Часть 15 Юноши, которых Избирают.

      Подробнейший рассказ Драко Малфоя о получении молодыми искателями столь редкостного артефакта вызвал у друга его отца отрицательную реакцию. Такие новости Ричард Гринграсс совсем не любил.       — Я правильно понял, — с холодным возмущением сказал легат МКМ, — что вы, мистер Лонгботтом, как «Избранный» получили абсолютное магическое оружие от богини Дану из-за того, что грядёт некая война? Магическая война между нашим островным графством и кем-то весьма опасным?       Ричарду Гринграссу было о чём беспокоиться. Магическая война? Здесь, на Оркнейских островах? Снова? Такое событие десять лет назад трудно было даже представить. Какая война, ведь Томас Реддл давно погиб, столкнувшись себе на горе с Избранным ребёнком — Гарри Поттером? Но после возрождения лича Волан-де-Морта призрак магической войны в Британии возник снова, как мертвец, поднятый некромантом. И вот перед легатом МКМ, фактическим правителем Оркнейского графства, стоит юноша с легендарным оружием, и этого мальчика совсем не так давно вся магическая Британия тоже считала Избранным ребёнком. Будет ли от внука Августы Лонгботтом столько же проблем, как от его зеленоглазого сокурсника со шрамом на лбу?       — Да, лорд Гринграсс, я именно это и сказал, — твёрдо ответил крепкий юноша с каштановой шевелюрой. — Правда, насчёт личного подарка именно мне от самой богини Дану я несколько сомневаюсь. Мне кажется, эту проекцию легендарного меча получили бы многие волшебники в схожих условиях.       Говоря это, Невилл очень по-домашнему развёл руками, словно недоумевая, почему солнечный клеймор достался именно ему.       — Именно так! — с ласковой интонацией мисс Лавгуд поддержала своего жениха. — Ведь этим островам спустя столетия вновь грозит возможная война с магами Британии, — хрупкая девушка очень уверенно смотрела Ричарду Гринграссу в глаза.       О том, что дочь Ксенофилиуса Лавгуда имеет дар пророчества, знали многие, и Люциус Малфой тоже. Как волшебник, он очень серьёзно относился к древним и современным пророчествам. Конечно, с предсказаниями всё точно и гладко никогда не бывает, новейшее весьма спорное Пророчество об Избранном ребёнке тому яркий пример. Ну какой из Гарри Поттера Избранный, если хорошо подумать? Но даже сломанные часы дважды в день показывают правильное время, и упокоенный лич Волан-де-Морт, забывший это правило, укрепил славу Поттера своей гибелью. Но два Избранных ребёнка на одном курсе, рождённые с разницей в один день, и вероятность Третьей магической войны — это точно перебор!       — Хм… Признаться, мы очень надеемся, что до таких крайностей всё же не дойдёт, — мрачно усмехнулся Люциус, приоткрывая молодым магам часть планов более опытных волшебников. — Альбус Дамблдор пока ещё не слишком может воплощать в жизнь все свои желания. Хотя порядки в нашем графстве этой личности точно не понравятся. Но пока есть общественное мнение МКМ, с которым он обязан считаться… Так что свои желания Великий волшебник будет держать при себе. Возможно, нас как государство в магической Британии ещё долго не примут всерьёз, лет этак пятьдесят…       Малфой старший, невесело усмехнувшись собственным аргументам, поудобнее устроился в кресле.       — Мечтать не вредно, Люциус! — нервно сказал Снейп, сопротивляясь оптимизму старого друга. — Но почему вы, мистер Лонгботтом, считаете, что в ваших руках не столько легендарный меч, сколько астральная проекция этого меча?       — Знаете, профессор Снейп, — удивлённо ответил зельевару бывший студент, — я это как-то понял. Точнее, ощутил. Это, — Невилл поднял руку с прозрачным клеймором, — не столько меч, сколько прямая связь с ним. Некий астральный артефакт. Когда придёт миг реальной битвы, его заменит настоящий меч. Но не сейчас. Пока с помощью этого солнечного клеймора можно усилить любые амулеты защиты и нападения, защитить всякое жилище или любого человека: мага, сквиба, оборотня или магла. Я как-то это сразу понял, ещё на холмах, и осознал, что смогу это сделать сам.       