Часть 25 Сложная жизнь святых сволочей

      Нынешние зимние праздники получились в семье Малфой впечатляющими. На каждом столе стояли резные йольские светильники и блюда с пирамидами фруктов, свет ритуальных золотых свечей озарял все помещения дома, а венки из омелы и падуба вились под потолком гостиной, в которой звучала танцевальная музыка. Пока молодёжь наслаждалась танцами и поцелуями под омелой, более солидные волшебники в малой столовой вкушали йольскую ветчину с пряностями и под бокал ароматного огневиски увлечённо делились последними политическими новостями.       Двенадцатый день Йоля, точнее, 31 декабря 1998 года, выдался для жителей Оркни прекрасным. Люциус Малфой и легат Гринграсс решили совместить его с празднованием Нового года, устроив открытый бал для всех граждан свободного графства прямо в главном зале санатория Малфоев. Зал заблаговременно расширили чарами, а в саду санатория наколдовали красиво украшенную ель, каток и тёплую площадку для танцев. Все дети графства, а этих непосед насчитывалось уже более четырёх сотен, были приглашены. Молодое поколение ожидал просмотр магловского кинофильма «Джуманджи», бесплатное угощение с безалкогольным пуншем, весёлые игры и танцы, а на вечер запланировали салют. Родовитые маги, простые сквибы и ликантропы были рады почувствовать себя общиной, тем более что скидываться на всё это благолепие им не пришлось: торговая прибыль от официальных операций с Ирландией и Европой полностью покрывала траты на торжество. Почти все шерифы-оборотни по мере сил наслаждались прекрасным дежурством, иногда ловя расшалившихся деток и приструнивая взрослых любителей бесплатной выпивки и закуски.       А соседнюю магическую Британию просто трясло от плохих новостей, обрушившихся на государство волшебников за последние дни.       Едва 21 декабря 1998 года Рита Скитер написала сенсационное разоблачение, посвящённое Великому волшебнику, как её статья «Жизнь и преступления Альбуса Дамблдора» прогремела на всю магическую Британию. Скитер всегда послушно исполняла заказы любых министров магии, и это журналистское расследование тоже не было исключением. Как будет дальше жить престарелый сквиб и преступник Дамблдор, Риту не волновало. Даму куда больше интересовали новые открытия, чужие тайны и скандалы, которые могли принести ей славу «неподкупного» журналиста.       Очередная сенсация потрясла страну уже 23 декабря 1998 года, в этот день начался самый скандальный судебный процесс в магической Британии. Четверо старших сыновей клана Уизли требовали у магического суда обязать Артура и Молли Уизли выделить каждому из своих семи детей часть наследства или выдавать ежегодное содержание, приличное для поддержания статуса чистокровного мага. Как это так, возмущались младшие Уизли, хранить в гоблинских сейфах пять миллионов в золотых галеонах и не выделить каждому из своих детей хотя бы по десять тысяч для покупки собственного дома? Четверо братьев загодя дали Рите Скитер интервью о будущей тяжбе, а та не медлила с описаниями семейной драмы, увеличивая тираж «Ежедневного пророка» и своё жалованье.       Традиции волшебников веками предписывали для детей полное подчинение отцу и матери. Старшее поколение всегда было вольно лелеять своих отпрысков, проклясть и отторгнуть детей от рода за некий проступок или вовсе принести их в жертву для усиления родового камня. Идея, что можно оспорить решение главы семьи, была чужда миру магии. И тут такой скандальный процесс! Четверо старших сыновей Уизли требуют от родителей кучу золота, да ещё привлекают к этому скупердяйскому делу Визенгамот!       Ужас, совсем нет чувства чести у этих юных предателей крови, готовы всем показать свою алчность — так считало подавляющее большинство магов Британии. А меньшинство напоминало, что Артур и Молли Уизли тоже те ещё образцы добродетели. Все их дети выросли в странном курятнике, с пелёнок живя в нищете и обносках, а тут выходит, что в сейфах этой семьи хранятся миллионы золота! Откуда, простите, такое счастье у мелкого чиновника, если последние крохи состояния рода Уизли просадил по кабакам и гулящим девкам ещё дед Артура? Так что битву за золото в рыжем семействе обсуждали все, кто умел читать, перечисляя все достоинства и недостатки семерых детей и их родителей, причём больше всего внимания было отдано троим детям, которые не были участниками этой тяжбы. Двое братьев, Персиваль и Рон, за эту осень сумели прославиться как аховые дипломаты на весь магический мир, а о любовных похождениях их юной сестры за шесть лет её обучения в Хогвартсе рассказывали целые истории, весьма далёкие от пристойности.       