Часть 3 Месяц, пахнущий медом и ядом.

      Автодом Снейпов степенно катил по извилистому шоссе, проезжая милю за милей. Конечным пунктом для их «медового месяца» бывший профессор и бывшая школьница выбрали Оркнейские острова, точнее, портовый город Керкуолл на острове Мейнленд, который был самым большим островом архипелага. Грузопассажирский паром ходил туда два раза в день из шотландского порта Терсо, так что добраться в округ Оркни, не расставаясь с автодомом, было несложно.       От нужного морского парома путешественников отделяло два дня пути по шоссе из Эдинбурга до Терсо. Два дня на быстром автомобиле или три-четыре, если ехать в их автодоме.       Их Toyota Hiace Camper был надёжным, но стареньким автодомом, и дорожил каждой минутой существования до своей отправки на свалку. А с количеством лошадиных сил в его моторе торопиться было просто невозможно.       Северус Снейп искренне наслаждался путешествием по горному краю Скоттов. Разве плохо уютно устроиться на удобном диване с хорошей книгой и любоваться видами из окна? Ведь Гермиона, обладательница сумочки настоящего Мародёра, знатно обнесла не только его запас редких зелий, но и личную библиотеку, а ещё аптеку Мунго.       Что только не мелькало в окне комфортного автодома! Рядом с диваном зельевара пролетали древний Эдинбург, горные пейзажи Шотландии, современные мосты, живописные деревни, синие озёра и старые города. Данфермлин, Перт, Авимор, Инвернесс…       Инвернесс. Именно в нём было «семейно» решено заночевать во второй раз, а с утра отправиться в Тейн, чтобы к вечеру, если повезёт, добраться до порта Терсо.       Всё было прекрасно в этой поездке, особенно по сравнению с недавним пребыванием Снейпа в Мунго, да и с его обычной жизнью в последние два года. Но главным для бывалого шпиона было новое знакомство с его женой. Как же мало знал он о Гермионе! Чтобы девушка не перетруждалась за рулём, Снейп настоял на трёх долгих остановках в день, чтобы поесть, отдохнуть, воспользоваться туалетом и душем, сменить бинты Снейпа, дать ему зелья и лекарства маглов… А ещё поговорить. Да, говорить Северус сейчас не мог, но он мог внимательно слушать и думать над услышанным.       Первый день путешествия дал понять Снейпу, что он женат на прекрасном поваре, заботливой сиделке и очень смелой и умной интриганке. А первая ночёвка в Питлохри дала ему шанс, поговорив с Гермионой, более ясно узнать кое-что про памятный год Турнира Трёх Волшебников.       Гермиона и раньше заботилась о зельеваре куда лучше, чем целители из Мунго. У Снейпа было всё, что девушка могла ему обеспечить: своевременный приём лекарств, смена повязок на ране, купание и бытовой уход, массаж затёкших мышц. А ещё вкусная диетическая еда, которую Гермиона всегда пюрировала. К сожалению Снейпа, сложная рана нормально питаться пока не позволяла.       Ошалевший от такой заботы по отношению к себе, увы, включающей уход за больным даже в туалете, Снейп выплеснул своё смущение и уязвлённую гордость в записке, сравнив себя с хогвартским домовиком, о котором взялась заботиться лично президент Г.А.В.Н.Э., и узнал много нового.       — А чем была плоха Г.А.В.Н.Э., мистер Снейп? Это определённо моя лучшая идея за 1994 год обучения! О, как же это помогло впоследствии! Вы не представляете, сколько всего о профессорах Хогвартса и Альбусе Дамблдоре лично я узнала как раз от домовиков! — доверительно сказала мужу юная миссис Снейп.       Президент Г.А.В.Н.Э. всё ещё гордилась своей идеей и готова была её защищать. А вот Снейп впервые увидел в этом детском безумстве некий смысл.       Зельевар написал пару слов, Гермиона прочла их и мило улыбнулась бывшему профессору зелий.       — Ну конечно же, сэр! В основе всего был шпионаж домовиков за профессорами, гостями из иностранных школ и самим директором. А если кто из эльфов решался оказать мне хотя бы небольшое сопротивление… Ну, в передаче информации об их хозяевах, или отказать мне или Гарри в чём-то вообще… То этот ушастый быстро получал от меня вязаную шапочку, в нить которой был вплетён обряд отторжения эльфа от дома, от Хогвартса. Жестоко, конечно, но вы же помните, что в тот год Великий Волшебник всем устроил?       Снейп написал ещё несколько строк и подвинул к девушке блокнот.       — Да, мистер Снейп! Я знаю, что Кубок Огня зачаровал лично директор, и имя Гарри туда бросил тоже он. Вот сволочь! Он таким образом воспитывал в будущем Избранном силу воли истинного лидера чистокровных, ведь будущему лорду Блэк это всё так нужно! А все мерзкие слухи о Гарри распускал Рон Уизли по личному приказу Альбуса Дамблдора. Вся семья Уизли вообще ну очень послушные члены Ордена Феникса. А я, как дура, эти слухи приняла всерьёз и стала держаться ближе к «другу Гарри», чтобы защитить и поддержать его. Знаете, Гарри тогда был во многом нормальным и хорошим парнем… Это правда, мистер Снейп. Но мне за это своеволие от директора и нашей МакКошки досталось по полной, — девушка грустно вздохнула.       «Как?» — без звука, одними губами спросил Гермиону зельевар. Поняв вопрос, Гермиона ответила:       — Назначили меня верным рыцарем и помощником «друга Гарри» в его присутствии. А он согласился… Так что во время первого испытания я должна была «ради общего блага» наложить на Венгерскую хвосторогу «Империо». Но придурок Гарри максимально вовремя решил поиграть с драконом в «воздушный бой». Знаете, как тяжело накладывать на дракона «Империо» во время его полёта? Этот ящер всё время вертится, к тому же мозг у драконов вполне себе развит. Да ещё этот Крам, он многое понял и стал меня шантажировать в библиотеке, чтобы я пошла с ним на Святочный бал. Пришлось весь бал с ним флиртовать, чтобы руки не распускал! Это всё было так унизительно… Зато во время третьего этапа я на этой «звезде квиддича» сполна оттянулась! Снова наложила «Империо», но уже на Крама. Это уменьшило число конкурентов Гарри на последнем этапе. Всё это так противно, подтасовка и ложь, вот и весь Турнир, — Гермиона снова вздохнула.       Снейп снова сказал губами слова: «Два», — и его опять поняли.       — Второй этап? Там я едва не погибла. Трудно было в воде, совсем без волшебной палочки, наложить манящие чары для Гарри, направленные на Рона, чтобы он его быстро нашёл. Да ещё этот Крам, акула! Да, я боюсь акул, но ведь это естественно! Хорошо хоть Невилл нам помог, он достал для Гарри жабросли. А тут ещё постоянно рядом суетились Грюм, Крауч, Рита Скитер, да и сам Дамблдор… Так что все новости от домовиков были для меня настоящей ценностью. И в тот год, да и после… — Гермиона улыбнулась и развела руками. — Как вы думаете, мистер Снейп, с помощью кого в Хогвартсе весь этот год Невилл и Луна сперва за вашими профессорами из Пожирателей постоянно следили, а после почти всех детей оттуда спасли, причём ещё до атаки на школу? Так что Г.А.В.Н.Э. — это отличная идея! Утверждаю, как Президент Г.А.В.Н.Э.!       С этим утверждением жены Снейп был вынужден согласиться. Хотя бывшему директору Хогвартса Северусу Снейпу было очень обидно. Как же так? Лично он не вычислил в подчинённой ему школе магии столь хорошую разведку противника, с его-то опытом!       Вторая остановка на ночь в кемпинге близ Инвернесса опять вылилась в доверительную беседу.       Снейп был умным человеком и уже понял из обмолвок Гермионы, что её родители мертвы. И погибли эти магловские дантисты сравнительно недавно, девушка всё ещё страдала от потери. Можно предположить, что к этому были причастны невменяемые Пожиратели смерти, но как раз сторонников Волан-де-Морта девушка в этом не обвиняла. А вот «соратники» из Ордена Феникса вызывали в Гермионе сильное отторжение.       