Невилл был сильно изумлён знаниями, которые внезапно оказались доступны ему.       — Как маг я восхищён! Но вопрос в том, восхитится ли всем этим ваша бабушка? — риторически спросил юношу Снейп. — Августа Лонгботтом едва начала привыкать к тому, что Избранный Герой Британии — это Гарри Поттер-Блэк. И вот сейчас она узнает, что эта чаша совсем не обошла и вас. Печальное знание…       — Это запрещённый приём, крёстный! — горячо возмутился Драко Малфой, словесные манипуляции в адрес того, кто его спас, были для юного лорда нетерпимы. — Невилл совсем не ради какого-то геройства получил этот меч или астральный артефакт. Он спас нас, и он точно готов лично помочь всем в трудной ситуации. Это не позерство, как у Поттера, это смелость, — Драко посмотрел на отца, ища его поддержки.       — Правильно, Драко! — горячо поддержала старого знакомого кареглазая миссис Снейп. — Поттер никогда и не был Избранным ребёнком. Ничто на это не указывало, кроме желания Альбуса Дамблдора продвинуть Гарри во власть, как своего ставленника. Только родители Невилла, защищая сына, три раза бросали вызов злу, в последний раз своим выживанием! Только Невилл сам смог вызвать меч Годрика Гриффиндора из Распределяющей шляпы, а Поттеру оба раза меч приносил то один, то другой директор Хогвартса! Убив Нагайну, второй и последний крестраж Тома Реддла, Невилл ослабил лича Волан-де-Морта настолько, что Поттер смог его просто сжечь.       — Это верно, Гермиона, — согласилась со словами подруги Полумна. — Разве родители Гарри хотя бы раз бросали вызов Волан-де-Морту? Они притворялись, что Тёмный лорд охотится за их Гарри, врали всем и строили интриги, важные для главы Ордена Феникса. А родители Невилла, поверившие этому вранью своих давних друзей, погибли из-за этого.       — Их сначала предали «друзья» из Ордена Феникса, потом навсегда искалечили враги — фанатики Пожиратели смерти. А годы спустя их, беспомощных инвалидов, убили власти, подчиняясь Тёмному лорду… Только за то, что они всё ещё живы! — горько сказал Невилл.       — Ну, даже если соглашаться с этими доводами… — хрипло и не слишком уверенно сказал Снейп. — Да. В доме Поттеров была устроена приманка для Тома Реддла. Никакого «Фиделиуса» на их доме не было. Чар защиты там тоже никто не ставил. Но в последствии Гарри смог всё же стать настоящим Избранным и убить Волан-де-Морта. Да, меч Годрика Поттеру-младшему доставил феникс Альбуса Дамблдора, а после я лично. Но и василиска, и Волан-де-Морта Гарри убил сам. И крестражи Реддла он нашёл все, почему вы решили, что их только два?       — Потому что первым крестражем Тома Реддла был его дневник, — тут же ответила Гермиона. — Он создал его, ещё будучи студентом Хогвартса. А вторым осколком души была Нагайна. И всё. Больше, чем два крестража, создавать нельзя, иначе душа мага распадётся, а Реддл всё же великий маг, хоть и злобный фанатик. Себя он точно любил и распада души вряд ли желал, вот и создал всего два крестража. Зачем ему безумие и смерть?       — Чушь, миссис Всезнайка! — тут же возмутился зельевар. — У Тома Реддла было семь крестражей, причём одним из них был Гарри Поттер! Даже больше семи, если учесть Квиринуса Квиррелла и лича Волан-де-Морта, возрождённого во время Турнира Трёх Волшебников!       — О! Я вами восхищён, двойной агент! — язвительно сказал другу Малфой старший, слушая эту перепалку. — Вы старались убить не только Альбуса Дамблдора, но и Волан-де-Морта… Хотя Том Реддл и так должен был умереть второй раз. Окончательно. Милорд и до своей первой гибели был ну очень экстремальным лидером. А уж став личем, он совсем спятил и всем только мешал по большому счёту: и аристократам, и международным связям. Нарушался порядок в Британии, ухудшались отношения с маглами… Правда, Ричард?       Лорд Гринграсс от столь честных слов приятеля только поморщился.       — Простите, мистер Малфой, но все странности Тома Реддла легко объяснимы, — возразила Гермиона. — Он ведь был под обетом подчинения у Альбуса Дамблдора. Ещё с Хогвартса. Поэтому он то уезжал из Британии на несколько лет, то лихорадочно искал и прятал от Дамблдора все реликвии основателей, то создавал и прятал оба своих крестража. Он хотел выжить и разрушить обет подчинения или найти иной рычаг воздействия на Великого волшебника. Но Дамблдор — великий маг и великий интриган, полукровка Том Реддл ему не ровня.       — Гермиона, откуда такие выводы? — снова воззвал к жене зельевар, Снейп жаждал разъяснений. — Том Реддл переделал три реликвии основателей в свои крестражи, возможно, безнадёжно повредив их. Ты и Гарри сами собирали и уничтожали их, ведь так? — хрипло спросил волшебник.       Снейп по мере рассказа «подросших деток» терял уверенность во всём, что знал раньше. Да ещё у Гермионы были тайны от него, от мужа. Возмутительно гриффиндорское поведение!       — Понимаешь, Северус, — вздохнув, сказала Гермиона, обращаясь в основном к мужу, но и Люциус, и Ричард Гринграсс притихли, внимательно слушая её слова, — всё было совсем не так, как говорил тебе Альбус Дамблдор, он всегда манипулировал. Всеми подчинёнными ему людьми. Тобой, Томом Реддлом, Гарри Поттером, Орденом Феникса, властями. Он всем врал, строя свои интриги десятилетиями. Это на нашей тройке он сломался. Я ему совсем не верила после третьего курса. Невилл тоже, родителей фениксовцам он прощать не собирался. Именно Невилл поставлял мне и Луне все важные сведения из его фамильной библиотеки. А Полумна, как ясновидящая, прочла в астрале план Дамблдора: заполучить себе все реликвии основателей, а после захватить власть. Это было недопустимо, мы решили этому сопротивляться.       — Да, Гермиона, — тут же отозвалась мисс Лавгуд, — всё так и было. Мы просчитали, что Том Реддл создал два крестража, но воспользоваться ими он не успел. Зато успел по приказу директора собрать три реликвии основателей: Чашу Пенелопы Пуффендуй, Медальон Салазара Слизерина и Диадему Кандиды Когтевран. Но Реддл постарался утаить от их Дамблдора. Возможно, Тёмный лорд хотел его ими шантажировать, а после добиться снятия рабского обета с себя. Медальон Слизерина он попросил своего сторонника Регулуса Блэка спрятать в тайной пещере-крипте рода Блэк. Чашу Пуффендуя Реддл уговорил оставить в своём сейфе Беллатрису Лейстрейдж, а диадему Когтевран его домовик спрятал в самом Хогвартсе, совсем рядом с Дамблдором, в комнате забытых вещей. Это было умно, — оценила планы Тёмного лорда юная когтевранка.       — Умно, Полумна, но Тёмного лорда это не спасло, — продолжил рассказ Невилл Лонгботтом. — Сопротивляясь Дамблдору, Том Реддл начал Первую магическую войну, и его убили 31 октября 1981 года в доме семьи Поттер. Отец Гарри, кстати, погиб в тот же день, защищая свою семью. Том Реддл был убит и крестражами воспользоваться не мог. В 1990 году его взялся оживлять Квиринус Квиррелл, но он был так себе некромант, и создание лича явно пошло не по плану. Душу Реддла Квиррелл вызвал, но вселить её в труп или подходящее тело без души не смог. Том Реддл вселился прямо в некроманта, который его вызвал. Конечно, после этого казуса Квиррелл и Тёмный лорд были обречены, и чтобы выжить, Реддл велел Квирреллу устроиться работать в Хогвартс и украсть у Альбуса Дамблдора камень Николаса Фламеля. К тому же в Запретном лесу неподалёку водились единороги, их кровь не давала этой парочке умереть, они их убивали, как вампиры… Но на их пути встали Гарри, Рон и Гермиона. Герми тогда лично проводила Поттера до самого зеркала Еиналеж и всё видела. Тома Реддла в профессоре Квиррелле тоже. А после рассказала мне. Поэтому я знаю о двуликом Квиррелле, а поискав летом в нашей фамильной библиотеке, мы с Герми определили, что вид профессора Квиррелла мог быть таким из-за неправильно произведённого обряда некромантии.       — А кого же возродил Питер Петтигрю с помощью обряда «Кость, Плоть и Кровь» в 1994 году? — постепенно веря невероятным словам юнцов, спросил Люциус Малфой.       «Конечно, могло быть и так… — думал опытный интриган Люциус. — Если крестражей у Волан-де-Морта было только два, очень понятно, почему лич-гомункул так и не мог вселить в себя другую часть души. Кто будет вселять настоящую душу в тело гомункула? Никто. Волан-де-Морт просто ждал удобного момента, готовился к сложнейшему обряду и подыскивал для себя тело сильного и молодого мага без души, дементоры ему в этом точно помогали. А вот Регулуса Блэка, скорее всего, убил его старший брат, выпытывая, где медальон Салазара. Именно за это Вальбурга Блэк выжгла Сириуса с фамильного гобелена. Как всё вдруг складывается… А эти детки много знают. Кто же был настоящим Золотым Трио Британии? Теперь ясно кто…»       — Питер Петтигрю был ещё худшим некромантом, чем Квиррелл! — уверенно ответила лорду магии кудрявая миссис Снейп. — Он не только неверно провёл обряд, он ослабил тело гомункула, в которого вселил Волан-де-Морта. Это всех потом спасло! А Тёмный лорд стал делать всё, чтобы уничтожить своего основного врага — Альбуса Дамблдора.       — И что, именно из-за этого меня обязали его убить? — возмущённо вскинулся Драко, ярко вспомнив полтора ужасных года своей жизни.       — Увы, Драко. Это так, — печально кивнул юноше Невилл, — но всем тогда было нелегко! Ты даже не представляешь, как изворачивалась Гермиона, чтобы добыть все три реликвии основателей, заморочить Гарри и Рону голову об их возможной опасности, а после передать их мне, заявившись в Хогвартс прямо перед битвой за него… Я был изумлён, что ты просто выжила, Герми! — Лонгботтом сочувственно улыбнулся подруге.       — Стоп, мистер Лонгботтом. А зачем Гермиона передала вам три реликвии основателей? Да, возможно, они не крестражи, но где они и что с ними стало? — требовательно спросил последний директор школы магии.       — Понимаете, директор Снейп, я вызвал из Распределяющей шляпы меч Годрика Гриффиндора и пошёл убивать Нагайну. Смерть последнего крестража выкачала бы силы из лича, и Гарри смог бы его одолеть. Но до этого я положил в Распределяющую шляпу Чашу, Диадему и Медальон. Шляпа ведь ещё и прямой портал к крипте Хогвартса — тайному хранилищу древних реликвий. Я велел доставить реликвии основателей прямо в крипту и запечатать их там. Ключом и магической печатью стал меч Гриффиндора, его я отправил в Распределяющую шляпу последним, после того, как убил Нагайну. Так что Альбус Дамблдор эти артефакты не получит. Я в этом уверен!       — Обалдеть, какое самомнение! — презрительно фыркнул Ричард Гринграсс на слова юноши. — Годрик Гриффиндор вами бы гордился, но откуда взялась столь наивная уверенность? Дамблдор — Великий волшебник, что ему стоит достать все реликвии из крипты Хогвартса через ту же шляпу-портал?       Северус Снейп и оба Малфоя, выслушав это резонное замечание, требовательно посмотрели на Невилла.       — О нет, лорд Гринграсс, это невозможно! — мечтательно и несколько отрешённо возразила легату МКМ Полумна Лавгуд. — Я достала полный обряд, где указывалось, как именно надёжно запечатать крипту ото всех, даже от проникновения или вызова артефакта кем-то из волшебников, принёсших Хогвартсу клятву на верность.       — Откуда ты узнала такой обряд и как правильно его нужно провести? — недоверчиво спросил светловолосую девушку Драко.       — Ну Драко, я же с Когтеврана, — светло улыбнулась юноше Полумна, — и очень люблю загадки магии. Я ещё в 1994 году нашла ещё один проход в тайную секцию библиотеки Хогвартса. Мы с Невом и Герми прочли там очень много умного и полезного. Найти в древних книгах нужный обряд было просто делом техники.       — Обалдеть, так вот вы какие, настоящее Золотое Трио и Избранный! — громкогласно изумился или возмутился Драко Малфой.       — Согласен с тобой, сын, — со вздохом сказал Малфой старший. — Но я надеюсь, что всем присутствующим теперь ясно, как на самом деле зовут Тёмного лорда магической Британии?       — Ещё как ясно, Люциус, — прохрипел зельевар. — Ради недоступных для него реликвий Альбус Дамблдор начнёт войну против кого угодно! Что ему общественное мнение и МКМ, когда впереди такая цель?       Трое взрослых волшебников, печально вздохнув, начали думать, как можно исправить столь сложную ситуацию. А юные маги искренне недоумевали: ну что этим старшим нужно? Они же ведь уже со всеми проблемами справились! Наверное.