Часть 19 Самайн и Хогвартс

      Во время многочасового обсуждения будущих действий в Британии первоначальный план был несколько изменён.       Лилиан Блэк и её муж Сириус Блэк, по мнению магов, хорошо понимающих в интригах, были под обетом повиновения у Альбуса Дамблдора. И не только они, но именно мать Гарри Поттера была способна не только послушно предупредить главу Ордена Феникса о возможной опасности, но и послать очень важную весточку для Гарри. А если заговорщикам совсем повезёт, и характер её «верного» секретаря Персиваля Уизли не изменился, то содержание беседы Гермионы Снейп и Лилиан Блэк очень скоро станет известно самому Кингсли Брустверу.       Можно даже не сомневаться, что нынешний министр магии тоже находится под обетом Великого человека, а вот в том, бросится ли он его выручать от серьёзной опасности, сомневаться уже можно. Власть — сложная материя, и руководство над собой потерпят не многие. Так что Гермионе предстояло не столько договориться с леди Блэк, сколько вбросить крайне опасную идею свободы в «дружные» ряды сторонников Великого человека. Главное — привлечь к себе внимание Лилиан Блэк, а сделать это можно только правдой об Альбусе Дамблдоре. Правдой, о которой эта леди, скорее всего, уже подозревает.       Вспомнив все утренние наставления мужа о нюансах ведения столь важной беседы, Гермиона ещё раз глубоко вздохнула и решительно позвонила в дверной звонок.       Нежданный визит кудрявой выскочки всполошил временное посольство магической Британии. Сперва на минуту онемел Рон Уизли, открывая дверь неожиданной гостье. Правда, спустя минуту речь к юноше, увы, вернулась.       — Герми?! — не веря своим глазам, спросил Рон. — Да что ты здесь делаешь? Здесь посольство Британии, знаешь ли, — весьма сомнительное приветствие бывшего друга детства, к счастью, было громким.       На голос брата в холл спустился Персиваль, а он точно помнил, что у них с Рональдом сейчас испытательный срок перед возможным увольнением с прежнего места службы.       — Рон, не наседай на нашу гостью, — тут же вступил в разговор старший Уизли. — Вы, миссис Снейп, наверное, пришли по делам к леди Блэк? Или просто захотели увидеть старого школьного друга? — Перси по-дружески улыбнулся однокурснице брата. — Не сердитесь на Рона, он сейчас аврор при исполнении, вот и старается выдержать нужный образ. А так Рональд очень рад вас видеть, поверьте!       — Я понимаю, Перси, — согласилась Гермиона. — Обязанность — это святое, но мне действительно очень нужно увидеться с мамой Гарри, поверь, это очень важно!       — Конечно, я сейчас позову леди Блэк! Рон, ну что же ты встал? Можешь принести стул для нашей гостьи! А лучше сам проводи миссис Снейп в гостиную, ладно?       Перси, как отличный секретарь, поспешил известить свою начальницу о визитёрше, а его младший брат, сердито сопя, открыл дверь в гостиную и резко мотнул головой, указывая «жене этого Снейпа» верное направление. У Рональда явно был целый ряд претензий к «предательнице Герми», но высказывать их он не решался, просто на манер охранника встал рядом со стулом, на котором устроилась девушка.       «Вот как закончилась наша детская дружба, Рон. Ты — аврор-охранник, а я — будущий арестант, — с иронией подумала Гермиона, — а ведь когда-то я была сильно увлечена лихим квиддичистом Роном Уизли. И чем всё это могло бы закончиться, если бы я полностью не разочаровалась в тебе?»       К счастью, напряжённое молчание не затянулось.       — Добрый день, миссис Снейп, — сказала, входя в гостиную, мать Гарри. — Этот визит очень меня удивил, учитывая, как мы расстались совсем недавно. У вас есть какие-то вопросы? Рон, пожалуйста, оставь нас.       Услышав столь недвусмысленный приказ матери «лучшего друга», аврор Уизли покинул гостиную с тем же крайне недовольным видом.       — Мне жаль, что наша недавняя встреча вас огорчила, леди Блэк, — ответила Гермиона, — но речь идёт о вашем сыне и моём друге. Выслушайте меня, пожалуйста! Поверьте, Гарри в Хогвартсе грозит серьёзная опасность.       — Опасность? — зрелая красавица недовольно усмехнулась столь наивным словам. — Милочка, мой сын — Избранный герой Британии, победивший самого Волан-де-Морта. А сейчас он занят серьёзной учёбой под руководством Величайшего мага современности. Да и Хогвартс сейчас полностью избавлен от Пожирателей смерти. Не беспокойтесь о Гарри!       — От Пожирателей смерти Гарри, конечно, защищён, а как быть с нынешним директором Хогвартса, Альбусом Дамблдором? — жёстко задала вопрос Гермиона. — Разве вы забыли, что Том Реддл был убит 31 октября 1981 года, но к вашей сестре Петунии Дурсль маленького Гарри доставили уже с весьма заметным шрамом. А позже директор Дамблдор недвусмысленно сообщил многим, что в шраме Гарри Поттера находится крестраж Тома Реддла. Как же там оказался этот крестраж, леди? Почему Дамблдор столь настойчиво советовал вам не встречаться с подрастающим сыном?       — Милочка, вы в силу возраста и наивности не слишком понимаете суть интриги, которую претворял в жизнь Великий человек! — если Лилиан Блэк и была задета словами визитёрши, то это невозможно было заметить.       — Вы не желаете мне верить, леди? — спросила девушка. — Воля ваша, но Гарри в серьёзной опасности. Подумайте, кроме тайной власти над целым рядом важных для него фигур, Альбус Дамблдор так ничего и не получил от своей удачной интриги. А итоги Второй магической войны в Британии лично для него были не столь приятны.       — И что же, по вашему мнению, потерял Дамблдор в этой войне? — леди поудобнее устроилась в кресле, глядя на школьную подругу сына.       — Здоровье, молодость и виды на явную власть. Такую власть, для которой он целенаправленно готовит Гарри Поттера. Неужели вам, леди Блэк, так и не ясно, чей именно крестраж скрывается в шраме моего друга? И почему Дамблдор столь настойчиво желает лично продолжать учить Гарри в Хогвартсе? А ведь Хогвартс — это не только школа волшебства, но ещё и древняя крипта для темнейших обрядов. Разве зря туда так стремился Волан-де-Морт?       — Вы что имеете виду? Что Гарри — это будущее вместилище души для Дамблдора? Это возмутительно! — однако, говоря это, возмущённой леди Блэк не выглядела, она выглядела испуганной.       — Да, таково моё мнение, леди Блэк. И, очень возможно, ваше. Вы точно знаете лучше меня, как прошло убийство Тома Реддла в 1981 году и мог ли Тёмный лорд хотя бы ненароком оставить в Гарри свой крестраж.       — О! Это очень пугающая и не совсем реальная история… И как же Гарри спастись от этой беды, милочка? — Лилиан Блэк изо всех сил старалась выглядеть невозмутимо.       — Воззвать к основателям Хогвартса и попросить у магии школы отстранение Альбуса Дамблдора с его нынешнего поста, — очень серьёзно сказала Гермиона. — Он же неоднократно за время учёбы подверг Гарри серьёзнейшей опасности. Лишённый поста директора Хогварта, Альбус Дамблдор потеряет доступ к крипте основателей и тамошним святыням.       — Потерять доступ к достаточно сильной крипте — не столь великая беда для Тёмного мага, — пошла на возможные уступки леди Блэк. — Возможность активировать свой или чужой крестраж у такого волшебника останется.       — Если у него останется магия, леди Блэк! — возразила собеседнице девушка. — Дамблдор взял обеты полного повиновения с огромного числа волшебников. Я думаю, что с вас и вашего мужа тоже. И скольким сотням магов нравится это рабство? Такие интриги недопустимы для директора и Альбус Дамблдор давно балансирует на грани магического отката.       — И вы решили немного подтолкнуть обстоятельства и бывшего директора. Я правильно вас поняла? — проявила некоторую заинтересованность мать Гарри.       — Да, леди Блэк. Я очень опасаюсь действий этого волшебника. Его Большая игра затрагивает слишком многих людей, лишись Альбус Дамблдор магии, всем было бы гораздо спокойнее.       — Ну, далеко не всем, миссис Снейп. Только многим, — возразила юной собеседнице леди Блэк, — и очень многие из этих волшебников и сквибов живут непосредственно здесь, на Оркнейских островах. Я ведь права?       — Вы правы только отчасти, леди. Вспомните, сколько членов Ордена Феникса погибло при выполнении планов Великого волшебника. Сейчас его идеи предстоит воплощать тем, кто выжил. Но каковы они, вам это известно? А Гарри? Нынешний Самайн — время повышенной для него опасности. Подумайте о вашем сыне, Гарри сейчас смертельно близко от Альбуса Дамблдора!       Но усиление эмоционального нажима не оказало на Лилиан Блэк никакого видимого эффекта.       — Я вижу, что вы излишне взвинчены, и продолжать беседу в таком направлении не собираюсь. Прощайте, миссис Снейп, — леди красиво встала, явно заканчивая разговор, и жестом предложила визитёрше покинуть посольство.       