24 декабря 1998 года министр магии Бруствер осчастливил волшебников Британии «Законом о Браке». Идея повысить численность магов путём увеличения рождаемости была вполне себе хорошей, начни магическая Британия поощрять семьи с несколькими ребятишками материально, уменьшать налоги для них, оплачивать обучение юношам и девицам из многодетных семей в гильдиях или давать им выгодные ссуды на открытие своего бизнеса. Всё это могло бы дать неплохие результаты… Но власти пошли другим путём. Бывший аврор Кингсли Бруствер обязал всех совершеннолетних магов, не состоящих в браке, в течение первых трёх месяцев 1999 года обязательно вступить в брак. За первые двенадцать лет супружества пару, приневоленную к браку министерским указом, вынуждали породить не менее трёх детей, а супругам, уже находящимся в браке, властью закона приказывалось непременно увеличить число отпрысков в семье до трёх и более, во имя будущего магической Британии.       Как будет существовать внезапно разросшаяся семья в стране, где недавно полыхала война, властей не интересовало. Зато Министерством магии уже были заботливо составлены списки холостых магов и ведьм, которые были обязаны пройти у целителей полное обследование на предмет фертильности и в трудных случаях получить зелья плодородия для выполнения указа. Также была создана магическая клятва на крови для брачующихся, заключающаяся в том, что данный брак создан ради размножения и что будущие супруги обязуются родить не менее троих детей, не прибегая за время супружества к контрацепции.       Мягко говоря, этот указ был слишком оригинальным подарком к Рождеству для населения от нынешних властей. Волшебники, почитав в «Ежедневном пророке» указ, далеко опережавший все бредни Риты Скитер, и разом осознав себя племенным скотом, оскорбились все как один. Ещё бы, даже власть Волан-де-Морта не обращалась с магами так беспардонно, личная жизнь чистокровных и полукровок была неприкосновенна для одиозного психа! Конечно, «грязнокровок» безумный лич просто убивал, сочувствующих маглорождённым — тоже, но чтобы вот так заставить всех граждан заключить брак ради размножения!..       Министр Бруствер нюхом чувствовал, что за один день в воздухе магического Лондона, кроме запахов глинтвейна, жареного рождественского гуся и плам-пудинга, повеяло фрондой и массовой эмиграцией. Что может быть хуже для диктатуры силовиков, не слишком любимых народом? Многое! Например, международный скандал, уничтожающий репутацию членов Ордена Феникса — «мракоборцев», пришедших к власти. Ведь в тот же день неубитый-вовремя-юнец Гарри Поттер ухитрился устроить покушение на жизнь гражданина соседнего государства, причём этот безмозглый герой ещё и попался на месте преступления! А уже 25 декабря 1998 года дипломатический представитель Британии Лили Блэк и представитель графства Оркни объявились в Министерстве магии с Нотой протеста и документом о высылке из Свободного графства Оркни как персоны нон грата. И в качестве сувениров с Оркнейских островов у мага-юриста, сопровождающего леди Блэк, имелось несколько пузырьков с личными воспоминаниями двух пойманных с поличным убийц, а также их признания, заверенные юристами и властями Оркни.       