce? («Кто это?»)»-, спросил знакомый голос. Эти звуки болью отозвались в каждой клеточке всего Юриного существа. Он на несколько мгновений забыл, как дышать, слыша, как в замке неспешно поворачивается ключ. Спустя вечность, дверь открылась, и он увидел перед собой лицо Тони. Сначала женщина дружелюбно улыбнулась, однако вся краска мгновенно сползла с ее лица, как только она узнала гостя. «Юра?..»,- неверящим голосом прошептала Тоня, перед тем как упасть без чувств. Живаго успел подхватить жену. «Ну здравствуй, дорогая»,- он слабо улыбнулся, заходя внутрь и закрывая за собой тяжелую деревянную дверь.