Гермиона вздохнула и последовала безмолвной рекомендации матери Гарри.       Это было ожидаемо. Хоть как-то выразить одобрения словам Гермионы рядом с братьями Уизли леди Блэк не могла. Теперь заговорщикам оставалось только ждать, когда реакция на визит миссис Снейп проявится несколько иначе.       Слишком долго ждать не пришлось. 30 октября 1998 года, ближе к двенадцати часам утра в сторону Британии из коттеджа посольства магической Британии вылетели две почтовых совы. А через полчаса ещё одна.       Две и ещё одна позже… Повезло?       Вскоре о посланных в магическую Британию новостях сообщили заинтересованному наблюдателю. Северус Снейп снова и снова вспоминал ту женщину, которую заговорщики с Оркни собирались втёмную использовать в своём плане против Дамблдора. И видит Мерлин, это был очень опасный план!       Любовь и преданность, а ещё гордость и абсолютная нетерпимость ко многим вещам и людям были очень важными душевными качествами Северуса Снейпа. Именно они определяли его жизнь и отношение к окружающим.       Зельевар искренне любил свою мать и столь же искренне не терпел своего отца, годами отравлявшего жизнь жене и сыну. Будучи ещё совсем юным и поняв, что его отец, Тобиас Снейп, не вызывает ни уважения, ни симпатий, Северус полностью вычеркнул этого неприятного ему человека из своего сердца.       «Как можно уважать и нормально относиться к подобной личности?» — недоумевал Северус. Да, Эйлин Снейп вышла за этого человека по любви, а его сын готов был полюбить своего отца, но своим отношением к близким Тобиас Снейп уничтожил все возможности этому случиться. Любовь его жены превратилась в страх, а сын стал ненавидеть домашнего тирана и сочувствовать своей матери, терпевшей все ужасы её семейной жизни из былой преданности и гордости.       После смерти матери молодой маг узнал, какие обоснованные слухи ходили среди волшебников о поспешном замужестве Эйлин Принц. Юный мастер зелий тогда понял, что причина яркой юношеской любви его матери может объясняться не наивной страстью, а хорошо сваренным и тайно поданным жертве любовным зельем, проще говоря, чужой подлостью.       Осознание столь плохих вещей о собственной жизни в достаточно молодом возрасте просто так не проходит, человек начинает на многое смотреть иначе. И на то, что следует считать светом, а что тьмой — тоже.       Спустя годы подобная страшная ситуация почти повторилась уже в жизни самого Северуса Снейпа. Одинокий и замкнутый мальчишка всем сердцем полюбил яркую подругу детства Лили Эванс. Нищий Северус долго надеялся, что Лили всё же обратит внимание на того, кто её любит и ценит, а не на популярного «золотого мальчика» с Гриффиндора Джеймса Поттера, влюблённого в своего соседа по спальне.       Но в Хэллоуин 1974 года Снейп стал ликантропом после укуса Римуса Люпина, и между юношей и Лили Эванс пролегла пропасть. А спустя восемь месяцев, в мае, вся компания Мародёров, застав Снейпа возле Чёрного озера, решила показать свою власть над заучкой «Нюниусом».       В момент страшного унижения Северус ясно осознал, что его предала девушка, которую он любил и учил всему, что он сам знал о магии. Своим новым заклинаниям тоже… Заклинание «Левикорпус» Джеймс Поттер мог узнать только от Лили и применил его к Снейпу совсем не просто так. Поттер ясно показал «Нюниусу», что Лили — настоящая подруга совсем не полукровке со Слизерина. И Северус высказал предавшей его девушке самое оскорбительное, что смог придумать, тогда он впервые увидел возлюбленную без розовых очков.       Конечно, Снейп скоро пожалел о своих словах и, наступив на собственную гордость, пытался извиниться перед Лили и загладить вину, не желая терять первую любовь. Но мисс Эванс уже приняла решение вычеркнуть проблемного слизеринца из своей жизни.       Ещё после своего обращения в ликантропа, в самый страшный Хэллоуин своей жизни, Снейп понял, что между ним и Лили всё кончилось, так и не начавшись. Но именно майская ссора с единственной подругой детства, случившаяся в том же учебном году, поставила кровавую точку в их отношениях прямо на его сердце.       Теперь всё было иначе. Второго мая 1998 года Северус Снейп был уверен в своей скорой гибели и не видел особого смысла жить дальше. А сейчас, в день Самайна 1998 года, маг страстно желал поставить жирную точку на всём, что отравляло ему жизнь двадцать с лишним лет. Прошлое должно остаться в прошлом.       