Конечно, это ещё сильнее испортило наступившее Рождество для Кингсли Бруствера и семьи леди Блэк. Сын-герой леди-дипломата как раз и был одним из арестованных убийц, а её муж, лорд Сириус Блэк, оказался нанимателем второго киллера, о чём обитатель Лютного переулка успел признаться властям Оркни под сывороткой правды. Бывшие соратники по Ордену Феникса подвели Кингсли столь сильно, как только смогли. И особенно бесило министра магии то, что с кошмарным семейством Блэк он сделать почти ничего не мог, хотя очень желал этого. Хотя…       Если здраво рассудить, те, кто особенно мешал Брустверу, могли ему серьёзно помочь в этой сложной ситуации, если, конечно, их надёжно связать законом и личными интересами. Кингсли убедился, что с такими семьями, как Уизли и Блэки, магические клятвы, увы, помогали мало. А с Альбусом Дамблдором вопрос пришлось решать радикально, ибо столетний сквиб-интриган, знающий уйму компромата на всех членов Ордена Феникса — это опасно. Но чего не сделает министр для собственного блага…       Уже вечером 26 декабря Кингсли Бруствер нанёс личный визит в Нору ради деловой беседы со старшими Уизли.       Бывшему аврору его идея казалась просто идеальной: законно лишить Блэков и Уизли возможности давать свидетельские показания против друг друга. Артур с Молли тоже должны были только радоваться скорому обручению их дочери с Гарри Поттером-Блэком и благопристойному завершению скандального суда с собственными детьми, но как бы не так!       — Да ты совсем ум потерял, если предлагаешь мне такое! — бесновалась миссис Уизли. — С какой это радости мы с Артуром должны добровольно выдать нашим сыновьям по сорок тысяч галеонов, а Джинни в счёт её приданого отписать аж шестьдесят тысяч? И что, мы с мужем на старости лет должны потратить на взрослых деток целых триста тысяч золотом, а как мы сами жить станем? Артур, ну что ты молчишь, неужели ты согласен с Бруствером?       — Но, Молли, мы совсем не стары, нам нет и полувека, да и прав Кингсли, у нас с тобой ещё останется без малого четыре миллиона семьсот тысяч галеонов. Сорок тысяч для каждого из мальчиков — это очень солидная сумма, да и Джинни с таким приданым тоже не будет выглядеть бесприданницей, выскочившей замуж по расчёту.       — Ты что несёшь, дурень?! — возмутилась Молли. — Подумай, если сейчас мы этим наглецам отсыплем триста тысяч, сколько они потребуют уже через год? А Джинни деньги давать тоже незачем, разве Блэки обеднели? И почему вдруг юная девица не может выйти замуж с выгодой для себя, это что, теперь запрещено?       — А ну прекратили споры, рыжие кретины! — повысил голос Кингсли. — Совсем помешались от жадности, почти четыре миллиона им мало на двоих, а родные дети, как только потребовалось их материально обеспечить, в один миг стали для отца и матери посторонними жуликами!       — Но, Бруствер, пойми, Молли тоже в чём-то права, — проблеял Артур, — все наши мальчики уже взрослые, и она просто желает видеть их самостоятельными…       — И нищими, — язвительно сказал министр. — Вам с женой плевать, как живут шесть ваших парней. Откровенно говоря, мне тоже! Но столь скандального суда я не потерплю! И лучше всего прекратить это так, как говорю я, понятно?! — грозно рявкнул министр магии. — Теперь о Джинни, эта шлюшка выходит замуж магическим браком за шрамированного дурня, хочет она того или нет! Вы и Блэки должны породниться по закону и не иметь возможности давать в суде показания против друг друга! Это вы хотя бы понимаете? — Кингсли очень старался и донести свою идею до супругов Уизли, и не напугать их при этом.       — А что, есть возможность вызвать нас в суд? Зачем? — настороженно спросила Молли.       — Затем, что мы, члены Ордена Феникса, взяли власть в Британии, а заодно и все деньги и поместья побеждённых нами аристократов и тех, кто им сочувствовал. Им, а не Волан-де-Морту! Или вы уже забыли об этом, рыжая семейка? Мы теперь на вершине власти, у всех на виду, вся Британия нас ненавидит. И любой судебный спор может повернуться не в нашу пользу, любой! А тут ваши нищие мальчики отличились так не вовремя, да и негодяй Поттер натворил таких дел, да ещё и попался!       — Успокойся, Бруствер, ну что мог натворить Гарри в нынешние каникулы? — успокаивающе сказал Артур Уизли. — Да и если уж честно говорить о делах власти, то больше всего проблем от Альбуса Дамблдора, а не от наших сыновей! Хоть он и потерял магию, но амбиции всё ещё при нём, да и знает обо всех бывший директор Хогвартса ох как много.       — Альбус Дамблдор вчера умер, Артур, можешь его больше не опасаться, — со значением сказал Кингсли.       — Умер? Вчера? — недоверчиво переспросила Молли. — Но как?       — Возможно, он прочитал о себе не самую лучшую статью, вот сердце и не выдержало… Бояться его уже ни к чему. Нам сейчас надо опасаться тех, кто своим поведением ставит под удар всех, — опять очень выразительно сказал министр магии старым соратникам и, глядя на притихших Уизли, добавил: — Ну как, теперь вы согласны с моей идеей? Согласны ликвидировать спор в вашей семье? Да и Джинни с Гарри тоже уже пора просватать, хоть какой-то контроль за проблемными детками будет. Наверное…       — Мы с Молли, конечно, согласны, — ответил Артур, сильно наступая под столом на ногу жены, — но что скажут на это Блэки? В прошлый раз, когда Молли только заикнулась о свадьбе Джинни и Гарри, Лили устроила жуткий скандал, даже подумать было невозможно, что эта крикливая рыжая грязнокровка — леди.       — Не волнуйся, приятель. Поверь, сейчас в доме Блэков всё спокойно. Да и не в том положении Лили и Сириус, чтобы оказаться от моего предложения, если, конечно, они не решат отправить зеленоглазого мажора в Азкабан или Нурменград лет на пять, для перевоспитания.       — В Азкабан или Нурменград? — испуганно переспросила Молли высокого гостя. — Гарри? А за что?!       — Это для тебя совсем не важно, Молли. Да и для Джинни, если подумать, тоже, — резко ответил хозяйке дома министр магии. — Что может быть лучше, чем быть женой арестанта и от трёх до пяти лет распоряжаться его личным состоянием без ведома мужа! Правда, Молли?       — Ну, как скажете, министр Бруствер, — пролепетала миссис Уизли. — Но если подумать, всё так и есть…       — Что ж, если я всех убедил, то доставайте летучий порох и к камину! Дом Блэков нас ждёт, куда им теперь деваться?       На Гриммо 12 в это самое время бушевал грандиозный скандал. Днём супруги Блэк отправили младшую дочь в шотландское поместье под присмотром домашних эльфов, а после Лили начала высказывать мужу всё, чем она была недовольна, и злило леди Блэк очень многое!       — Козёл! Скотина блохастая! — Сириус резко дёрнулся, и сливочник, пущенный меткой рукой супруги, просвистел мимо уха Блэка. — Это всё ты виноват! Мой мальчик! Мой Гарри теперь без руки!       — И без мозгов! — выкрикнул Блэк и, спасаясь от рыжеволосой фурии, шустро нырнул под стол.       Почтенный антиквариат вздрогнул от удара. Сириус собачьим движением стряхнул с себя осколки фарфора и вжался в ковёр.       — Это ты, жадный придурок, нанял того криворукого слизняка! Сэкономил на киллере, крохобор поганый?! Да ещё лично давал указания, чтобы у наёмника после ареста была возможность поделиться с аврорами воспоминаниями о заказчике! Придурок, существуют же посредники в таких делах! Не умеешь — не берись за организацию убийства! Дятел — вот твоя подлинная аниформа! И что теперь ждёт Гарри? Лорд Блэк — безрукий, кошмарная кличка на всю жизнь!       — Кличка у моего пасынка — Олень. Надо думать, это и есть истинное имя наглого парня, — почти храбро возразил лорд Блэк и грустно посетовал: — Ничего в мальчишке от Джеймса, все «достоинства» Гарри от тебя, «дорогая»…       — Сириус, ты меня вообще слышишь?! Авроры моему бедному мальчику уголовное дело шьют! Его посадят в Азкабан, по-настоящему! Позор на всю Европу! На одни только взятки уйдут десятки тысяч галеонов, а нашу Лиру после такого скандала никто замуж не возьмёт! Чтоб ты сдох в собачьей шкуре!!! — бесновалась кроткая Лили. Мать неубиваемого юного героя метко швыряла в мужа кофейные чашки из сервиза Royal Worcester, стараясь попасть в голову благоверного. Старинный сервиз стремительно заканчивался.       — Лили, не надо! Только не вазой! Это мамина любимая… — взмолился Бродяга, следивший за действиями Лили. — ОЙ! Ау-у-у-ч, больно же и вазу жалко! — на этой фразе бывший Мародёр обратился в бегство, приметив, что супруга потянулась к очень тяжёлому кофейнику.       Улепётывая по коридору от разъярённой жены, Сириус Блэк впервые в жизни подумал, что его кузина Белла совсем не такая уж и буйная. Да что там, иногда Беллатриса была сама кротость, доброта и милосердие. А его вечная любовь, покойный Джеймс, был настоящим смельчаком, взяв в жёны это рыжее исчадие ада. Бродяга уже почти убежал, но тут зелёный всполох в камине известил о серьёзных визитёрах, тех, для кого простая блокада домашнего камина — ничто.       