Альбус Дамблдор ещё до его сомнительного самоубийства руками Снейпа дал понять, что мисс Грейнджер уберегла своих отца и мать. Правда, способ был сомнителен… Вроде как она стёрла родителям всю память о себе, а после внушила им бежать из Британии как можно дальше.       Вряд ли всё было так, дурой мисс Грейнджер не была, да и ментальные науки — совсем не её направление.       Гриффиндорка вспоминала родителей очень часто. Когда готовила еду, рассказывала мужу об автопутешествиях с семьёй, о её увлечениях или работе. Всё это было привито девушке её матерью и отцом. И эта теплая и дружная семья погибла. Их гибель определённо требовала выяснений.       Трудный вопрос Гермионе Снейп написал заранее и в удобный момент осторожно показал ей лист блокнота уже после ужина, когда они оба просто читали за столом, удобно устроившись на своих диванах, и ещё не собирались ко сну. Взгляд Гермионы стал очень печальным, а её рассказ закрыл многие нестыковки в последних событиях, не объяснённые до сих пор.       — Понимаете, мистер Снейп, — сказала девушка, отложив книгу, — я очень любила родителей, да и кто не любит своих отца и мать? И поэтому я сделала то, что сделала. Не нужно думать, что я теперь просто расчетливый убийца. Но знайте, мне совсем не жаль Аластора Грюма, я не сожалею о его смерти. И точно не печалюсь об отрезанном ухе мерзкого доносчика Джорджа Уизли! Они это заслужили! Хотя вам, сэр, возможно, будет тяжело общаться со мной. Вы как-то умудрялись держаться, несмотря ни на что, и не переступали черту невозврата…       По щекам девушки уже скатывались слёзы, но Гермиона не замечала этого. Снейп изумился. Да что знает о нём эта наивная девчонка?! Он, Пожиратель и шпион двух сторон, не переступал черту?! Он преступник, который лично участвовал в пытках и убивал. Но как же ей больно! И она ему доверилась, призналась…       Снейп с трудом, опираясь на стол, приподнялся со своего дивана, сделал два шага к дивану Гермионы и грузно сел рядом с девушкой, а минутой позже неловко обнял её, так, как годы назад его самого обнимала мать после побоев Тобиаса. Мальчишке Северусу это очень помогало.       Так получилось, что Снейп ещё никогда не обнимал девушек, их просто никогда не было рядом с ним. Снейп сознательно на протяжении долгого времени не подпускал к себе никого. Но Гермиона, его юная жена, была во многом такая же, как он сам, и тоже нуждалась в поддержке. Хотя бы вот такой… Они сидели так минут десять, а после Гермиона рассказала Снейпу обо всех событиях более подробно.       — Тогда, летом 1997 года, уже вовсю полыхала Вторая магическая война, и боевики Волан-де-Морта очень хорошо знали, кто такая я, Гермиона Грейнджер… Даже для этого Долохова я была личным врагом после битвы в Министерстве магии. Всё было очень сложно, а мои родители были практически беззащитны, ведь волшебники, в отличие от не-магов, спокойно могут попасть в обычный, магловский мир и сделать там что угодно и с кем угодно. Статут Секретности придуман для законопослушных магов… Понимаете, мистер Снейп?       Девушка больными глазами посмотрела на собеседника, а после продолжила:       — Я давно уговаривала родителей уехать из Британии. В Австралию или Новую Зеландию, да хоть в США, на Гавайи… Только бы подальше от Волан-де-Морта и Дамблдора. Но без меня они куда-либо ехать отказывались, я была для них всем… И я тогда выбрала семью. Тёмные лорды магии и так появляются раз в столетие, и каждый раз их побеждают. А родители — это родители. Я решила уехать с ними. Папа перегнал в Эдинбург для меня этот кемпер, в нём было приготовлено всё: моя банковская карта, документы, запас всего, и я ещё доработала кемпер магией. Мы должны были порознь приехать в Белфаст, а встретившись там, морем отправиться в Австралию.       