Но, несмотря на твёрдое и, возможно, очень умное решение, использовать бывшую подругу в политической игре оказалось для Снейпа очень не простым делом. Волшебник надеялся, что материнские инстинкты возьмут в Лили Блэк верх над её клятвами Дамблдору. Но всё же он не был уверен, что способен хоть как-то подвергнуть опасности жизнь Лили или её сына. Вбитый годами инстинкт спасать Лили или Гарри за счёт своей жизни и жизней остальных был руководящим для Снейпа. Даже сейчас.       Северус был в смятении и старался прятать взгляд от Гермионы. С юной кареглазой женой он впервые узнал, какова любовь и нормальная жизнь, но как ему вести себя, если вдруг придётся выбирать между жизнью Гермионы и безопасностью Лили и её сына? Любовь говорила зельевару одно, а память и вбитый годами в жизнь и сознание долг обязывал совсем к иному. Снейпу не помогло даже осознание, что все эти годы им играли в некой Большой игре Дамблдора, как шахматной фигурой, призванной лишь защищать проходную пешку — Гарри Поттера.       Операция магических диверсантов шла своим чередом. Магловский моторный катер «Альбатрос» отплыл из Сент-Мэрис и на предельной скорости отправился через пролив Пентленд-Ферт к берегам Шотландии. На борту было шестеро магов. Трое из них — оборотни: Северус Снейп, Селвин Картер и Артур Бэрк, единственный не слишком везучий племянник старого Карактака Бэрка, этого строптивого владельца лавки «Горбин и Бэркес» для Альбуса Дамблдора не столь давно оказалось важным наказать и оставить без наследников.       Суровые ликантропы сопровождали настоящее «золотое Трио» на последний бой с Тёмным лордом Британии, а Избранный Невилл Лонгботтом, ясновидящая Полумна Лавгуд и воительница Гермиона Грейнджер были очень рады подобной помощи. У них не было сомнений в своей миссии и сопровождающих их магах.       В это время в коттедже посольства магической Британии вовсю разгоралась ссора между братьями Уизли.       — Ты сошёл с ума, Перси! Почему я не должен отправить сову с известием Альбусу Дамблдору? Вспомни, несколько часов назад мерзавка Герми склоняла мать Гарри к измене! — шёпотом орал на брата Рон, стараясь не привлечь к их спору внимание леди Блэк.       — Рон, заткнись! Я сделал всё, как нужно, об этом уже ушло донесение лично министру магии. Подумай, ну зачем нам вмешивать во всё это самого директора Хогвартса? Тем более, леди Блэк уже послала ему весть с первой совой! — взывал к разуму брата чиновник Персиваль, но разум авроров — вещь нестабильная.       — С первой, Перси! Но сов-то было две! А кому было второе письмо, ты узнал?       — Узнал. Это было письмо твоему «лучшему другу». Гарри — сын леди Блэк, конечно, она должна его известить о происках Гермионы и Снейпа! А Дамблдора должен об этом известить сам Кингсли Бруствер, он всё же министр магии! — секретарь леди Блэк безуспешно старался успокоить брата.       — Нет, ты просто не понимаешь, — не унимался Уизли младший. — Это наша возможность проявить себя!       — Проявить перед кем, Рон? Донесение Кингсли Брустверу я уже отправил, реакция точно последует. А директор Хогвартса не имеет явного влияния в Британии! И даже если мы его известим, помочь нам после нашего прошлого позора он не сможет, — увещевал Персиваль.       — Но Дамблддор мог бы похлопотать за нас перед Бруствером, — упорствовал Рональд.       — Ро-о-н, — простонал Перси, — именно Кингсли Брустверу я сову уже послал. Министр знает о нашем усердии. Уймись. И не смей подозрительно смотреть на мать Гарри, делай вид, что не слышал её беседы с женой этого слизеринского гада. Совсем не слышал, понял?       Персиваль начинал очень сочувствовать Гарри Поттеру. Как он только выдержал Рона, полгода находясь с ним в одной палатке? Избранный, наверное…       — Ты мне не указывай, братишка, — заявил аврор Уизли. — Если бы я не догадался взять с собой две пары удлинителей ушей в лавке у Фреда и Джорджа, то о словах Гермионы мы бы оба не узнали. Ясно?       — Ясно, Рон, ясно, — примирительно сказал Перси, подталкивая брата обратно в холл коттеджа, на его постоянный пост.       Всё было ясно Персивалю Уизли, особенно то, что предлагать пожить у себя Рону было страшной ошибкой с его стороны. Он не зеленоглазый Избранный, он даже месяца в одном доме с младшим братом не выдержит.