Кингсли совсем не жаждал оказаться спасителем лорда Бродяги, но пришлось, министр магии просто обязан разделять невзгоды своих граждан, словно своих ему мало… Едва Бруствер шагнул из камина, как увидел убегающего от жены Блэка. Сириус тут же поспешил спрятаться за гостя, так что тяжёлый кофейник едва не нокаутировал министра магии. Супруги Уизли, увидев летящий в Бруствера кофейник и улепётывающего Сириуса, подгоняемого яростными воплями Лили, и мгновенно осознав, сколь опасен сегодня дом Блэков, предусмотрительно укрылись за ближайшим диваном, забыв на время о сватовстве.       — Нет в твоей жене ни чистой крови, ни меткости! — прокомментировала с портрета леди Вальбурга. — А всё потому, что благородный дом Блэков осквернён грязнокровками, предателями крови и авантюристами!       — И мы вас рады слышать, леди Вальбурга, — отозвался из-за дивана Артур Уизли. — Мы с министром Бруствером зашли к вашему сыну по семейному вопросу…       — Матушка, поверьте, сейчас мне совсем не до ваших шуточек! Спасибо за помощь, Кингсли, — искренно сказал Сириус и тут же не менее искренно полюбопытствовал: — Кстати, ты зачем зашёл, да ещё Артура с Молли сюда притащил?       — Хватит прятаться за гостя, Сириус! — истерично завопила леди Блэк, вбегая в гостиную с волшебной палочкой в правой руке и кочергой в левой. — Выходи и умри как мужчина! А то поймаю, и поверь, только хуже будет!       — Стоп, Лили! Я министр магии, в меня нельзя швырять кофейниками, — быстро сориентировался бывший аврор. — Мы с семьёй Уизли по важному делу насчёт Гарри!       — Мой Гарри под следствием, он в беде по вине моего мужа! Я в отставке, чем ты можешь мне помочь, сам придушишь Сириуса? Разве тебе не известно, что запросили эти гады из Оркни за моего сына? — Лили Блэк грозно ткнула в министра кочергой, которую только что докрасна раскалила магией.       — Мне это известно, я готов выдать Гринграссу в обмен на твоего невоспитанного мальчишку пять сотен арестантов из Азкабана! — Кингсли и Сириус за его плечом неотрывно следили за, кажется, не совсем вменяемой рыжей ведьмой с раскалённым оружием. — Но сперва мне нужны гарантии, твои и Сириуса, понимаешь?       — Мы с Сириусом должны в чём-то поклясться, что-то сделать для тебя, или нужно просто заплатить? — настороженно спросила волшебница.       — И то и другое. И, конечно, нужно заплатить, Лили… — расплывчато сказал Бруствер, не глядя собеседнице в глаза. — За свободу Гарри власти Оркни требуют освободить из Азкабана пять сотен заключённых, а также дать возможность их семьям уехать из Британии на эти проклятые острова — это немало. Также Блэкам придётся вытряхнуть из своих сейфов двенадцать миллионов золотом, и десять миллионов, заметь, Лили, уйдёт в графство Оркни. Вира, Мордред её… Это справедливый обмен, по их мнению! А остальные два миллиона пойдут заседателям Визенгамота, которые будут разбирать дело Гарри, сама понимаешь…       — О, это даже совсем недорого, — пискнул из-за плеча министра Сириус.       — А ты не обнаглел, отлучённый от рода? — возмутилась с портрета прежняя леди Блэк. — Семья собирала это золото веками ради продвижения интересов рода! И что это за власти Оркни? Это те самые острова, куда посылали твою грязнокровку?       — И где столь лихо «отличился» мой пасынок, — ответил матери Сириус из-за плеча Кингсли.       — Большая дрянь этот ваш Гарри! — выплюнула своё мнение Вальбурга. — Наследник рода из него никакой, а Лира хоть и умна, но всё же девица. Сириус, тебе нужно нового наследника рода делать, Блэка по крови. Но с кем?       — Вот вас, «маменька», только спросить забыли, — огрызнулась Лили Блэк портрету и уже более серьёзно спросила гостя: — Но это ещё не всё, ведь так?       — Так, Лили, — не стал жеманничать Бруствер, — мне нужен надёжный рычаг воздействия на твоего Гарри. Понимаешь?       — Какой? Даже мне не ясно, кого вообще Гарри станет слушать, — вздохнула зрелая красотка, и раскалённая кочерга выпала из руки Лили на роскошный ковёр гостиной.       — Женить парня нужно, тогда и ответственность за семью появится, или страх перед женой, — пискнула Молли Уизли, на минуту выглянув из-за дивана.       — О! Не на твоей ли дочке ему жениться, Молли? — язвительно воскликнула Лили.       — На ней, милая! — не смутившись подтвердила более старшая рыжая ведьма, осторожно выходя из своего укрытия. — Вот чем плоха Джинни? Да, она не девственница, но Гарри, как ты помнишь, это совсем не коробило, напротив, всё парню нравилось в моей дочке, да ещё мы выделим ей приданое. И потом, что бы ни натворил твой сын, магический брак — это оберег! Подумай, даже если его посадят в магическую тюрьму или ограничат действие его волшебной палочки, брак с чистокровной ведьмой не даст Гарри превратиться в сквиба!       — Приданое Джинни Уизли! — фыркнула Лили. — Сто тысяч галеонов хоть будет? Как я понимаю, нет… А вот объединение магии супругов — это ценно. Тем более, если Гарри и избежит Азкабана, то на его волшебную палочку точно наложат ограничения, ведь так, Кингсли?       — Так, Лили, года на три, как минимум. Но Гарри лишился правой руки, и пока он научится свободно колдовать левой, как раз три года и пройдёт… К тому же, став роднёй Уизли, вы никак не сможете свидетельствовать друг против друга… Понимаешь?       — А что, это столь опасно? — спросил Сириус, немного осмелев и выходя из-за спины министра.       — Сам подумай, Бродяга, — зло зашипел Бруствер, зверски уставший от политеса с двумя вздорными семейками. — Ты нанял киллера для гражданина чужого государства, а твой пасынок решил лично заняться убийствами. Обоих душегубов поймали с поличным, причём враждебные нам власти Оркни. И что? Суд над Гарри — дело решённое, но есть возможность выкрутиться «финтом Вронского», вильнув метлой у самой земли. Откупиться узниками из Азкабана, затянув суд и следствие, обеспечив вместо заключения для безмозглого, но наглого сына Лили только лишь ограничение в магии на несколько лет. Зачем Гарри сейчас показания Рона или остальных Уизли о его недавних «подвигах»?       — Но ведь можно решить вопрос с Уизли иначе, не прибегая к браку, — предположил Сириус.       — Как? Так, как его пытался решить ты, Сириус? Хватит! — рассвирепел Кингсли. — Вы и Уизли слишком много знаете и тесно связаны друг с другом! Рон давно объявил себя «лучшим другом» Гарри, а Джинни годами уверяла весь Хогвартс, что она «девушка Избранного». Вот пускай наглые детки это и подтверждают своей жизнью! Я уже сделал всё возможное, чтобы Дамблдор исчез, а на устранение всех Блэков и Уизли не хватит ни убийц, ни магии всей Британии!       — Кингсли, — миролюбиво отозвался Артур после столь недвусмысленного предупреждения, — ну что ты сердишься? Мы с Молли на брак Джинни и Гарри согласны, Сириус и Лили, похоже, тоже не возражают. К тому же, ты вроде как обменяешь пять сотен заключённых на нашего юного героя?       — Обменяю… — прошипел Кингсли. — Куда мне теперь деваться, и без того кручусь, как змея на алтаре алхимика. У сволочей Ричарда Гринграсса и Люциуса Малфоя сейчас все козырные карты: наш крупно облажавшийся «Избранный» и компромат на тебя, Сириус. Так что выбора у властей Британии, увы, нет, чтобы избежать огласки в МКМ и прессе, придётся быть послушными.       — Да… Более мерзкого сватовства в этих стенах ещё не было, — вздохнула с портрета Вальбурга Блэк, — но теперь нужно только соглашаться, Сириус! Хороших вариантов всё равно нет, а этот позволяет хоть как-то сохранить часть достоинства. Хотя разве кому-то, кроме меня и Лиры, это теперь важно?       Вот так и получилось, что 29 декабря министр магии Кингсли Бруствер всё же выпустил из Британии пятьсот узников Азкабана и больше тысячи их родственников. Вечером того же дня все эти маги прибыли в графство Оркни, в город Керкуолл, где встретили родных, которых они уже и не чаяли увидеть живыми.       И уже 30 декабря 1998 года инвалид Гарри Поттер и вольный душегуб Ларри из Лютного были отконвоированы аврором Рональдом Уизли и чиновником Персивалем Уизли домой, в Британию. Обмен состоялся. По уверениям лорда Гринграсса, до МКМ из свободного графства Оркни дошла только часть вестей о «неосмотрительном проступке» Гарри Поттера в состоянии аффекта, а о наёмнике Ларри и его действиях не узнал почти никто. Хотя Бруствер не сомневался, что юридически заверенные копии показаний преступников Ричард Гринграсс оставил себе на память, во избежание.