Снейп молча кивнул, выслушав это. Конечно, Альбус Дамблдор был бы в ужасе от «изменницы» Гермионы Грейнджер. Но план, придуманный семьей Грейнджер, был жизнеспособен, однако он не исполнился…       — 20 июля 1997 года я покупала в магловском Лондоне подарок для Флёр Уизли и улучила момент поговорить с мамой по телефону о нашем отъезде, позвонила прямо из молла. О том, что увидимся мы уже в Ирландии. Джордж Уизли, как выяснилось, тоже был там. Я надеялась, что он ничего не слышал, но, как оказалось, на этом придурке были его фирменные «удлинители ушей» под чарами невидимости. Он слышал всё. И рассказал Грюму, а тот… Решил проблему по-своему. Ночью 24 июля 1997 года в доме моих родителей взорвался газ. Они сгорели заживо. Я легко узнала, кто это сделал. Видит Мерлин, просматривая, что именно записала камера наблюдения в ночь 24 июля, установленная над входом в кафе, которое было рядом с нашим домом, я думала увидеть Пожирателя смерти. Но это был Аластор Грюм, его ни с кем не перепутаешь. Я два дня была в шоке. А о вине Джорджа и говорить нечего, во-первых, он точно мог слышать мой разговор о будущем побеге, а во-вторых, этот дурень сам об этом хвастался. Ну, типа такие хитрые намёки Уизли… И он всё это говорил при мне или Аласторе. Придурок! Грюм Джорджа за такое просто огрел своей тростью. А ещё мельком посмотрел на меня, и я поняла, что не ошиблась.       Гермиона чуть повернулась в руках зельевара, чтобы видеть его взгляд.       — 27 июля началась та бесполезная и глупая операция. Семь Поттеров… Бред сивого фестрала! Разве не проще было доставить Гарри с Тисовой улицы куда нужно незаметно? Идиотизм! Было же сразу ясно, что вы, сэр, как двойной агент, всё доложите Тёмному лорду, а тот со своими лучшими боевиками точно попытается атаковать всех нас. Ему на Статут Секретности плевать. Но я решила действовать именно тогда. Я в облике «Гарри Поттера» должна была лететь на фестрале в паре с Кингсли Бруствером. А с Аластором Грюмом, летящим на метле, «Гарри Поттера» должен был изображать Наземникус Флетчер. Всего-то нужно было пожалеть Флетчера, что он такой старый и немощный, и от Пожирателей смерти калека Грюм его никак не защитит. И порадоваться, что меня защищает могучий и отважный аврор Кингсли Бруствер… А после предложить «бедняге Флетчеру» поменяться местами и одеждой, чтобы у него тоже был шанс выжить. Конечно, Наземникус согласился, да ещё уговорил обменяться обетами о сохранении всего этого в тайне. Тут уж согласилась я… Ещё я запомнила, что Джордж Уизли будет в паре с Нимфадорой Тонкс. А дальше — дело техники.       Гермиона перевела дух.       — Атака Пожирателей была почти мгновенна, их было много, все наши рассыпались. И за каждой парой погналось едва ли не четверо или пятеро магов. Такое началось! Виражи, непростительные, оглушающие, просто «Бомбарды», невесть что. А тут ещё Хагрид со своим сальто на мотоцикле… До сих пор Гарри сочувствую, немного. Мне казалось, что Волан-де-Морт точно решит, что сверхопытный Грюм будет сопровождать настоящего Поттера. Так и вышло. Я внимательно смотрела за погоней и подставила Грюма под непростительное заклинание. Просто в нужный момент аппарировала с нашей метлы на ближайшую крышу, а ваш милорд не промахивается… С крыши я запустила в Джорджа Уизли «Секо». Уши даны не для того, чтобы подслушивать, а после, не думая, доносить чужие тайны ради возвышения в чьих-то глазах!       