***

      31 декабря 1998 года открытый новогодний раут, устроенный властями для всех граждан свободного графства, был просто прекрасен. Йоль, Новый год, свобода от Азкабана для многих старых друзей и первая дипломатическая победа графства — всё это требовало яркого праздника, и он был устроен.       Люциус Малфой наслаждался торжеством, блистая с леди Малфой. Да, они с Нарциссой сегодня не в Малфой-мэноре, но и тут весьма неплохо. Драко и Астория Гринграсс — тоже одна из самых блистательных пар новогоднего бала, а Невилл Лонгботтом и Полумна Лавгуд — точно одна из самых экстравагантных, если судить по их нарядам. Люциусу было очень любопытно узнать, какой была реакция Августы Лонгботтом на наряд внука и его невесты… О! Снейп и его гриффиндорка, и тоже танцуют, ну что ж, его друг в этот раз выбрал наилучшую грязнокровку. Его кареглазая девочка очень хорошо выглядит, разумеется, когда она со стильной причёской и в нарядном платье, да и Снейп, оказывается, умеет носить не только жуткий чёрный сюртук, но и вполне вменяемый смокинг. Люциус отсалютовал зельевару фужером с шампанским и, взяв под руку Нарциссу, пошёл ближе к Снейпам.       — Северус, рад тебя видеть, и вас, миссис Снейп, — галантно улыбнулся Малфой старший. — Как вам бал? На мой вкус, замечательно!       — Ты прав, Люциус, торжество просто великолепно! Хотя я не большой любитель балов, — благодушно согласился с другом зельевар.       — Поверь, светская жизнь требует усилий не меньше, чем зелья! — поддел Люциус приятеля. — Уверяю, ещё пара туров вальса с Гермионой, и ты начнёшь привыкать к подобному!       — Люциус прав, Северус, вы с Гермионой почти не танцевали, — Нарцисса поддержала мужа. — Драко мне рассказывал, что на балах твоя жена привыкла блистать! Гермиона, сейчас время веселья, потанцуйте с мужем! — леди Малфой старалась дать добрый совет немного смущённой девушке.       — Меропа! Ох, милая, как же тебе идёт этот наряд, — вдруг раздался сбоку старческий голос, и к Гермионе Снейп подошёл дряхлый маг, один из освобождённых узников Азкабана. — Ох, господа… Я точно ошибся, — вглядевшись в лица, сказал старик. — Простите великодушно, вы едва ли Меропа Мракс, хоть и невероятно похожи на неё. Вы так юны, а Меро, нужно думать, уже девяносто один год… Она, скорее всего, ваша бабушка, верно? — старик с надеждой ждал от стремительно бледнеющей Гермионы хоть каких-то сведений о своей давней знакомой — Меропе Мракс, матери Тома Реддла…       — Простите, уважаемый, — вступил в разговор Люциус Малфой, успевший оценить сложность ситуации, — а с кем мы изволим разговаривать? И что, вы когда-то очень хорошо знали семью Мракс?       — Ох, извините… Разрешите представиться, моё имя Родрик Сэллоу, я кузен излишне горячего Себастьяна Сэллоу и, как и он, некромант. За это меня и отправили в Азкабан в 1923 году на семьдесят пять лет, вот вчера освободили… А с Мраксами мы дружили семьями, мой кузен был хорошим другом Оминиса Мракса, но я гораздо чаще бывал в доме старшего брата Оминиса, Марволо Мракса… Этот Марволо был очень мрачный тип, несмотря на имя, а его сын Морфин, если подумать, очень проблемный молодой маг, — пожилой волшебник тяжело вздохнул и признался незнакомцам: — Я навещал их только ради дочки Марволо Мракса. Знаете, господа, Меропа хоть и родилась сквибкой, была лучшей девушкой на земле, она зря считала себя некрасивой. Её волшебные кудри, карие глаза и милое личико были просто сказочными, а характер такой добрый, но решительный! Эх, да что об этом…       — Мистер Сэллоу, вас обвинили в некромантии в 1923 году… — задумчиво спросил дряхлого волшебника Снейп. — И уже находясь в Азкабане, вы совсем ничего не слышали о семье Мракс и сыне Меропы Мракс, Томе Реддле?       — Откуда мне слышать об этом волшебнике, господа? Как некромант я просидел в одиночке на нижнем ярусе все эти годы. Стражники меня откровенно боялись, дементоры, к счастью, тоже… Нежить хорошо чует тех, кто может её упокоить. Поговорить, кроме самого себя, не с кем, разве что Меропу вспомнить, чтобы не сойти с ума, — старик тяжело вздохнул и поинтересовался у Гермионы: — А вы, нужно думать, дочка этого мистера Тома Реддла, сына Меропы, да?       — Надеюсь, что нет, — прошептала девушка и осела, теряя сознание.       — Люциус, во имя Мерлина, займи чем-нибудь мистера Сэллоу! — рыкнул Снейп, подхватывая сомлевшую жену. — Гермионе уже плохо!       — Не ори на пожилого человека, Северус, это неприлично, — отозвался Малфой. — Нарси, пожалуйста, позаботься о мистере Сэллоу! Ты думаешь о том же, о чём и я, Снейп? — требовательно спросил Люциус, взглянув на зельевара. — Когда родилась твоя жена, в каком году?       — Увы, в сентябре 1979 года, а зачали Гермиону, скорее всего, примерно в декабре или в конце ноября 1978 года. Всё могло быть, Люц… Реддл был в то время жив и почти здоров. Поиздеваться над маглой, а после стереть ей память — его любимое развлечение, сам помнишь, — зло отозвался зельевар.       — Ну, не всё столь трагично, друг, — покачал головой Малфой старший. — С ноября 1978 по январь 1979 года Том Реддл был в Европе. Так что…       — Северус, мои родители ездили во Францию, в Лурд, в 1978 году, как раз в декабре, — очнувшись от обморока, с отчаяньем прошептала Гермиона. — У них очень долго не было детей, а Лурд — священное для католиков место, и если просить о рождении ребёнка, то только там… — маги мрачно переглянулись.       — Да, всё могло так и быть, Северус, — подумав, сказал другу Малфой. — А поскольку имя каждого новорождённого волшебника появляется в книге директора Хогвартса, можно не сомневаться, что мисс Грейнджер отмечена там как полукровка, дочь Тома Реддла от некой маглы… Выходит, что Альбус Дамблдор совсем не просто так навязывал эту девочку в подружки Гарри Поттеру!       Эти слова вызвали у Гермионы слёзы.       Своими родителями девушка считала только Алекса и Эллен Грейнджеров, и вдруг Том Реддл в качестве биологического папаши, это способно огорчить любого! Да ещё интриги Дамблдора, связанные с нею с первых дней её жизни, ужас! А ведь новый год даже ещё не начался… Эти мысли вызвали у юной миссис Снейп бурный поток слёз. В последнее время подобные перепады настроения у девушки бывали часто, но сегодня повод был очень основательным.       — Драко, — позвал сына Люциус, — подойди сюда, ты нужен как будущий целитель. Помоги выяснить, что с миссис Снейп, ладно? И ты, Нарси, пожалуйста, успокой Гермиону, она сегодня слишком много узнала.       — С лёгкостью, отец, — браво ответил будущий колдомедик, подойдя по зову Люциуса, и принялся строить сложную диаграмму, стараясь понять, что происходит с Гермионой. — О, да тут всё ясно! — через пять минут объяснял Драко, расшифровав тонкие нити ауры пациентки. — Это просто нервное волнение, вызванное четырёхнедельной беременностью, кстати, поздравляю, у вас будет мальчик! Знаете, крёстный, на ранних сроках женщины всегда гипервозбудимы, одна ложка умиротворяющего бальзама — и настроение Гермионы снова будет в порядке. А токсикоза у неё нет совсем, возможно, это связано с тем, что вы оба ликантропы, у оборотней организм гораздо крепче, чем у людей, — гордо выдал предварительный диагноз ученик целителя.       — Беременность, мальчик, о, это прекрасная новость, — заботливо сказала леди Малфой, подавая Гермионе свой флакон нюхательных солей, — не плачь, милая, тебе вредно нервничать!       — Беременность! Мальчик? — переспросил сына Люциус Малфой и, широко улыбнувшись, отдал приказ официанту: — Отлично, мне бокал огневиски, и мистеру Снейпу тоже, и ещё целую бутылку с подходящими закусками во-он на тот приватный столик, я намерен поздравить друга!       — Беременность? Мальчик! — недоверчиво и хрипло повторил Снейп слова своего магического крестника и, нервно улыбнувшись, сказал: — Спасибо за новость, Драко! Попросишь принести умиротворяющий бальзам для Гермионы и для меня тоже? Мне двойную порцию, и ещё огневиски, тоже двойную порцию, я очень рад.