Гермиона с неким горьким вызовом посмотрела на того, кто тоже участвовал в той смертельной магической бойне. С другой стороны… Северус Снейп ничего не мог ей сказать. И физически, и ещё потому, что он сам поступил бы точно так же с любым, кто посягнул бы на его мать. С Тобиасом он просто не успел…       Пронзительные слова Гермионы: «Уши даны не для того, чтобы подслушивать, а после, не думая, доносить чужие тайны ради возвышения в чьих-то глазах», будили в Снейпе страшные воспоминания. Тогда, годы назад, это была чужая подлость и его глупость «ради возвышения в чьих-то глазах». А в случае Гермионы её родители погибли по-настоящему, и отрезанное ухо было верхом милосердия к усердному доносчику со стороны дочери погибших.       Но какова эта девочка! Додуматься бежать от этого кошмара за океан всей семьёй, наплевав на Тома Реддла и Альбуса Дамблдора. Они просто не успели сделать всё это годом раньше…       А потом мисс Грейнджер решила отомстить за их убийство. Да как! Использовать для казни Аластора Грюма самого Волан-де-Морта… Тут «постоянная бдительность» точно не спасёт. Да ещё так подставить «беднягу» Флетчера и манипуляцией заставить старого вора дать обет о сохранении тайны! Блеск. Его жена точно гриффиндорка?       Посмотрев на Гермиону, Снейп оборвал свои мысленные восторги. Да, миссис Снейп умна, но сейчас ей очень плохо. Такая откровенность перед малоприятным и малознакомым человеком — это больно. Но девочка хотя бы выговорилась.       Возможно, когда-нибудь Гермиона выслушает то, что уже давно мучает его?       Он не умел никого утешать. В детстве мама его утешала, обнимая и умывая, смывая горе и отчаянные слёзы. Ему помогало. Рискнуть?       Снейп чуть тронул за плечо оцепеневшую девушку и беззвучно, губами, сказал, что ему нужно в душ. Сам коряво и медленно встал и, медленно поворачиваясь, помог девушке раздеть себя. Раздевшись до белья, взяв с собой полотенце и халат зельевара, Гермиона помогла Снейпу сделать четыре шага до душа.       Вывести в туалет и выкупать в душе больного человека, а после перевязать и переодеть его — это сложная задача. Но она точно отвлекает от тяжёлых мыслей. Гермиона с радостью принялась помогать Северусу Снейпу. Сейчас они примут душ, приготовятся ко сну… Завтра будет легче. Возможно… Чем её можно ещё удивить после этих шести безумных лет?       Но у её мужа было гораздо больше «безумных» лет за плечами. У Снейпа получилось удивить Гермиону.       Девушка просто застыла от изумления, когда мрачный и очень больной волшебник чуть отодвинулся, держась за стенку, чтобы не упасть, сам открыл кран и поманил бывшую школьницу ближе к себе. Как зачарованная, Гермиона сделала шаг, и её начали умывать, как маленькую, так, как её умывала мама, когда она плакала. Гермионе тогда было всего три года…       И тут собранная и почти всегда оптимистичная миссис Снейп позорно разревелась. Словно ей снова три года. А Северус просто выждал, когда слёзы жены о её погибших родителях закончатся, и снова умыл её. А после повёл спать.       Именно этого ей не хватало уже шесть лет. Своим родителям она рассказывала далеко не всё о магическом мире и Хогвартсе.       Гермиона ощутила облегчение. Её впервые выслушали без осуждения, поняли и даже утешили.       «Как странно, что Северус Снейп слизеринец», — думала Гермиона позднее, уже почти засыпая.       Как с его смелостью и даже чуткостью Снейп оказался на факультете карьеристов? Впрочем, лично она знает сотню случаев, когда факультет мало что говорит о человеке.       «Попробуем выжить, профессор Снейп», — подумала Гермиона, погладила руку сонного зельевара и сказала милую банальность:       — Спокойной ночи, сэр. Приятного сна.       Только приятный сон может отвлечь от страшной реальности. Дать отдохнуть. Им обоим это нужно.